Семнадцатилетний суицидник.

Быть геем – не плохо, плохо думать, что быть геем плохо. (с) Чон Чонгук.

      Уборка в комнате ранним субботним утром – прекрасно, особенно, если никаких криков нет, и в квартире полная пугающая тишина, которой Тэхён, как ни странно, был рад. Родители уехали на дачу, оставив сына под предлогом «тебе учиться нужно, а то дауном будешь» и под надзором родного дяди, который ушёл вчера вечером в клуб, и, кажется, все ещё не вернулся. Бабушка уехала вчера днём к своей подруге в Тэгу, не забыв на прощание покачать головой, смотря то на Тэхёна, то на его родителей. Вообще, в доме у Кимов всегда чисто, но если умирать, то только в убранном доме, где даже кровь будет пахнуть как-то свежо, как-то по-новому. Тэхён убирался, наверное, минут 20, но судя по бесконечному битью по батареям, успел разбудить парочку соседей, которые не привыкли вставать рано утром в выходной под топот, крики и Сайфер, в котором Тэ на данный момент принимал активное участие. Он метался из одного угла в другой, стирая остатки крови, что уже успела засохнуть, и почему-то теперь отмывалась совсем тяжко. Но, ухмыляясь, бегал каждые несколько минут в ванную, чтобы мочить тряпку и тщательнее оттирать все пятна.  Парень поменял постельное бельё, впервые за месяц, перепрятал все лезвия, что раньше находились под кроватью, в надежде, что он не забудет местоположение сейчас, и даже одежду в шкафу аакуратно развесил. Разложил все гаджеты и зарядные устройства по своим местам. Подмёл в комнате, не давая возможности хоть одной пылинке остаться в комнате, тут же выбрасывая накопившуюся пыль и многочисленные фантики в мусорное ведро. И, тяжело вздохнув, уселся за стол.  «Так прекрасно, когда тебя затягивает что-то, почему же ты не радуешься этому?» – вспомнил Тэхён, скрестив ноги под столом, и, зарываясь длинными пальцами в собственные волосы. «Потому что радость – всего лишь иллюзия».       Взяв тряпку в руки, и, снова ухмыляясь, Тэхён начал поочередно открывать ящики, доставая оттуда все содержимое, конечно, не забыв перед этим протереть пыль на поверхности всего стола. Сейчас там уже лежало множество карандашей: простых и цветных, несколько ручек (чёрных, но иногда можно было встретить и красную), и несколько чистых листков, и, наконец, добравшись до последнего ящика – вечно закрытого на ключ – Тэ улыбнулся, вспоминая то время, когда он укладывал пергаментные листы внутрь, проверяя их раз в два дня и наслаждаясь приятным запахом дерева, который бумаги ещё не успели утратить. На удивление, Ким до сих пор не понимает, зачем ему нужны были подобные листы, если он ни стихов не пишет, ни песни, ни какие-либо сочинения. Он будто хранил их специально для какого-то случая, который должен был наступить скоро, но парень пока и додуматься не может, «что же особенного произойдёт в жизни обычного парня?».       Вообще-то, писать Тэхён любил: какие-то бессвязные предложения, в которых, казалось, никто и смысла найти не сможет. Но парень понимал, он – единственный, кто живёт, как хочет, а не просто существует, как все остальные. Нервно сглотнув, и развернув лист перед собой, рука Тэ дрогнула, и по краям резко появились узоры, которые, как казалось Киму отчётливо напоминали что-то, осталось только выяснить что именно.       Точно! Что-то подобное было выцарапано на столе. Неужели дед тоже занимался чем-то подобным? Вдруг, его смерть была не случайной? (Ну и шизофреник ты, КимТэхён). Сравнив оба узора, парень понял, что они одинаковые, ну может несколько закорючек отличались от оригинала, но, в принципе, они были похожи.       Проставив на своём листе номерацию, Ким схватился за лоб, продолжая глядеть на пока ещё пустой листок. 