Конь ходит буквой "Ч"

– Значит, так, – подытожил Вульфайз, – жены твоей здесь нет, и где она – я не имею понятия. Убивать тебя мне незачем, и второй раз продавать тебя на галеры я не подряжался. Посему: вставай, пошли. Умари поднялся на ноги, Вульфайз указал ему в сторону двери и, пропустив перед собой, проводил до выхода из замка. – Я не стану тебя запирать, – сообщил Вульфайз, – не вижу смысла. С острова тебе не выбраться. Пускай герцог сам решает, что с тобой делать. Приедут от него – поедешь с ними. Здесь, на острове, есть пустые дома, можешь поселиться. Вот смотри. Он указал на дорогу от замка. – Прямо, вон до того дуба, потом налево, и по тропинке. Там стоит дом, он не жилой. Со всеми подобающими тебе удобствами, – Вульфайз усмехнулся. – Располагайся. Теперь слушай дальше. Уплыть с острова невозможно. Везде, кроме бухты, где находится причал – скалы, к морю не подойдешь. Не шатайся по острову в темноте: кругом бродят дозоры, и всех, кто шляется после захода солнца, они закалывают без разговоров. Не суйся к пристани: там тебя ликвидирует береговая охрана. Не пытайся искать оружие или нападать на кого-либо, особенно – на меня, – Вульфайз показал консорту кулак. – Узнаю о том, что ты делаешь глупости – тут же прикую за ногу в подвале. Хочешь гулять на свободе – веди себя прилично. Ты понял? Ступай. Выслушав этот выразительный монолог и ничего на него не ответив, Умари медленно побрёл в темноту, по дороге, указанной Вульфайзом. Дул морской бриз, ухали совы в ветвях, загорались звёзды. Две новости – одна хорошая, другая – плохая. Ильчиэллы и Ильдара не было на острове, и ни один пират не тронул их своими грязными лапами. Но где их теперь искать?.. И главное, как? – если консорт застрял на острове Акулы? «Отправлю к герцогу?» Отлично. Хотя, поговорить с герцогом Умари предпочел бы в другой обстановке – когда, пленённый, тот стоял бы перед консортом, а вовсе не наоборот… В кустах что-то шурхнуло, Умари насторожился: дозоры, дикие звери?.. Нет, стихло. Он дошёл до дуба, свернул влево. Тропинка была узкой, трава приятно холодила босые ступни. Дома, о котором говорил пират, не было видно, и вдруг он вывалился из темноты, как полено из поленницы: каменный, кривой, ничем не огороженный, с тёмными, частью выбитыми окнами. Дверь его, на одной петле, была полуотворена. Умари вошёл в сени, в кромешной темноте споткнулся обо что-то, ушиб ногу. Кривая витая лестница, с покосившимися перилами, вела куда-то наверх. Умари поднялся по ней. На втором этаже, в приоткрытой двери, ему вдруг померещилась какая-то искорка в темноте. Погасла и снова зажглась. Он толкнул дверь. – Кто здесь?! – услышал он вдруг высокий испуганный голос. Умари вздрогнул от неожиданности, сделал шаг назад и хотел было затворить дверь, потом передумал, собрался с духом и вошёл в комнату. Там, в углу, на груде соломы сидел кто-то худощавый, подтянув коленки к подбородку, и курил трубку: внимание Умари привлекли искорки его кресала. Разглядев, что кто-то вошёл, сидевший в углу вскочил; держа трубку в одной руке, другой выхватил из-за пояса кортик. За клубами дыма, в темноте, консорт увидел мальчишеское испуганное лицо с изогнутым носом и большими округлившимися глазами. – Ты кто? – стараясь быть грозным, дрожащим голосом спросил мальчишка. – А ты? – эхом откликнулся Умари, увидев, что напугал неожиданного обитателя домика. – Ты откуда взялся?! – не отвечая на вопрос, крикнул мальчишка, нацелив кортик на Умари. – Мне сказали, что этот дом