Конь ходит буквой "Ч"

Это был тот самый домик, где когда-то проживала семья Тэна. Он был весьма невелик, стоял на самом берегу океана. Дом был продан прежним хозяином, и теперь сдавался внаём. Фарли постучал в окно условленным стуком: удар – пауза – удар – пауза – два удара. Дверь ему открыла стройная молодая женщина в кружевном фартучке горничной, – темноглазая, с некрасивым, но живым и весёлым лицом. Она пропустила Фарли в крохотную прихожую. – Добрый вечер, миледи, – тихонько сказал Фарли, поднеся к губам её руку, когда дверь за ним закрылась. – Принц у себя? – Здравствуй, милый Фарли, – приветливо проговорила мнимая горничная. – Где же быть принцу, как не у себя? Она распахнула дверь в гостиную. Там, в старом, глубоком кресле, одетый в кабинетный пиджак, сидел долговязый мужчина, довольно молодой, несмотря на глубокие залысины на лбу, с огромными чёрными усами, совершенно не идущими к его вытянутому лицу. Увидав Фарли, он вздрогнул: – Что-нибудь случилось?! – Здравствуйте, Ваше Высочество, – Фарли поклонился сидящему. – Не беспокойтесь, всё в порядке, ничего не случилось. – Уф-ф, каждый ваш визит меня пугает. Проходите… Мэл, будь ангелом, принеси нам что-нибудь выпить… – Ох, сама я ни за что не догадалась бы сделать это, – фыркнула Мэл и вышла соседнюю дверь, ведущую в кухоньку. – Меня привёл к вам один вопрос, Ваше Высочество. Вам что-нибудь известно об острове Леонии? – спросил Фарли, присев на стул напротив принца Лоуленвиля и оглядывая убранство его временного жилища. Принц не умел быть аскетом, и убогое помещение было загромождено привычными принцу и совершенно неуместными в этой лачуге статуэтками, полотнами живописи, дорогущими вазами, кальянами, кинжалами в серебряных оправах… Этих вещей с каждым своим визитом Фарли замечал всё больше: их скупала Мэлани по просьбе супруга в прибрежной лавке. Если бы в это жилище вошёл посторонний, то, несмотря на грим, изменивший лицо принца, и простое платье Лоуленвиля, непременно заподозрил бы неладное: гостя поразила бы гремучая смесь роскоши и нищеты: потёртая, местами дырявая обивка старых стульев и – бархатные новые портьеры; тончайшая узорная скатерть и – сломанные, перемотанные верёвками, обшарпанные ножки стола; полуразвалившийся шкаф и – зеркальце в оправе из чистого золота на его полке… Эти несообразности выдавали принца с головой, красноречиво сообщая любому желающему, что в убогую хижину въехала и временно проживает в ней знатная, привыкшая к роскоши особа: именно то, что принц от всей души желал бы скрыть. На его счастье, никто, кроме посвящённых, не посещал Лоуленвиля в бывшем домике Тэна… – Остров Леонии? – переспросил принц. – Ну да, знаю такой. Им владеет некто Деридж… – Это прежний соратник герцога Ч*, – пояснила показавшаяся в дверях гостиной Мэлани. Она вошла с медным подносом, на котором стояли три хрустальных бокала и бутылка славийского виски. Поднос она поставила на стол и стала разливать виски по бокалам. – Во время войны 26-го года, когда герцог был разбит, Деридж с семьёй бежал на свой остров, – поведала она. – Островок небольшой, он где-то рядом с Фрилэндом, хотя искони принадлежит Люберии. – Вашим Высочествам приходилось встречаться с этим Дериджем? Что он за человек? – полюбопытствовал Фарли. – Убожество, – протяжно проговорила Мэлани. – Занудный и неприятный клеврет герцога Ч*, – подтвердил принц, беря в руки бокал. – Такой большой, противный крот в пенсне… Жена у него умерла, а сын – пьяница, что с таким отцом вовсе не удивительно. А почему, Фарли, вас заинтересовал этот никчёмный Деридж? – Этот ваш никчёмный Деридж, – сказал Фарли, – прячет на своём острове мою молочную сестру! И Фарли поведал ошеломлённым супругам историю своего расследования. Мэлани