30 аккуратно выведенных цифр, аккуратной масляной ручкой и на аккуратном листе. Тэхён всегда думал, что было бы неплохо, если бы он сделал несколько несуразных вещей, но никогда до этого руки не доходили. А вот сейчас был идеальный шанс – несколько дел, прежде чем умереть. Парень ещё не знал, что именно напишет, но понимал, что это должно быть интересным. Настолько, чтобы Ким не бросил начатое, даже не дойдя до 10-й цифры в списке. По крайней мере, теперь он точно знал, фразу, которая займёт одну из «счастливых» чисел. Отдать свой первый поцелуй любимому человеку, и лишиться девственности с ним же.       Парень продолжал сидеть то открывая глаза, то закрывая, иногда придерживая реснички, потому что так получалось веселее. Всё, что бы не делал Ким – получалось весело. Даже суицид через пару недель вышел бы весёлым. Мысли вращались, останавливаясь то на одном объекте, то на другом: погулять ночью – не так интересно, а подраться с главарём банды в школе – слишком опасно. Боль-то он, конечно, получит, а вот смерть – вряд ли. Школа, дом, родители… Можно было бы вписать что-то вроде «убийство», но совесть не позволит ему этого сделать. Взгляды, любовь, поцелуи… Тэхён усмехнулся и, тихо кашлянув, поставил точку возле 29 номера, написав там: «лишиться девственности». Вот так: первый пункт, что он вписал – заняться сексом. Видимо, это важнее, чем просто умереть. Во всяком случае, у последнего номера он приписал «смерть». Коротко, но ясно.       «Я, Ким Тэхён, клянусь, что не совершу суицид до тех пор, пока не потеряю девственность и не отдам свой первый поцелуй любимому человеку». – Ким оторвал клочок бумаги из школьной тетради, даже не глядя на название, и написав фразу, сунул бумагу в карман кофты.       Он снова вернулся к списку, поглядывая на запястья и на рукава изрезанной кофты. Почему-то Тэхён всё никак не мог сконцентрироваться, постоянно прислушиваясь, не вернулся ли кто домой? Всё, о чём он мог думать сейчас – о школе. Об учителях, девушках и красивых парнях. Чёрт, красивые парни. Быть геем неплохо, ведь так? Это же не преступление, да? Отношение не станет хуже только из-за ориентации, правда? На самом деле, Тэхён понял, что он «по мальчикам» не сейчас. Подобные мысли стали закладываться ещё давно, когда в средней школе, ему понравился его одноклассник – Чон Хосок, но Ким умело маскировался, отрицая, что ему нравится хоть кто-то. Подобное повторилось недавно, когда он случайно заметил парня, что смотрел на него с каким-то неподдельным интересом, а затем и неотрывно следил за ним.       Ким улыбнулся себе, возможно чувствуя некую поддержку, хоть и от самого себя. Он поудобнее пристроился на стуле, ерзая попой туда-сюда, и заполнил первый пункт, написав «Признаться, что ты гей».       Внизу послышался шум, оповещающий о том, что кто-то разувается в прихожей, вешая верхнюю одежду на вешалку. Ким вскочил, сразу кидаясь к шкафу, и, напяливая первые попавшиеся вещи: чёрные джинсы и футболка. Нашёл возле кровати вчерашние носки, и на ходу надел сначала на одну ногу, а затем на вторую. Он хлопнул дверью, но привычного звука так и не услышал. Ким побежал вниз, не думая, что дверь в комнату так и не захлопнулась, и любое дуновение ветра, возможно распахнет её настежь. (Даже не стоит угадывать, что случилось потом.)       Через коридор проходили родители, по обыкновению, спорящие между собой. Натянув куртку – Тэхён не знал, холодно на улице или нет – проскочил в прихожую, тут же принимаясь зашнуровывать кроссовки. – Я гулять, – бросил парень и выбежал за дверь, захлопывая её, прежде чем донесутся возгласы родителей.       Совсем недавно он заприметил небольшой парк, находящийся в паре километров от дома, и не долго думая, Ким направляется туда. Он прячет руки в карманы, и носками кроссовок распинывает небольшие камешки по сторонам, освобождая себе путь. Удивительно, как быстро меняется мир: только что он смотрел на улицу из окна, отмечая всю неудачливость и уродливость осени, а сейчас он уже рад, что высвободился из плена. Душный воздух не давит так, как в доме, и Тэхён останавливается на середине пути, поднимая голову к небу, и теперь он действительно счастлив. Сейчас, и в ближайшие несколько часов, его никто не потревожит.

