Mea culpa

5. - Разбавим общением очередную скучную ночь, а? – прошелестел знакомый голос, и передо мной возникла заставленная свечами полутёмная комната. Зарево камина умиротворяюще бликовало на полировке стола. – Ну как, ты рада? - Рада чему? – я уже сидела, уютно расположившись на большом мягком стуле с высокой спинкой. - Ну, мне, конечно! – весело воскликнул он и материализовался напротив. - Это твоя работа? – начала я бесстрашно, сразу откидывая всю прочую шелуху. - Хорошая игра вышла, - довольно отозвался он, мгновенно поняв, о чём я. – Как ты думаешь, кто выиграл на этот раз? Чёрт! – выругалась я про себя, и, переведя дыхание, удостоила его лишь сухим «понятия не имею». - Хочешь отыграться? – проворковал он, поправляя очки. - Одну карту, - отрезала я. - Как скажешь, как скажешь! – он определённо был в хорошем расположении духа. Передо мной в мановение ока возникли неизменные карты. Я, не задумываясь, открыла первую подвернувшуюся, попутно думая, что таят остальные, взглянула на картинку и задохнулась от стыда и возмущения. Казалось, я давно должна была привыкнуть ко всему этому, но разве можно привыкнуть к подобным методам воздействия, не скованным никакими рамками реальности и морали?! - Что там? – мальчишка заискивающе улыбнулся и состроил мордашку. – Покажешь? - Нет! – в панике выкрикнула я, и тут же пожалела, что так быстро и глупо выдала свои истинные эмоции. Детально прорисованная картинка показывала мне многократно извращённую версию того, что случилось накануне вечером. Щёки моментально вспыхнули: моя исполосованная свежими шрамами рука всё так же держала его за галстук. Кровь рисовала алые цветы на его голых плечах, стекала струйками по груди… - Опиши. Я подняла очумевший взгляд, и сердце забилось чаще от одной мысли, что придётся обличать всё увиденное в слова. Я неистово замотала головой и кинула карту на стол. - Нет. Такого не было и не будет. - Вау! – воскликнул он и засмеялся. Меня передёрнуло. Его глаза, не отрываясь, изучали меня, щупали, как сочный кусок мяса. - Ты хочешь залить его своей кровью… - Нет. - … хочешь раздеть его… - Нет! - …а затем залить кровью. - Не правда! Бред. - А может и облизать… - он откровенно глумился, продолжая посмеиваться. Клокочущие смешки вырывались из груди, словно кровь из надорванной артерии. У меня снова кружилась голова. Меня не на шутку пугали собственные странные реакции. - Я ненавижу тебя! - Ты хочешь меня, - он перестал смеяться. – Вернее, не меня, а этого странного героического очкарика. Ты ведь знаешь, кто он? - Мне плевать, это просто работа. Моя временная работа… - пытаясь заглушить его, бормотала я. - Ты же всегда честна с собой. Сама говорила. А на деле это что - пустые слова?! - Меня просто, - я вздохнула, собираясь с силами, - меня просто возбуждает моё положение и его… подчинение. - И то, что об этом никто не узнает. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь. Почти всё… - он гаденько ухмыльнулся, - и никто не узнает. - Ничего такого – он просто пишет, а я наблюдаю, - быстро открестилась я. - Он пишет, а ты держишь его за галстук, как за поводок, он пишет, а ты трогаешь его, мм? Он пишет, а ты засовываешь ему язык в ухо. Как тебе это, а? Дальше придумай сама. Я сжала губы и стойко промолчала. Предательское возбуждение заливало тело. - А потом он тебя… – мальчишка придвинулся ближе к столу и заговорщицки наклонился в мою сторону. – А тебя когда-нибудь трогали за сиськи? - Прекрати уже! – не выдержала я. – Это отвратительно, гадко!.. - Омерзительно, скверно, грязно. Да-да, я могу продолжить. Но по сути ничего не изменится. Это ведь ты, ты сама. Мне казалось, я немедленно вспыхну алым пламенем и сгорю дотла прямо тут, в собственном сне. «Нет!», хотела крикнуть я, «ты ничего обо мне не знаешь, не можешь знать!», но губы вдруг перестали слушаться меня. Голова отяжелела, свечи вокруг незаметно потухли, и я мгновенно провалилась во мрак своей влажной от пота постели. Наутро я чувствовала себя совершенно разбитой. Казалось, будто проспала я лишь часа два не более. Веки налились свинцом и постоянно норовили закрыться, когда я уселась за свой рабочий стол – надо было отредактировать, переписать на чистовую и разослать около десятка скучнейших отчётов в Министерство. Я тщетно тёрла лицо ладонями и постоянно допускала множество ошибок; львиную долю бумаг приходилось переделывать по два раза. На дворе стоял очередной муторный будний день, и я особенно не торопилась расправляться с утренними задачами, а посему письма в совиную башню понесла только ближе к двум. Я шагала, понурившись, мысленно перебирая важные бумаги, переставляя печати и раскидывая новые принятые правила и министерские отчёты о проделанной работе в разные стопки. Лишь скрипнувшая тяжёлая дверь и холодное кольцо-ручка в ладони пробудили меня из собственноручно сотворённого забытья. В открытом всем погодным ненастьям помещении резвился ветер, незатихающий вот уже почти неделю. Я поёжилась