пуст, – пожал плечами консорт. – Кто сказал? – Дэн Вульфайз. – Ах, вот оно что, – с облегчением произнёс парнишка и уселся обратно на свою солому. – Проходи, проходи, – великодушно разрешил он,– чего стоишь на пороге. Всё верно, этот дом пуст. Отец не знает, что я от него здесь прячусь. – Так ты… – Да, я его сын. Парнишка кивнул и важно затянулся. С виду ему было лет пятнадцать. Умари изумлённо его разглядывал. Неожиданно было, что старый морской волк имел сына-подростка, и странно видеть юное лицо в этом грязном доме. Сын Вульфайза тоже разглядывал Умари с интересом. – А ты всё же кто? – уточнил он. – Как тебе объяснить… – Умари осмотрелся кругом: куда бы присесть. Стульев в комнате не было, а охапки сена везде валялись на полу. Он опустился на одну из них. – Как тебя, собственно, зовут? – Феодар. А тебя? – Меня – Умари. – Хочешь? – Феодар кивнул на свою трубку. – Давай. Сын Вульфайза протянул консорту трубку, тот затянулся – табак был крепок, голова сразу пошла кругом. Он вернул трубку хозяину. – У меня есть ром, – сообщил Феодар. – Хочешь? – Если честно – жутко хочу есть, – признался Умари. – О-о, с этим просто, – Феодар развязал лежавший рядом с ним мешок. В нём находились какие-то куски, завёрнутые в большие зелёные листья. – Стащил из кухни шашлык. Держи. – А ты здесь что делаешь? – поинтересовался Умари, с удовольствием откусывая сочное, поджаристое мясо. Феодар протянул ему флягу с ромом. – На, пей. Я тут прячусь от отца. Он мне запрещает плавать ночью, твердит, что опасно. А я обожаю ходить по ночам на ялике. Он не знает, что здесь моё убежище. Поэтому и сказал тебе, что дом пустой. А ты кто? Ты – не пират. Скажи, что ты не пират! – Не пират, – признался Умари, не зная, что отвечать неизвестно откуда взявшемуся, странному мальчишке. – Слава Богу! Ненавижу пиратов! – Ненавидишь? – Ненавижу эти скотские, гнусные рожи, ненавижу их попойки! Тупые скоты! Не хочу быть пиратом! И не буду!! А ты как попал к отцу? – Я ищу жену и сына, – сказал Умари. – Пираты украли их. Это было во Фрилэнде, ещё в начале августа. Ты ничего не слышал об этом? Феодар, с набитым шашлыком ртом, покачал головой. – Я не вмешиваюсь в отцовские дела. Что ты сидишь, пей ром. Они их, наверное, в рабство продали. На Сандини. Большой у тебя сын? – Нет, маленький. Ему только год. – Зачем он им тогда? Убили, наверное. А её продали в рабство, может, в публичный дом. Сволочи. – Надеюсь, что нет, – вздохнул Умари. Феодар посмотрел на него: – Не надейся. Пей ром. – Тебе сколько лет? – спросил Умари, глотнув ром и передавая флягу собеседнику. – Четырнадцать. – Ты тут живешь, на острове? А мать твоя где? Феодар помрачнел: – Умерла два года назад. От пневмонии.. «Ах, вот оно что», – Умари вспомнил печальный взгляд Вульфайза, обращенный к картине. – Отец что, хочет, чтобы ты пошёл по его стопам? – Хочет! – крикнул Феодар, проглотив шашлык. – Но я не пойду! Потому что ненавижу пиратов!.. На, держи сухари, – он бросил Умари завязанный мешок. – Грызи сухари, а я пошёл кататься… А хочешь походить на ялике? Идём со мной! – Погоди, – Умари очень удивился, – а как ты ходишь на ялике, если к морю нет подходов? Феодар усмехнулся: – Кому нет подходов? Никому нет подходов, а мне-то есть! Я тут как ящерица – каждый камень знаю! Идём? Умари, удивлённый, поднялся и последовал за парнишкой. В темноте, при свете полумесяца, тот сразу нырнул куда-то в чащу, и Умари за ним. Было холодно. Под босыми ногами хлюпало, потом что-то скользнуло… «Змеи», – подумал