***

Проводить время в одиночестве – не так уж и плохо. И если ваши родителя говорят обратное – не верьте им. Только наедине с собой, ты можешь быть настоящим, только наедине с собой ты можешь не скрывать истинного себя и не прятаться за привычной маской, что ты натягиваешь каждый день на пути в школу. Только с собой ты честен, и больше ни с кем. Никому нельзя доверять, если не хочешь быть разрушен морально. Наверное, Тэхёну уже стоит завести список, что нельзя делать, пока контактируешь с обществом. За всякими списками и бумагами и не заметишь, как пролетит вся жизнь.        Закат вызывает смешанные чувства. И Ким, сидя на одной из лавочек в безлюдном парке, не мог понять уже который час, что не так. Так притягательно и маняще, но так отвратительно и отталкивающе. Но остановиться он не мог. Ким будто рассматривал что-то новое, бросая новые взгляды на заходящее солнце. Ветер резво играл с волосами Кима, и это ему совершенно не нравилось. Он, конечно, никогда не задумывался о своём внешнем виде, но, во всяком случае, причёска волновала его всегда. И постоянно убирать мешающие пряди он не готов. Тэхён вообще ни к чему не готов.       Парень шёл не спеша, размеренным шагом, и у него было ещё несколько минут на раздумья. «Из чего должен состоять этот предсмертный список?» Тэхён, почувствовав что-то неладное, мгновенно обернулся, замирая на месте. Но позади него так никого и не было, и парень облегчённовыдохнув, продолжил путь. Нащупав смятую бумагу во внутреннем кармане своей кофты, Ким усмехнулся, вспоминая, что он написал там до этого. Главное – успеть выполнить задания раньше, чем придёт конец.

Ким Тэхён – необыкновенный парень. По правде говоря, Чонгук не мог подобрать другое слово, чтобы охарактеризовать его. Они даже не перекинулись и парой слов, но ощущение было таким, будто Чон знает парня давно, знает все его проблемы и переживания, знает о нем всё: от запаха шампуня до любимого цвета. И, встречая его в парке поздним вечером, Чонгук снова был уверен: странность – украшает, а никак не наоборот.

