Конь ходит буквой "Ч"

Портьеры ласкового ванильного цвета, с кистями, прикрывали огромные окна музыкального зала. Горели свечи, их огни отражались в блестящих трубах органа. Фарли услаждал слух двух королев фугой ля минор. Бледная измождённая Астанда в тёплом бархатном платье сидела в центре зала, на почетном королевском месте, а возле неё, в одном из кресел с алой обивкой, примостилась королева Вэтландии. Обе были тихи и задумчивы. – А почему Его Высочество не с нами? – тихонько поинтересовалась Астанда, наклонившись как можно ближе к Ильчиэлле. – Он занят. Он ужинает у родных, – также тихо отозвалась королева. – Семья его сестры живёт здесь, в столице. Он поселил у них одного человека… на помощь которого мы рассчитываем. Сегодня они встречаются… Скоро он должен вернуться. Обе замолчали. Орган завораживающе гудел. Звуки разливались по залу: медленные, тягучие, торжественные… Внезапно дверь зала скрипнула. Вошёл консорт. Он прошагал вдоль рядов кресел, поклонился обеим высоким особам и присел возле жены. Ильчиэлла повернулась к нему: выражение лица Умари было загадочно и серьёзно, но он приложил палец к губам и кивнул на органиста. Последний аккорд фуги повис в воздухе и протяжно погас. Раздался голос Фарли: – Топаете вы, Умари, своими сапогами, как слон, – недовольно проворчал музыкант, не оборачиваясь. – Извини, – сказал консорт. – Иди сюда, есть важные новости. Фарли выбрался с места органиста и стоял, выжидательно глядя на своих слушателей. Астанда первая догадалась зааплодировать, и Фарли, довольный, раскланялся. Потом он подбежал к сидящим: – А какие блестящие импровизации были в третьей части, вы уловили? – Уловили, – сказал Умари. – Я, Умари, адресовал свой вопрос не вам, – сдержанно сказал органист. – Мы непременно потолкуем с вами о музыке, но только после того, как вы научитесь отличать мажорный аккорд от минорного… Ильчиэлла расхохоталась: – Фарли, мы очарованы импровизациями. Дай, пожалуйста, Умари сказать: он честно молчал всю третью часть. Говори, Умари. – Я случайным образом узнал одну неожиданную вещь, – сказал консорт. – Энель-то, оказывается, вовсе не сестра герцогу Ч*! – Как так? – удивлённо спросила Ильчиэлла. – Это племянники ваши вам поведали? – невинно поинтересовался у консорта органист. – Фарли, однажды ты договоришься, – я просто возьму и щёлкну тебя по носу, – прищурившись, предупредил консорт. – Ну, конечно, – возмутился Фарли, – давайте все будем щелкать меня по носу, пользуясь тем, что я не дворянин… – Так ведь и я не дворянин, – сказал Умари, спокойно откинувшись в кресле. – Ах да, я и забыл! – радостно вскричал Фарли. – Тогда, Умари, если вы щёлкнете меня по носу, я знаете что сделаю? Щёлкну вас по лбу! Эти небольшие перепалки между Умари, обычно таким суровым и серьёзным, и молочным братом Ильчиэллы были столь неожиданными и забавными, что Астанда тихонько рассмеялась, на минуту позабыв тяготившие её горести. Но королева вернула разговор в серьёзное русло. – Откуда ты узнал об этом? – спросила она мужа. – От Грига, – отозвался Умари. – Зашёл у нас разговор об этой паре, и он сообщил, что Энель герцогу не родня. Этот, якобы, брат взял её из приюта, когда она была уже подростком… – Но откуда Григу известны такие подробности? – Любимая женщина Грига, некая Марчела, воспитывалась в том же приюте, что и Энель, – объяснил Умари. – Отец герцога Ч* этот приют содержал, и в юности сын часто бывал у воспитанниц. Они развлекали юного Гезе. После смерти отца и матери герцог взял Энель к себе, – на воспитание… Он выдал её за сестру, чтобы не компрометировать – ведь они жили вдвоём… Он любит её… Вот в чём секрет того, что он до сих пор оставался холостяком! – Боже... – прошептала Астанда. – Бедная мама! – Предполагаю, их план изначально был таков: Энель выходит замуж за Роана и становится королевой Вэтландии, а герцог женится на Генне – и Славия в его руках. Потом оба ненужных супруга потихоньку устраняются, остров превращается в единое государство, герцог объявляет себя властителем Хаатро, а Энель – королевой. – Какой ужас, – прошептала Астанда. – Он просто обманывает маму… А она ему верит, ведь она ради него… Надо рассказать ей правду! Я поеду… – Куда, миледи? – воскликнула Ильчиэлла. – После всего, через что вы прошли – снова отправиться в Славию?! К тому же, вы так слабы… – Но как-то нужно раскрыть ей глаза, – прошептала Астанда. – А вы ей письмо напишите,– предложил Фарли. – Это стоит сделать, – подтвердил Умари. – Во всяком случае, есть надежда, что она сможет взглянуть на герцога трезво. Мне представляется, что тогда она освободит из плена Силлона… – О! – сказала Астанда. Она была крайне взволнована. – Я напишу ей! Но кто доставит письмо? – Я! – вызвался молочный брат Ильчиэллы. – Фарли, это очень опасно. Очень. Война, – проговорила королева. – Ваше Величество, если не я – то кто же? Пока герцог в Люберии, штурмует крепость Ашкерот – нужно воспользоваться его отсутствием! – Согласен, – кивнул Умари. – Момент самый подходящий. Я поехал бы сам, но нельзя бросить Грига одного: операция у нас очень важная… Ильчиэлла в смятении посмотрела на него и на Фарли. – Ну, опасно, но мы все живем сейчас под мечом Дамокла! – продолжал убеждать королеву молочный брат. – Ну кому же поверит Генна, кроме вашего покорного слуги? Ведь мы с ней едва не стали родственниками… Её младшая дочь, правда, смертельно обижена, что я последнее время не ищу нежных встреч с её высочеством, – он усмехнулся, – но мать, не смотря ни на что, всегда меня привечала. Если письмо Астанды не убедит Генну – я поговорю с ней сам. Больше ехать некому. А Силлон, бедняга, умирает в темнице от голода! Каждый день может стать для него последним! Астанда вздрогнула и с мольбою посмотрела на всех. – Ехать тебе одному? – продолжала сомневаться Ильчиэлла. – Ну, Феодара с собой возьму. Если он с лошади не свалится… Попав в Лавэнну, сын капитана пиратов забыл и про живопись и про музыку. Он обучался верховой езде и не вылезал из конюшен. Пираты не ездили на лошадях, и Феодар изо всех сил старался наверстать упущенное и научиться управляться с конем. – Парень уже неплохо катается, – доложил Фарли. – Доскачем, я думаю. А кортиком он заправски владеет…