Умари, похолодев, но продолжал идти за юным проводником. Чаща кончилась, открылось поле, а за ним – скалы. Спутники быстро пересекли поле с сухой травой, потом под ногами посыпались камни. Вслед за проворным мальчишкой Умари вскарабкался на скалу, срываясь, спустился вниз, – и они оказались в маленькой бухте. В скале, в заложенном камнями укрытии, Феодар прятал свою лодку. Она была не такая уж маленькая, как представлялось консорту. Кроме двух пар весельных уключин у неё было гнездо для мачты. Дул сильный ветер, и волны омывали ноги консорта и его спутника. – Ну, что? – Феодар подмигнул в темноте. Одинокий, без сверстников на этом острове, он видимо, определил консорта себе в друзья. У последнего было одно несомненное достоинство, которое сразу оценил Феодар – Умари не был пиратом… – Ставим парус? – Там же почти шторм, – неуверенно сказал Умари, указывая на тёмную морскую даль, где бушевали солёные волны. – Ты что, разве же это – шторм? – рассмеялся Феодар. – Самое то, что нужно! – азартно воскликнул он. – Представь, как мы пойдём под парусом! «Или утонем», – Умари был растерян. Он был взрослым, которому следовало бы остановить безумного мальчишку, но с другой стороны – парень был сыном капитана пиратов, а Умари – сухопутной крысой. Убеждать Феодара отказаться от идеи походить в такую погоду под парусом представлялось бесполезным. Сказать же, что лучше консорт пересидит его плаванье на берегу, было весьма малодушно и означало бы получить презрение мальчишки и потерять его доверие, а консорт чувствовал, что сын капитана пиратов мог ему пригодиться. Оставалось, рискуя жизнью, составить мальчишке компанию. – Ну, давай, – с сомнением согласился Умари. Вдвоём они вытащили лодку из укрытия. Феодар, уверенными движениями. закрепил рангоут и приказал: – Судно на воду! Столкнув лодку в холодную воду, оба, по колено в воде, последовали за ней. – Забирайся, – велел Феодар. Умари, боясь опрокинуть суденышко, влез на борт, уселся на банке. Феодар, по одному, подал ему четыре весла, консорт закрепил их. Сын Вульфайза ещё немного подтолкнул лодку в пасть волнующемуся океану, ловко забрался на борт, расположился на корме, у руля, и велел Умари грести. Лодка вышла из бухты, под звёзды, навстречу ветру и бурным волнам, освещённым месяцем. – Убрать весла! – весело распорядился Феодар и принялся устанавливать парус. Лодка раскачивалась так, что Умари был уверен – они опрокинутся. Но парус взмыл вверх, расправился и понес пловцов вперёд. Феодар ликовал. – Лечь на правый галс! Идём тридцать узлов в час! – кричал он, довольный, перекрикивая плеск волн. – Идём курсом зюйд-зюйд-вест! С чего он взял, что курс был зюйд-зюйд-вест, Умари не понял, зато сильно подозревал, что это – последнее в его жизни плаванье… Но в какой-то момент, то ли выпитый ром, то ли азарт Феодара подействовал на него, и консорт ощутил удовольствие от окружающей темноты, дующего что было силы ветра, солёных брызг, скорости и опьяняющего морского воздуха – всю прелесть ночного путешествия. – Ладно, назад, – вдоволь насладившись, решил Феодар. Не перевернувшись, не утонув и не разбившись о скалы, новые друзья причалили ялик в бухту, сняли парус и весла и спрятали лодку в укрытие. Феодар был возбуждён и страшно доволен. Он простился с Умари в лесу, кивнув в сторону его нового жилища: – Давай. Я – домой, – и побежал в сторону замка своего отца. Умари, шатаясь, добрёл до пустого дома, влез на второй этаж, упал на сено и тут же заснул мёртвым сном.

