Десять шагов к выздоровлению

Харлин зла, Харлин в ярости. Харлин не может спокойно продолжать терапию, пока пациент ведет себя крайне неуважительно. Ладно уж безумно, невменяемо — и не таких встречали. Но то, как Джокер себе ведет по отношению к доктору, уже не вписывается ни в какие границы. — Джокер, — девушка говорит сдержанно, держит голос, — что ты задумал на этот раз? Побег, конечно же. Он об этом каждый день, каждую минуту, каждую секунду раздумывает. Но сейчас в его голове готов план попроще. Этот по-детски хитрый блеск в глазах говорит о том, что психопат решил снова начать игру. И доктора очень напрягает тот факт, что никто не посвятил ее в правила. — Я объявляю бойкот. Пока ты не признаешь то, что влюблена в меня. На такое заявление блондинка удивленно вскинула брови и издала возмущенный смешок. Чего она могла ожидать от Джея — убийства, насилия, игр разума. Чего она не могла от него ожидать — подобных заявлений. Как минимум, это неуважительно, по-детски и крайне не профессионально. По максимуму… неизвестно, что еще мог бы вытворить мистер психопат. — Мы не в детском саду, Джей. Молчит, улыбается и смотрит. Серьезно, решил в молчанку поиграть? — Ты сам хотел избавиться от своей болезни. Я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать. Кто сказал, что я хочу? Харли, ты что-то напутала. Конечно, ответит. Как же. — Это перестает быть смешным. А кто смеется? — Джокер? Да, Харли?.. — Прекрати этот цирк! Только после тебя. — Хорошо, давай посидим, помолчим. Если тебе станет от этого легче. Как скажешь. Девушка облокотилась на спину кресла и направила свой взгляд на подопечного. Поначалу выдержать эту «игру» кажется легким занятием. Но не после пяти, десяти, двадцати минут полной тишины, разрушаемой лишь постукиванием ручки о край стола, напряженной, слишком напряженной атмосферой и азартного, безумного и насмешливого взгляда второго участника бойкота. — Если ты сейчас не заговоришь, я уйду. Ты прекрасно знаешь, как заставить меня говорить. — Это твой выбор. До завтра, Джей. До завтра, Харли. Квинзель раздраженно выдыхает, встает со своего места и идет к выходу. Джокер молчит. Квинзель открывает дверь и выходит. Джокер молчит. Квинзель сообщает рабочим о конце сеанса. Джокер молчит. Тишина, тишина, тишина… ни звука от него. Угнетает, выводит из себя. С такими встречами у Харлин не хватит нервных клеток и эмоционального потенциала до того, как пациент пойдет на поправку. Проблема не в том, что Джокер отказывается говорить. Проблема в том, что он отказывается говорить с ней. Как только санитары выводят психопата из кабинета, он начинает травить шутки. Черный юмор, в его репертуаре. Смеется над собственными словами. Плетется по коридорам, подталкиваемый сзади вооруженными охранниками. Нет, проблема даже не в этом. А в следующем — это дико выбешивает Харлин. Да она сама не понимает, почему. Почему ее раздражает подобное отношение к своей персоне. Бойкот? Пожалуйста. Но раз уж не говоришь со своим доктором, что тебе дает право не распространять свой закон на остальных? Девочка, одумайся. Он псих, у него нет никаких понятий о законах и правилах. Чего ты от него ждешь? Бойкот, значит. Посмотрим, кто сломается первым. Квинзель — девушка хоть и не настолько сильная против самого короля Готэм-сити, но и не настолько слабая, чтобы не выйти из обычной молчанки победителем. Что за идиотское условие — пока не признаешься, что влюблена в меня? Недостаток внимания, дефицит любви, желание обратить на себя внимание… Харлин все понимает и принимает. Старается помочь, как может. Но это самый настоящий абсурд! Конечно, никто не ждет благодарности от Джокера. Однако было бы неплохо хотя бы вести себя, как человек относительно разумный. Джей — не идиот, не умалишенный психопат. Он умен, сообразителен и так далее и тому подобное… он вполне осознает происходящее, прекрасно понимает, что говорит. И опять зашла не туда. Харли, у него напрочь отсутствуют моральные принципы. С чего ты решила, что станешь исключением из его новоявленных правил? Блондинка резко кидает толстую папку на стол, и та приземляется с громким звуком. Харлин зла, Харлин в ярости. Она раздражена, разгневана и беспомощна. И что самое обидное — на себя. На свою реакцию, на свои навязчивые мысли. Еще чуть-чуть, и лечить придется самого психотерапевта. Сейчас — идеальный момент, чтобы отказаться от Джокера, передать его более умелым рукам. Пусть мучается кто-нибудь другой, с нее хватит. Но нет, это уже дело принципа. Выйти победителем из игры с отъявленным психопатом — теперь это недостижимая цель, осуществление которой докажет самой Харлин ее стойкость, ее упрямство и профессионализм.