***

Тэхён тихо разулся, на ходу снимая куртку. Свет не горел нигде, кроме кухни, и он всерьёз надеялся, что родители уже спят, а свет включила бабушка, снова готовящая что-то. Он прошёл мимо, аккуратно заглядывая внутрь комнаты. От удивления, он даже невольно раскрыл рот, потому что подобная картина ещё ни разу не представала его взору. Отец, сложа руки вместе, сидел за столом и глядел точно на Тэхёна. Мать стояла неподалёку, переводя взгляд с сына на мужа. В её глазах не было прежнего страха, теперь лишь презрение. – Ким Тэхён, – подал голос отец, и Тэхёну стало совсем не по себе, – подойди сюда, – что он сделал на этот раз не так? Тэхён облизнул губы и, потоптавшись на месте несколько секунд, прошёл в комнату, предусмотрительно, опуская рукава кофты ещё ниже. Но, к счастью (к сожалению), родителям до этого не было и дела. Отец Тэхёна поднялся из-за стола, грузно дыша, и мать тут же кинулась к нему оказывать помощь. Они встали напротив сына. Родители против детей. Всё, как всегда. – Ах ты, паршивец, – Ким-старший подался вперёд, хватая Тэ за ухо, и оттягивая его, потащил ещё глубже в кухню, заставляя сесть на стул, что стоял ближе к выходу. Тэхён шипел и сопротивлялся, но всё же повиновался воле отца, и теперь, держась за красное ухо, сидел, с грустью смотря на родителей. – Что я сделал?  – Ты ещё и спрашиваешь?  – Я не имею ни малейшего понятия, о чём вы сейчас говорите. – А, то есть, хочешь сказать, что не понимаешь, почему ты гей? Ну, конечно, слышала? – он обернулся к женщине, усмехаясь. – Я… Откуда вы узнали? – Дверь в твою комнату была открыта, а в комнате был такой беспорядок, что я решила собрать валявшиеся листочки. И… каково было моё удивление!.. – Подведу итог: ты разочаровал нас, Тэша. А теперь иди в свою комнату и подумай над своим поведением, – кажется, это даже наказанием не назовешь, но подобный тон всё меняет. – То есть «это» вы называете плохим поведением? Другая ориентация, так? Отлично, я подумаю над поведением, только теперь над вашим. Тэхён выбежал из комнаты, вдыхая и выдыхая через рот, не дожидаясь, пока отец снова схватится за покрасневшее ухо. Конечно, такие банальные отношения, но всё же, пока не переживешь их сам – ничего не поймёшь. Выдохнул Ким только после того, как закрыл комнату на замок, прижимаясь спиной к дверном косяку, и, скатываясь вниз, оставаясь сидеть на полу. Новые понятия для списка зарождались в его голове, и он не знал, как уместить все это всего в тридцать цифр. На ватных ногах подойдя к столу, и, трясущимися руками беря листок в руки, он осознал, что забыл обо всём! Все несколько сотен фраз просто пропали, замещая собой происшетвия сегодняшнего дня. Парень аккуратно вывел цифру «2» и подписал рядом «убежать из дома». Мысли, посещающие всех подростков, но почему-то почти никем не выполненные. Вот и Тэхён не смог. Пока.

***

Вообще-то, Тэхён любил школу, и он бы действительно относился к ней со всей любовью, если бы не пароча уродцев из школы. Ладно, не парочка, полшколы. Ненависть к Тэхёну почему-то была с самого начала, а теперь, заходя в школу, его поход к шкафчику сопровождался полной тишиной, и если раньше Тэхёну было на это плевать, то теперь он сам выглядел угрюмым, потому что Чимина нигде не было видно. Тот обязательно пошутил бы или сказал что-то несмешное, но поднял бы настроение своему другу. А теперь он лежит дома с высокой температурой, в бреду, приговаривая: «Пожа-а-алуйста, кхе-кхе, отпустите меня в школу… пчхи, я ведь новенький~». Но, конечно, Чимина никто не отпускал, ещё сильнее укутывая его в одеяла. – Так-так, – Тэхён оглянулся на источник звука, и кто-то мгновенно захлопнул его шкафчик, оставляя вещи внутри. – Ну, привет, голубок. Они ничего не знают, они просто шутят. – Я тебя нравлюсь? – парень вытянул губы в уточке, все ещё стоя рядом с Кимом, – ладно, знают. – Отвали, – небрежно ответил Тэ, толкая парня в плечо, и, снова открывая школьный шкафчик. – Эй, народ, неужели я настолько страшный, что даже не нравлюсь самому Ким Тэхёну? – Свали, это даже не твое дело, – небрежно кинул Ким, доставая все необходимое, и, благоразумно отходя подальше. – И да, страшный. Но не только этим объясняется отсутствие девушки у тебя... И твоих дружков, – Тэ махнул головой в сторону компашки и резко рванул с места, пока сказанное не было осознано «элитой школы».       