***

– Эй! Хватит дрыхнуть! – услышал он над ухом. Открыл глаза. В покрытое паутиной окно светило солнце, кругом была пыль и сено, рядом стоял весёлый Феодар с чем-то круглым в руках. – Спер для тебя дыню, – сообщил он радостно и уселся на сено рядом с Умари. Тот протер глаза и с трудом вспомнил, как здесь оказался, припомнил Эла, Вульфайза, его меч, драку с Гарри младшим, ночное путешествие на ялике. Феодар достал кортик и с хрустом разрезал коричневый шарик. Сок потёк по его пальцам. Он протянул кусок дыни консорту, и тот с наслаждением погрузил зубы в жёлтую мякоть. – А что отец твой говорит про твои ночные поездки? – Что однажды высечет меня так, что я две недели не смогу ни сесть ни лечь, – рассмеялся Феодар. – Но я ему особо не докладываюсь. – А чем ты вообще занимаешься, – здесь, на острове? – У меня был учитель, – сообщил Феодар. – Он учил меня грамоте, письму и всяким наукам. Отец откуда-то его привез. Он года три жил. Но он… – Феодар замялся. – В общем, теперь его нет. Теперь меня учит только отец, – ну вот, капитанскому ремеслу. Но пиратом ему меня не сделать – не дождётся. Я всё равно удеру с острова! «Удеру с острова… Ялик!..» Какое совпадение – Умари тоже нужно было удрать с этого острова. У парнишки был маленький корабль… Конечно, это смешно, – преодолеть расстояние до острова Хаатро на этой утлой посудине, но… Но это был выход. Умари, в задумчивости, ел дыню и рассматривал Феодара. При свете дня консорт разглядел, что сын очень похож на отца. Для своих четырнадцати парень был очень высок; изогнутый нос, густые брови – перед ним сидел юный Дэн Вульфайз. А глаза у Феодара были синие. Синие-синие, Умари никогда не видел человека с такими синими глазами. Если предложить парню поездку во Фрилэнд, он может проболтаться об этом отцу: тогда тот лишит Умари такой нужной ему свободы. С другой же стороны… – Кем же ты хочешь быть, если не собираешься стать пиратом? – спросил он у Феодара. – Художником, – быстро, не раздумывая, отозвался тот. – Художником? Ты умеешь рисовать? – Ни черта не умею, – признался Феодар. – Но это здорово, я очень хочу уметь. Видал картину у отца в кабинете? Вот и я так хочу рисовать. – Но это – копия. – Копия? – Феодар посмотрел непонимающе – Какая копия? Это мама моя… «Так я и подумал». – Да, лицо твоей мамы, но вообще – это копия. Был такой художник – Леонардо Да Винчи. Он написал картину «Мона Лиза». А тот, кто рисовал эту картину, скопировал «Мону Лизу»: пейзаж, позу, причёску, даже руки – только лицо написал другое. Феодар, отложив дыню, сердито уставился в угол комнаты Он несколько минут осмысливал услышанное, потом сказал: – Всё… срисовал с другого, только лицо своё? – Ну да. – Ну и что? – спросил Феодар вызывающе. – Разве это плохо?! У консорта не было никакого желания читать сыну Вульфайза лекцию по теории искусства, к тому же было видно, что парень трепетно относится к обсуждаемому полотну. – Нет, – сказал Умари. – Это – не плохо. Ты можешь попробовать сделать то же. – У меня, – возразил Феодар, – нету красок, нету кистей, нету холста, отродясь не было и не будет. – Хочешь, поехали со мной во Фрилэнд, – предложил Умари. – Там можно достать и кисти, и холст, и ты можешь попробовать. Феодар недоверчиво посмотрел на него: – Кто отпустит меня с тобой во Фрилэнд? – Никто не отпустит, – спокойно сказал Умари. – Но у тебя есть лодка… – Лодка? Дойти до Фрилэнда на моём ялике?! – Ты был когда-нибудь во Фрилэнде? – Я нигде не был, кроме океана и этого острова. Но я знаю, где твой Фрилэнд. Это полтысячи миль. Не дойти на моём ялике. Если штиль – идти на веслах слишком далеко. Не дойдём на веслах. – Дойдём на веслах, – с оживлением сказал Умари. Зря он, что ли, полтора месяца греб по десять часов в день без перерыва?! – Дойдём! Феодар серьёзно задумался. Неожиданное предложение, о котором он мечтал: сбежать с острова, сбежать от отца… Тот воспитывал сына преимущественно окриком и плёткой, но кроме него у Феодара никого не было… И, хотя все эти карты и компАсы, вся эта география и навигация, и эти пьяные рожи донельзя ему надоели, он немного колебался. Отец будет искать его и если найдет – спустит шкуру… ну что, первый раз, что ли? Зато он увидит город, которого никогда не видел, и, может быть, сумеет нарисовать картину, такую, как