Конь ходит буквой "Ч"

– Тэн масло принёс, – сказала Ильчиэлла, – надо спину тебе намазать, чтобы рубцы прошли. Я сама. – Давай, – он опустился на постель, положив под голову руки. Ильчиэлла, в одной тонкой сорочке, устроилась рядом. Длинными пальцами она брала масло из банки и бережно, лёгкими, но широкими движениями, наносила ему на спину. Спине становилось тепло, даже горячо, приятная истома разлилась по всему телу. – Ильчи, – вдруг сказал он, подняв голову и глядя на неё преданным, собачьим взглядом, – неужели это ты? Господи, неужели ты вернулась?.. – Ну да, – бесстрастно сказала Ильчиэлла, отставляя банку в сторону и втирая остатки масла в свои тонкие пальцы. Он приподнялся, взял её руки и стал целовать ладони. – Теперь ты измазался весь, – сообщила Ильчиэлла, аккуратно вытерла с его бороды попавшее на неё масло, и улыбнулась: – Ты так и будешь теперь с бородой ходить? – Тебе не нравится? – Нравится. Но она тебя немного старит… – Я завтра её сбрею, – пообещал Умари и стал целовать её руки: до локтя, потом выше, выше, к плечу… Она зажмурилась от щекотки и подумала, что, наверное, зря попросила его сбрить бороду…

***

Но бороду он всё же сбрил, на следующий же день, после чего выслушал кучу комплиментов от камеристок королевы: «Как вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество». С утра в кабинет к нему заглянул Тэн и, получив разрешение войти, пропустил вперёд себя семнадцатилетнего хрупкого мальчика. У того были русые, вьющиеся волосы и широко раскрытые, ясные глаза. Умари, увидев его, чуть было в гневе не поднялся с кресла: это был тот самый Нильц, который подозревался в шпионаже и передаче врагу секретной информации. «Как он смеет показываться здесь?!» – поразился Умари. – Ваше Высочество, – сказал Тэн, – Нильц всё это время был у родных, в Коразоне. Узнав, что Её Величество вернулась на трон, и вы живы, он прибыл к госпоже Ави. Вы же ещё не подыскали себе нового секретаря – так, может быть Нильц… Умари не верил своим ушам. Это – либо верх наглости, либо… Он вгляделся в ясные глаза протеже госпожи Ави: – Ты хочешь вернуться на свой пост? Что же заставило тебя оставить это место и скрыться? – Мне посоветовал это сделать господин Блэйк, Ваше Высочество, – робко отозвался Нильц. – Он сказал: «Твой господин подозревается в убийстве Её Величества, и тебя – его секретаря – непременно к этому приплетут: будут допрашивать, требовать сознаться в том, чего ты не делал… Лучше беги отсюда со всех ног – я отпускаю тебя…» Услышав это, консорт стал мрачнее тучи. Он попросил Тэна пригласить к нему начальника охраны. – Приведите сюда Блэйка, – приказал он последнему. – Сию же секунду! Блэйк, взятый под стражу несколько дней тому назад, в сопровождении двоих бывших подчиненных, тяжёлой походкой вошёл в кабинет консорта. Увидев Нильца, бывший глава Департамента тяжко и обречённо вздохнул. Умари гневно попросил: – Нильц, будь любезен, повтори: что ты услышал от господина Блэйка, прежде чем покинул столицу? Нильц, только сейчас узнавший, что бывший заместитель главы Департамента арестован, боясь чем-то подвести Блэйка, который всегда был к нему добр, неуверенно проговорил: – Господин Блэйк сказал: «Я отпускаю тебя, потому что иначе ты будешь привлечён к делу об убийстве…» Умари внимательно смотрел на бывшего напарника, в ожидании его реакции. Тот угрюмо выслушал Нильца и поглядел на консорта. – Это правда – то, что он говорит? – гневно спросил его Умари. – Это правда, – выдохнул Блэйк. Умари велел Нильцу выйти. Блэйк стоял перед столом консорта с опущенной головой, не смея пошевелиться. – Объясни, – потребовал Умари. – Ты сказал, что он сбежал, а выясняется – ты сам отпустил его?! – Улика против него оказалась подделкой, – признался Блэйк. Консорт нахмурил брови: – Значит, в Департаменте кто-то другой работает на врага?! – Работал, – тихо сказал Блэйк. – Кто это был?! – Ив… – ответил Блэйк совсем тихо. – Твой племянник?! – Да, Умари, мой родной племянник. Он исчез из Департамента на следующий день после взрыва. С тех пор я больше его не видел… – Но разве Ив имел доступ к схеме? – Не имел доступа, Умари, только ты и я… Но был один случай… Ив дежурил у моего кабинета, а мне нужно было отлучиться, и я… – Не запер кабинет?! – в гневе догадался консорт. – Да… Я забыл запереть дверь. Блэйк помолчал. – Он – мой племянник, Умари, понимаешь? Сын моей покойной сестры… – Нет, – сказал консорт, – не понимаю. Ты двадцать лет служишь в Департаменте, через твои руки прошло столько лгунов с ясными глазами, ты раскрыл заговор Трёх, – и ты не запер помещения, где лежала секретная схема расположения королевской охраны, доверяя племяннику. Не понимаю! Он встал и начал ходить по кабинету. Блэйк угрюмо молчал. Остановившись напротив него, консорт промолвил: – Да, теперь ясно, почему ты согласился отрабатывать версию Роана… Не только семья, не только положение… – Что меня ждёт? – глухо проговорил Блэйк. – А ты не догадываешься? – жёстко спросил консорт, прищурившись. – Умари, – тяжело сказал Блэйк, – пощади меня… Я не прошу простить – прощения мне нет, – я взываю к твоей милости. Не ради меня – ради Майи и детей. Пощади… – Нет, – твёрдо ответил консорт. – Нет. И ещё раз – нет. Если бы дело касалось лишь моей персоны… Но ты лишил меня возможности помочь жене и сыну. По твоей милости они были обречены. Я тебя не пощажу!