Бегать от баскетбольной сборной по всей школе – увлекательно, пока ноги не устают, а твои легкие не говорят тебе что-то вроде «моя остановочка». Тэхён добежал до нужного класса и уселся за парту, будто ничего и не произошло. Парням из сборной и в голову не могло прийти, что жертва уже давно сидит на своём месте, раскладывая учебники и тетради, ожидая начала урока, так как, по словам директора, должен прийти новый учитель, а по словам любознательных особ, ещё и красивый.  – Мин Юнги – новый учитель слышала, что он красавчик и умеет петь. – У него цветные волосы, они такие прекрасные, я видела его вчера коридоре. – Если что, я первая в очереди.       Группа девчонок, сидящих впереди рассмелась, и Тэхён усмехнулся. Интересно, если он покрасит волосы, станет красивее?       Молодой парень вошёл в кабинет, размахивая сумкой, и сохраняя суровый вид. Тэхён тут же поднял взгляд, отмечая, что парень, хоть и казался «холодным», но с его ростом это казалось скорее смешно. Он кинул сумку на учительский стол, опёрся на него, и оглядел класс. Группа девчонок тут же захихикала, выпрямляясь в спине, и непринуждённо моргая глазками.  – Я так понимаю… – парень смотрел на несколько пустых мест, – подошли ещё не все. Ну что ж, подождём ещё пару минут.       Парень уселся на место, мгновенно доставая телефон из кармана брюк, который начал противно вибрировать. Он поморщился и уставился в экран. Цокнув языком, и, пробубнив что-то вроде «тупой мелкий», парень начал быстро стучать пальцами по экрану. Только полностью увлёкшись перепиской, в класс ворвались трое парней, громко смеясь, отчего все сидящие в классе поёжились. – Ну, теперь я думаю, пришли все, – парень встал со своего места, попровляя чуть мятый пиджак. – Меня зовут Мин Юнги, и теперь я ваш учитель по английскому языку. Надеюсь мы с вами подружимся, – Юнги снова оглядел весь класс, и, остановив взгляд а Тэхёне, подмигнул ему. Тэхён нервно сглотнул, и снова вернулся к учебнику, пытаясь унять появившуюся дрожь в руках.       «Черт, я гей, а он?» – подумал про себя Тэхён, пропуская мимо ушей наставления учителя. – «Надеюсь, нет, ведь я гей» – Тэхён усмехнулся, тут же оглядываясь, не заметил ли кто, что «вечный ботан» смеётся на уроках. «Наверное, нет, учителям ведь нельзя заводить отношения с учениками, так? Или нет? Чёрт, что происходит?»       Пока Тэхён витал в мыслях, изредка тихо посмеиваясь, и не обращая внимания на класс, Мин Юнги уже успел начать перекличку.  – Ким Тэхён? – сквозь полусон услышал парень, – Ким Тэхён? – снова повторил учитель. – Да-да, – Тэхён помотал головой, возвращая мысли в норму, и поднимая руку вверх, – я тут.       Вся остальная часть урока прошла незаметно: Тэхён, когда его вызывали, дополнял учителя, затем посмеивался, когда Юнги отпускал какую-то шутку, переглядывался с ним, а затем в смущении отводил глаза. После того, как прозвенел звонок, Тэхён лениво начал закидывать вещи в рюкзак – уходить не хотелось. – Тэхён, шуруй сюда, – Юнги убрал все вещи на край стола, а парень, в свою очередь, ошалело посмотрел на учителя. – У тебя, что, нет друзей? – Чего? – Друзей. – Нет… – Нет? – Что?        