тот художник, которого отец пленил, а потом отпустил за написанный им портрет… – Хорошо, – сказал Феодар, наконец. – Готов с тобой плыть. Бери мешок с сухарями, а я сейчас пойду и запасусь пресной водой, солониной и ромом. – Ты ещё возьми потихоньку у отца карту и один компас. – КомпАс, – рассмеялся Феодар, постучав себя по лбу, показывая этим жестом Умари, как далеки в умственном развитии сухопутные невежды от них – моряков. Сын Вульфайза убежал, а Умари задумался. Увезти парнишку с собой – неплохая месть капитану пиратов за похищение жены и сына, но что будет с самим Феодаром? Допустим, если всё закончится хорошо, консорт сумеет обеспечить сына пирата и жильем, и работой, и красками и холстами, и лучшим в Вэтландии учителем рисования, но неизвестно, что ждёт его самого, что будет с Вэтландией, что будет с островом Хаатро, если не удастся победить герцога. Вульфайз, всё же, был парню отцом, родным по крови человеком… А если пират отправится искать и найдет сына? Что он сделает с ним, узнав, что тот помог бежать консорту? Ведь парнишка и не подозревает, что Умари – пленник… Феодар появился за полдень, одет он был в дорожную ветровку, торба висела за его плечами. – Я готов, – сообщил он. – Отец с утра уплыл куда-то, карту и компАс я стянул, путь открыт: вперёд! – Погоди, – сказал Умари. – Феодар, я должен кое о чём предупредить тебя. Сын Вульфайза стянул котомку с плеч, плюхнулся на сено: – Ну, говори. – Я, – сказал Умари, – консорт Вэтландии. – Консорт – это кто? – Муж королевы. Феодар посмотрел на Умари так, словно у того выросло три головы. – Ты врешь!! – Зачем мне врать? – невесело спросил Умари. – Сам подумай, Феодар, зачем? – А… а… почему тогда ты тут?.. Феодар был так изумлён, что заговорил, запинаясь. – Твой отец похитил мою жену, королеву, и моего маленького сына – ему поручила сделать это одна влиятельная особа. Я думал, что они – здесь, на острове, потому и приплыл сюда. Но тут их нет, а твой отец собрался выдать меня этой влиятельной особе. Но я должен найти королеву и сына и отомстить тому, кто приказал их похитить. Поэтому я хочу сбежать с острова – с тобой, на твоём ялике. Если твой отец узнает, что ты помог мне бежать, он будет очень, очень недоволен. Мне показалось невозможным не рассказать тебе этого, чтобы ты знал, на что идёшь. – Неужели ты и правда муж королевы? Похоже было, что из всего, сказанного Умари, Феодар понял только это. Он забросал Умари вопросами: – А почему ты не король, если муж королевы? Консорт, как мог, объяснил. – Так ты – принц? – Ну да, титул такой. – Так я должен обращаться к тебе «Ваше Высочество»! – Ах, оставь, Бога ради. – А я обращаюсь на «ты»… Но у нас, на острове, все на «ты». Так принято, и к отцу тоже все на «ты»… – Феодар, это всё пустяки. Ты услышал, что я сказал тебе? – Я должен помочь тебе бежать. Конечно! Отец что, украл саму королеву?! Во даёт! И не говорит, где она?! Хочешь, я спрошу у него? – Похоже, что он и правда этого не знает, – вздохнул Умари. – А она очень красивая? Королева? – Необыкновенно красивая. – А ты… ты познакомишь меня с ней, когда мы её найдем? – робко спросил Феодар. Бедняга, который, кроме матери и её развратной служанки, не видел за свою жизнь ни одной женщины, начитавшись книг из отцовской, награбленной на судах библиотеки, высшим счастьем почитал не то, что познакомиться, а даже просто увидеть настоящую королеву… – Непременно, – сказал Умари и встал на ноги. – Идём. Не стоит дожидаться, когда вернётся твой отец. Он понял, что известие о том, что его новый друг – муж королевы, затмило для Феодара все опасности, которым тот подвергался, помогая консорту бежать от отца. … – А как тебя угораздило жениться на королеве? «Угораздило…», – улыбнулся консорт про себя. Объяснить это в двух словах оказалось невозможно. Но путь был длинен, и Умари поведал любопытному спутнику всю историю с самого начала, с крепости Ашкерот… Он так давно не видел Ильчиэллу и сына, так давно не слышал обращения «Ваше Высочество», так давно не жил – не то, что в условиях роскоши, а просто в обычных, человеческих условиях, – что сам уже почти не верил в то, что женат на королеве Вэтландии, что его сын – наследник престола… Рассказ помог ему поверить в то, что всё это – правда… Но где же они – Ильчи и его малыш? Где?!..