***

– Ты хочешь, чтобы я подписала этот приговор? – спросила Ильчиэлла. Умари кивнул. – Ты уверен, что следует так поступить? – Уверен. – Ко мне приходила его жена, – вздохнула Ильчиэлла. – Просила за мужа… – Ты сомневаешься в том, что он заслуживает смерти? – удивлённо спросил Умари. – Сомневаюсь, – кивнула Ильчиэлла, откладывая от себя принесенную консортом бумагу. – Сослать, выселить из Лавэнны, приговорить к заключению – но не казнить… По сути, он выполнял свой долг… – Выполнял долг?! – переспросил Умари. – Да он же проворонил схему! – Он виновен, не спорю. Но смерти он не заслуживает. – Он предал меня! Я пришёл к нему за помощью. Он мог сказать: «Умари, убирайся. Я не подпущу тебя к королю!» Это было бы, по меньшей мере, честно. – Твое возвращение было опасно, – возразила Ильчиэлла. – С его помощью или без неё – ты всё равно добрался бы до Роана. Находясь на королевской службе, он был обязан тебя арестовать… – Ну, знаешь, – Умари отошёл от её стола и, хмурясь, встал за креслом под портретом короля Ильдара. – Ильчи, я не понимаю тебя. – А я тебя понимаю, – отозвалась Ильчиэлла. – Ты жаждешь отомстить, поэтому требуешь его казни. Но я – королева и должна судить по закону, а не по нашей прихоти. Он верно служил мне двадцать лет. Он отпустил твоего Нильца, – а ведь мог не отпустить. Он сказал тебе правду, – а ведь мог и солгать… – Он солгал бы, я уверен, – хмуро возразил Умари. – Я припёр его к стенке… – Но он не солгал… Смертная казнь – слишком тяжёлая кара для его проступка. – Преступления! Он допустил врага к секретной информации! – Хорошо, преступления. Но смертная казнь – чересчур высокая мера расплаты за это преступление. Прости, Умари. Я не подпишу эту бумагу… – Хорошо, – сказал консорт. – Вероятно, ты права. Он поклонился жене и быстрыми шагами вышел из её кабинета. Ильчиэлла несколько минут, в оцепенении, глядела на закрывшуюся за мужем дверь. Потом взяла неподписанный ею приговор, перечитала. Покачала головой, вздохнула и отложила бумагу. Потом встала и вышла в приёмную. В окна этой залы был виден парк. Она поглядела на жёлтую листву, неяркое небо, пруд вдалеке… Супруга нигде не было видно, но она знала, что найти его сейчас можно именно в парке. – Некогда мне за ним бегать, – пробормотала королева, как бы про себя, и обратилась к секретарю: – Позови Глорию. Накидку мне и муфточку… Она вышла из дворца и направилась к пруду. Ну, так и есть... Она сбежала по каменным ступеням вниз, к статуе дискобола, рядом с которой увидела силуэт мужа. Умари стоял к ней в профиль, как и возвышавшийся над ним на постаменте мраморный дискобол. «Как они похожи», – подумала она вдруг. Она подошла к супругу и осторожно взяла его под руку. – Ильчи, – сказал он, глядя в пруд, – я стою здесь и думаю: какая ты молодец… Я иногда поражаюсь, как ты терпишь меня, ведь я тебя не стою… Мы оба живы. Мы вместе!.. Это чудо; а я, вместо того, чтобы быть благодарным Небу, все кому-то мщу, мщу, мщу, никак не могу остановиться. Я сделал чудовищную глупость, что пошёл тогда к нему, а теперь ищу того, кто за эту глупость мне заплатит… Ты справедлива и милосердна, а я просто мелочный, вздорный, заносчивый дурак… – Последнее особенно верно, – ласково улыбнулась королева. Он обернулся к ней, подхватил её на руки и закружил по каменной площадке. У неё с ноги слетела туфелька. От звонкого смеха королевы голуби, сидевшие по краю бордюра, закурлыкали, обеспокоились и разлетелись.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