Юнги в удивлении поднял одну бровь, и улыбаясь, приподнял уголки губ. – Ты смеёшься над моими шутками, и, вроде как, ну… отвечаешь на уроках, подростки ведь так не делают? Я вот вспоминаю своё время в школе… – Юнги ухмульнулся, но заметив заинтересованный взгляд, тут же поправился. – Плохим ребенком был, короче. Не боишься, что у тебя поизойдет наоборот? – Наоборот? – Ну, ты пока такой хороший, а можешь оказаться ребенком дьявола, ну я так… к примеру. – Спасибо, конечно, за предположение, но я таким всю жизнь был. Люди всегда считают меня странным, так что… – Короче, Тэха, за ум берись, и заводи друзей. Вон, могу своего оболтуса подкинуть, тот еще долбаёб, зато как друг хороший. – Нет, спасибо… У меня… У меня есть один друг, – замялся Тэхён, нервно теребя рукава свитера. – Ого, Тэха, – «еще раз назовет меня Тэхой, получит» – пронеслось в голове у Кима, – а я уж думал ты совсем безнадёжный. Ну, тебе бы с братцем моим подружиться всё-таки, тот тоже заучка одинокий, ходит унылый и со мной даже не разговаривает иногда, – Мин почесал подбородок, закатывая глаза. – Все, шуруй отсюда, – Юнги зашипел, прогоняя Тэхёна жестом «вали, вали», и снова уставился в документы, пробубнив что-то вроде «блять, нахуя я вообще учителем стал»,– а учителям можно ругаться матом?       Все уроки прошли мимо Тэхёна, он упорно молчал, а на вопросы учителей отвечал слишком вяло, так что они сажали Кима, так и не дослушав ответ до конца. Он был искренне этому рад. Было скучно, особенно думая, что Чимина рядом нет, и никто не может поднять настроение или крепко-крепко обнять. Слишком Тэхён сентиментальным стал. Почему-то все мысли занимал новый учитель, и они переходили от Юнги к Чимину. Что если?.. Что, если… Юнги – и есть парень, который так понравился Чимину? Отношения учителя и ученика запрещены, НЕ ТАК ЛИ?       Дорога от школы до дома занимает не так много времени, но Тэхён не хочет туда возвращаться… После того, как родители узнали… об ориентации сына, они стали слишком придирчиво к нему относиться, даже если взять сегодняшнее утро в пример. То избегают, то кричат, словно Тэхён – развязал какую-то войну, а родители парня – патриоты Южной Кореи. Тэхёну нравится жить… в Сеуле. Ему нравится ходить по этим многолюдным улочкам, представляя, что однажды он будет шататься тут пьяным со своей компанией, или идти за руку со своей (первой) любовью, шутя или улыбаясь, словно он – самый счастливый человек, который только может существовать.       Почему-то Тэхён никогда и не замечал, какие люди неприветливые, и какими на самом деле могут быть водители дорогих иномарок. Он оглядывается, в надежде, что изменится хоть что-то, но всё как прежде.Он всё ещё один. Проходит мимо нескольких витрин, оглядываясь на свое отражение, и в который раз отмечая, что он – некрасивый. Парень проходит мимо летнего кафе, где возле окна сидит какая-то парочка, держащаяся за руки и что-то бурно обсуждающая. Когда у него будет также? Неужели он не заслужил? Несколько поворотов, проходов короткими путями к дому, несколько магазинчиков, а через дорогу и вовсе родной дом. Тэхён горько усмехается и сворачивает с дороги. Перед ним несколько тропинок, и он выбирает самую ровную, и вот перед ним уже расстилается парк, который Киму так полюбился, хоть и был он здесь лишь однажды.       Подобный парк идеален для того, чтобы гулять тут поздними вечерами, признаваться в любви или писать стихи. Тэхён бы обязательно сделал что-нибудь из этого в ближайшие несколько дней, но пока он лишь любуется безлюдностью и высокими деревьями, создающими тень над несколькими скамейками. Уличные фонари пока не включены, но Тэ обязательно посмотит на это. На то, как, к примеру, луна, подобна единственному лучику в жизни, освещает тропинки, маленькие звезды сияют, будто помогая одинокой луне, а немного поодаль сидит какой-то ненормальный, любуясь прекрасной картиной, где всё крутилось вокруг идеального парня – Ким Тэхёна, который уже давно считает себя слишком некрасивым, чтобы существовать на этом свете.