Конь ходит буквой "Ч"

Оправившись от изумления, королева вдруг поняла, что Деридж не разыгрывает её, а всерьёз считает Мэлани сестрой герцога Ч*. Ильчиэллу это поразило. Следовало отдать супруге Лоуленвиля должное: она бесподобно играла свою роль, и всё же подвижное лицо актрисы, хоть и тщательно загримированное, хоть и прикрытое вуалью, было совсем не похоже на правильное, тонкое лицо Энель. Решив подыграть неожиданной визитёрше, Ильчиэлла сурово сказала: – Извольте соблюдать этикет. Ваш тон здесь совершенно неуместен! – Прошу оставить нас вдвоём, – объявила Мэлани своему спутнику. «Надеюсь, не подерутся», – подумал Деридж, торопливо выходя. Он стоял за дверью, стараясь расслышать, что происходит в кабинете, но кроме время от времени прорывавшихся высоких гневных ноток в голосах обеих женщин, не мог разобрать ничего. Диалог же в кабинете происходил следующий: Ильчиэлла (громко): – Что вам угодно от меня?! (Тихо и очень удивлённо): Мэл, откуда вы взялись? Что всё это означает?! Мэлани (громко): – Вас ожидает мой брат, и сейчас мы поплывём к нему в Славию. (Тихо): Ваше Величество, я прибыла за вами. На корабле нас ждут Фарли и генерал Ланс. Я выведу вас из замка… Ильчиэлла (громко): – Вы думаете, после всего, что вы сотворили, я ещё буду разговаривать с вами или с вашим братом?! (Тихо, радостно): Неужели?.. но как же они узнали, что я здесь? Мэлани (шёпотом): – Это долгая история… К Фарли попал ваш перстень… Королева (тихо): – Боже мой… Но Деридж… что с ним произошло?.. Почему он не узнаёт вас? Мэлани (с лёгким смешком): – Мы разбили ему пенсне… Он ничего не видит…(Громко): Не в вашем положении, госпожа Ильчиэлла, выбирать, что делать! Не забудьте: у вас ребёнок! Ильчиэлла (громко): – Как вы смеете угрожать мне?! (Шёпотом): Мэл, скажите мне, где Умари?.. Этот негодяй вот уже второй месяц не отвечает мне на вопросы о нём… (Громко): Говорите сей же час, что вы сделали с моим мужем?! Иначе я не двинусь с этого места! Мэлани (тихо): – Ваше Величество, Умари в тюрьме… Мы надеемся, что вы успеете освободить его… (Громко): Об этом вы узнаете у брата! Я не намерена удовлетворять ваше любопытство! Ильчиэлла (тихо): – Мэл, вы гениальная актриса!.. Но здесь, в замке живёт некая Руби, экономка. Она когда-то служила у герцога, и знает Энель едва не с пеленок… (В полный голос): В таком случае, я никуда не поеду! Мэлани (тихо): – Чёрт! Наверное, это она поздоровалась со мной в коридоре. Но ничего, у ворот замка ждут наши люди... Они справятся с Дериджем и его охраной, даже если меня разоблачат… Главное – дойти до ворот… (Громко): Госпожа Ильчиэлла, довольно пререкаться! Если вы не пойдете добровольно, вас поведут силой! (Тихо): Готовы? Королева (тихо): – Да… Мэлани: – Ну, с Богом… Дверь распахнулась, едва не стукнув Дериджа по лбу, и Энель быстро вышла: – Соберите их – ребёнка, служанку и эту скандалистку. Они уезжают со мной! Ильчиэлла была бледна, разговор с сестрой герцога Ч* утомил и обессилил её. – Откровенно говоря, я даже рада, – холодно сказала она Дериджу. – Я покину этот проклятый остров, – и слава Богу! Собираться недолго, здесь у меня ничего нет. Позовите Марту, пусть возьмёт Ильдара, и – прощайте навсегда, я надеюсь… Деридж проводил своих пленников до ворот, где их ожидали прибывшие с люберийской принцессой слуги и стража. Процессия шла в таком порядке: впереди, решительно, Мэлани, за нею медленно, как будто усталая, брела королева, за ними кормилица Ильдара, Марта, несла малыша на руках, Деридж замыкал это шествие. Шестеро охранников: двое с обнажёнными шпагами, четверо – с арбалетами наизготове – сопровождали процессию с двух сторон. Ворота замка отворились. За ними стояла карета Дериджа, готовая отвезти королеву на корабль. Возле неё, выстроившись в два ряда от ворот к карете, стояли вооружённые стражники Мэлани – переодетые бойцы армии генерала Ланса. Кучер Дериджа соскочил с козел, распахнул дверцу, и королева с Мартой направились к экипажу. Мэлани пропустила их вперёд. Деридж стоял у ворот, щурясь, провожал Ильчиэллу взглядом. И тут к нему тихонько подползла его экономка… Круглыми злобными глазками изучив отвернувшуюся от неё Мэлани, она произнесла своим хрипловатым, скрипучим голосом, негромко, но абсолютно уверенно: – Господин Деридж, я впервые вижу эту женщину… Хозяин острова осознал услышанное. – Не пускать их в карету! – внезапно крикнул он кучеру, и, указывая на актрису, дрожа от гнева, приказал своим людям: – Взять её! Охранники Дериджа бросились было к Мэлани, но стража актрисы не подпускала их. Один из бойцов Ланса отшвырнул кучера от дверцы экипажа, второй помог Ильчиэлле и Марте с испуганным малышом сесть в карету… – Стреляйте! – закричал Деридж своим, оттиснутым от экипажа, охранникам. – Стреляйте!! Уже стоя на подножке кареты, Мэлани почувствовала страшную боль в плече и чуть было не рухнула вниз, но сильные руки вэтландских бойцов подхватили её и подсадили в карету, где она, истекая кровью, упала на плечо королевы. Один из вэтландцев уже сидел на козлах. Он свистнул, рассёк воздух кнутом, и карета рванула вперёд. – Стрелять!!! – в бессилии кричал Деридж. Сопровождаемая градом стрел карета помчалась к морю… Внутри неё Ильчиэлла, всхлипывая, осматривала рану Мэлани, а та мужественно улыбалась: – Пустяки, Ваше Величество, пустяки… Главное – мы ушли от них!..