просияла: – Неужели Дерик видел её?! – Да, – кивнул Фарли, – он видел королеву в замке своего отца собственными глазами. – Ах, Фарли, какой ты умница! Остров Леонии! – как же мы сразу не подумали о нём? Деридж – преданный пёс герцога Ч*, тот не нашёл бы для королевы стража надежнее! – Надо срочно поведать об этом верным слугам Ильчиэллы! – воскликнул принц. – Уже написал им. Завтра, надеюсь, Ланс и его сподвижники будут здесь, – сказал Фарли. – Теперь я раздумываю, что же делать дальше? – Как – что?! Нужно плыть на остров, напасть на Дериджа и освободить Её Величество! – Не так-то это просто, – возразил Фарли. – Как только Деридж увидит, что к острову приближаются вэтландские корабли, он убьёт королеву и наследника. Не допустит он, чтобы пленники вырвались на свободу! Уверен, что приказ герцога именно таков: если тайник раскроют: всех уничтожить! – Ах, чёрт! – сказала эмоциональная и, при своих, не стеснявшаяся в выражениях бывшая люберийская актриса. – Ты рассуждаешь верно, Фарли! Фарли посмотрел на Мэлани очень внимательно. – Повернитесь-ка, миледи, – вдруг попросил он. – Бочком, теперь спиной к нам… А скажите, вам никогда не говорили, что в фигуре и лице у вас много общего с госпожой Энель? – Что-что?! – возмутился принц. Мэлани поглядела на Фарли, и вдруг её тёмные глаза заискрились. Она горделиво откинула назад свою черноволосую головку, прищурилась и кокетливо произнесла, голосом, который был гораздо выше её собственного: – Интересное наблюдение, мой дорогой мальчик! Вы делаете успехи! – Гениально! – от всей души сказал Фарли. – Мэл, как много потеряла люберийская сцена, когда вы согласились отдать свою руку особе королевской крови… – Позвольте, позвольте, – начал догадываться Лоуленвиль, – на что это вы намекаете?! – На то, что если Мэл как следует загримировать, она блестяще сыграла бы Энель! Мы отправили бы на остров корабль под люберийским флагом… Мэл сказала бы Дериджу, что герцог требует привезти ему королеву и принца… – Нет! – воскликнул Лоуленвиль. – Речи быть не может, чтобы моя жена так рисковала! Вы сошли с ума! Деридж прекрасно знает, как выглядит Энель! – Да погоди ты, – недовольно перебила его Мэлани. – Фарли, ведь это же отличная идея! В отличие от своего боязливого и осторожного супруга, Мэл была весьма рисковой молодой женщиной. За плечами у неё была бурная актёрская молодость, и, имея недюжинный талант, супруга люберийского принца обожала приключения и яркие эмоции, которых в браке с тихим Лоуленвилем ей порою сильно недоставало. Возможность «тряхнуть стариной», войти в образ, сыграть – и не на сцене, а в реальной жизни; блеснуть своим талантом во имя великой цели, – так её воодушевила, что возражения Лоуленвиля казались ей лишь раздражающей и легкоустранимой помехой. Однако, она ошиблась. – Слышать ничего не хочу! Только тебя мне не хватало потерять, – мягкий по натуре, принц умел быть упрямым, когда дело касалось чего-то дорогого для него. – Лоу, Лоу, погоди… – Мэл, всё, довольно об этом! Деридж узнает тебя! Он – не слепой! – отрезал принц. И тут Фарли, в раздумии наблюдавшего за спором супругов, вдруг осенило: – Ваше Высочество, вы же сами сказали, что Деридж носит пенсне… – И что?! – Вероятно, он плохо видит! Пенсне можно ненароком разбить. – и Деридж слепой… – Фарли, ты гений!! – Мэл захлопала в ладоши. Вечером, в гостинице, Олеана, Феодар и Фарли взахлёб обсуждали предстоящую поездку. – Ты поплывёшь с нами и будешь играть пажа Энель, – сообщил Фарли сыну капитана пиратов. Тот пришёл в неописуемый восторг: – Я так толкану этого типа, что он улетит прямо в море! Я ему покажу, как прятать королев! – Остановись! – засмеялся Фарли. – Ты должен его лишь чуть-чуть подпихнуть… Так, чтобы пенсне свалилось у него с носа…