***

Карета летела по улицам Лавэнны; из уст в уста шёпотом передавалась счастливая весть: «Её Величество жива!» В три часа пополудни накануне торжественного дня коронации Роана, карета шестернёй подлетела к воротам королевского парка. – Её Величество королева Вэтландии! – крикнули из кареты страже. Изумлённые, стражники настежь распахнули ворота, и карета, не останавливаясь, пролетела по аллее парка и встала у парадных дверей дворца. Со всех сторон к ней бежали удивлённые, взволнованные, растерянные придворные, лакеи, охранники. К Роану в кабинет влетел перепуганный Тимур: – Ваше Величество! Там… там прибыла Её Величество! Внутри Роана всё задрожало. Он в страшном волнении поднялся из-за стола. Неприятный холодок струился по телу, но он, преодолевая себя, вслед за Тимуром вышел на парадную лестницу, сбежал вниз и, нос к носу, столкнулся с Ильчиэллой на широком крыльце. Королева – без короны, с уложенной вокруг головы золотистой косой, в платье, перешитом рукодельницей Мартой из старого плаща Дериджа, – была великолепна: тонкая талия, царственная осанка, гордое достоинство, сверкающий взгляд. Со всех сторон крыльцо окружили придворные и охранники. Не более нескольких секунд смотрела Ильчиэлла в глаза растерявшемуся кузену. Без колебания, обратившись к охраннику, стоявшему к ней ближе других, указав на Роана, она решительно и коротко приказала: – Немедленно арестовать самозванца! – Ваше Величество! – удивлённо воскликнул подоспевший к ним Стельп. – Но ведь он же… Стельп хотел было вступиться и объяснить, что Роан был законно призван к власти после её мнимой гибели, но королева перевела взгляд на первого министра, и тот, в ужасе, прикусил язык. – Немедленно, – негромко повторила Ильчиэлла. Повинуясь её привычно-властному голосу, стражники подошли к Роану и надели на низложенного короля наручники. – Всех его сообщников, – продолжила Ильчиэлла, не моргнув глазом, – всех! – арестовать немедленно! – словно не сомневалась, что охране известно, кто именно является сообщниками. – Почему я не вижу своего секретаря? Где он? – Ваше Величество, он… – Немедленно прислать ко мне моего секретаря!.. Уведите заговорщика, – отдавая этот приказ, королева даже не удостоила Роана взглядом... Ни на секунду не задерживаясь, в окружении тех, с кем прибыла: генерала Ланса, Фарли, никому не знакомого мальчика в костюме пажа и Марты, которая несла сонного наследника, – она стала подниматься по лестнице в свой кабинет. Среди её спасителей не было только Мэлани: раненая актриса осталась во Фрилэнде, на руках у безутешного супруга, в отчаянии твердившего: «Я так и знал!» Врачи говорили, что рана опасна, но надежда есть… На ходу Ильчиэлла уточняла у сопровождавшего её Стельпа: – Где мой врач? Где придворные дамы? Где камергер? – Они – в тюрьме, Ваше… – В тюрьме? Что это значит?! Немедленно освободить их всех! Немедленно! А где мой муж? Где консорт?..

***

Умари лежал на сером байковом одеяле в камере для политических заключенных и смотрел в белый, мазанный масляной краской потолок. Нетронутый тюремный ужин стоял на столике рядом с ним. Услышав тройной поворот ключа в двери, консорт сел на кровати. Вошёл начальник тюрьмы. Он появился перед Умари впервые с момента его заключения. Это был невысокий человек, с головою, ушедшей в плечи, и чёрными тонкими усиками. В лице его было что-то то ли волчье, то ли собачье – сегодня, скорее, второе. Голова у него совсем вжалась в плечи. Просительно глядя на арестанта, первым долгом он проговорил: – Ваше Высочество, я не виноват в том, что вас взяли под стражу… «Что с ним?» – недоумённо подумал Умари. – Вы явились, чтобы сообщить мне об этом?! – Никак нет, Ваше Высочество… Мне поручено доложить вам, что Её Величество, в добром здравии, вернулась во дворец, и… – Её Величество вернулась во дворец?!!.. Умари почувствовал, что у него перехватывает дыхание, каждая жилка в теле ликует, готовая в любую минуту порваться; что он в состоянии выдернуть из каменного пола ввинченный в него столик и подбросить его в воздух… На лице начальника тюрьмы появился страх: видимо, ему показалось, что Умари сейчас набросится на него; но тот только тяжело дышал, стараясь овладеть собой, справиться с распиравшей его радостью. Опомнившись немного, он быстро спросил: – А принц? – И принц в добром здравии… – А с Роаном что? – Он арестован, Ваше Высочество… – Начальника стражи ко мне – быстро, и приготовить коня! – властно распорядился консорт, в одно мгновение превратившись из арестанта-смертника в Главу Департамента… Командира стражи он встретил уже в коридоре, стремительно шагая к лестнице. Тот, удержавшись на своём месте при новом правительстве, теперь боялся, что ему придётся отвечать за помещение консорта в тюрьму, поэтому был встревожен и подавлен, но Умари разговаривал с ним довольно спокойно. – Сей же час найдите Блэйка, – велел консорт. – Если он уехал из Департамента, – отправляйтесь к нему домой. У меня есть все основания предполагать, что он намерен покинуть столицу, вы обязаны помешать ему это сделать. Где бы вы не нашли его, приказываю сразу же взять его под стражу. Если он уйдёт из ваших рук, отвечать за всё, содеянное им, будете вы, лично. Вам ясно?! – Да, Ваше Высочество! – командир стражи взял под козырёк, радуясь, что если успеет задержать своего прежнего начальника, на того падёт весь груз ответственности. – Тогда – выполнять! За воротами тюрьмы консорта ждал оседланный конь. Перекинув ногу через седло, Умари галопом рванул с места. Уже через несколько минут перед глазами его появился королевский парк. Ему казалось, что сейчас он пришпорит коня и перелетит через решётку, но стража распахнула перед ним ворота, и Умари помчался по аллее. Смеркалось, он видел свет в окнах королевской приёмной. Отдав коня первому встреченному им лакею, он бросился вверх по дворцовой лестнице, потом – по коридору, сквозь анфиладу позабытых им залов, не видя тех, кто расступался перед ним, кланялся, смотрел на обросшего бородой консорта в прорванном плаще испуганно или удивлённо… В приёмной никого не было, и Умари, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, рывком распахнул дверь королевского кабинета. Ильчиэлла сидела за своим столом. Возле неё, понурив голову, стоял Стельп. Оба обернулись на раскрытую дверь… – Ступайте, Стельп, – тихо сказала королева первому министру, не глядя на него. – Продолжим завтра… Стельп, проходя мимо Умари, низко поклонился ему и затворил за собой дверь. Умари, застыв как столб, стоял и смотрел на свою жену, которая улыбалась ему так знакомо, а лицо её было тёплым и замершим…