и вдруг ощутила на себе чей-то пристальный тяжёлый взгляд, подняла глаза и мысленно взвыла; ну надо же было из всей массы обитающих в школе учеников наткнуться именно на него! Самого Поттера видимо посетила идентичная мысль. Он в последний раз погладил большую белую сову и, без лишних колебаний закинул сумку на плечо. Совершенно неприкрытое внимание и какой-то бесстыдно испуганный вид мальчишки сбивали меня с толку. Я сжала пальцы и почти прорвала несколько пергаментных трубочек. Сейчас его неминуемая близость пугала меня больше всего. Он не отрывал взгляда от моего растерянного лица, боязливо запахнулся в мантию и быстро прошмыгнул мимо. Шаркнула подмётка, стукнулось об стену медное кольцо и всё затихло. Мистер Поттер, герой всея Магического мира, убежал от меня, как от прокажённой. Когда он пришёл вечером того же дня отбывать своё очередное наказание, я спросила его напрямую. Вот только, кажется совсем не о том, о чём хотела изначально. - Кто-нибудь ещё ходит писать строчки так же как вы? На этот раз в его взгляде не читалось ни капли дневного страха – зелёная радужка светилась уверенностью, какой-то идеей, особой мыслью. Он открыто взглянул на меня, подойдя к тёткиному столу вплотную и положив свои бледные, жилистые руки на свободную от бумаг столешницу. - Конечно! – был его ответ. – Никто не желает терпеть понукания и неуважение к собственной персоне. - Считаешь, самобичевание хороший протест против правил системы? - Н-н-ну… - он слегка опустил голову и говорил как бы исподлобья, - во всяком случае, это хотя бы показательно. - Ты демонстрируешь одноклассникам свои увечья? - Нет, - он хмыкнул. – Зачем? Только вам. Я поджала губу, старательно скрывая ответную реакцию, и сунула чёрное перо ему под нос. Юноша беспрекословно взял его и отправился к своему столу. Последующие минут пятнадцать он писал свои строчки, периодически высовывая язык от усердия, и кидал быстрые, едва уловимые взгляды в мою сторону. Я делала вид, что не слежу, и тоже придумала себе занятие… В виду странного, неослабевающего напряжения заняться чем-то серьёзным я не могла и потому просто писала то, что в голову придёт. Ещё минут через десять он поднялся из-за стола и принёс мне пергамент. Пальцы мальчишки всего мгновение прикасались к моим, но мне успело показаться, будто они мокрые от пота или слюны. Я кивнула ему, не удержалась, и устало помассировала глаза. А когда снова открыла их, он уже бодро задирал рукав мантии, отворачивал джемпер и с интересом любовался на проделанную им работу. Улыбнулся, взглянул на меня раз, другой, медленно, дразняще облизнулся, и аккуратно пробуя, коснулся собственных припухших шрамов кончиком языка, а затем со смаком хорошенько прошёлся им по всей ране, слизывая выступившие капельки крови. Кажется, у меня отказали ноги – я не могла встать и решительным жестом выпроводить играющего не по правилам наглеца. В голове навязчиво крутилась какая-то близкая и остро простая догадка, объяснение подобному более чем странному поведению. Невыносимая духота и жара навалились на грудь, и тут до меня наконец дошло. Следующих своих слов я уже просто не контролировала: - Это ТЫ! Поттер вздрогнул, оторвался от вылизывания раны и недоуменно уставился на меня. - Не придуривайся, хм, «Гарри», это ТЫ сейчас здесь со мной! Ты, а не Он, – я замотала головой. – Всё предельно ясно. Ты обещал и… и мальчишка на подобное не способен! - Мерлин! – театрально воскликнул он, воздев руки к потолку. - Вы бредите! Впервые вижу подобное! Вы болеете чем-то? Что-то с психикой? Магглы… - Заткнись! – выплюнула я, краснея как рак. – Это уже переходит всякие границы! - Хорошо-хорошо! – вскинулся он, шагнув подальше от стола. – Я свободен или как? Пергамент исписан, результат очевиден, - при этих словах он ещё раз взглянул на запястье: - вот, - и подсунул мне свою искалеченную руку. В кулаке, почти небрежно, была зажата волшебная палочка. Когда Поттер успел выхватить её, я понятия не имела. Кончик палочки не спеша приблизился к пульсирующей жилке на моей шее и ощутимо в неё уткнулся. Я уставилась на мальчишку, а тот не моргая, смотрел на меня. - Вставай, - тихо приказал он, слегка отвёл палочку и махнул ей, призывая к действию. Я вылупилась на него с ужасом и непониманием. - Вставай-вставай, - мило улыбнулся он. – Ну же! Я поднялась, медленно, по-старчески опираясь на вмиг ослабевшие руки. Губы мои дрожали – я пыталась спросить его, что собственно он творит, но не могла выдавить из себя ни звука. - Иди, - скомандовал он, держа палочку наготове, - иди сюда, к столу. Я двигалась на полном автомате, неуклюже переставляя ватные ноги. - Садись. Колени подогнулись, и я почти рухнула на приземистый стул. - Устраивайся поудобнее, - без тени издёвки проговорил он, и как только я прекратила елозить, шепнул едва слышное заклинание. Жёсткие верёвки плотно оплели и примотали меня к спинке. В разгорячённой голове закрутились пугающие догадки… - Что это за игры ещё?! – сдавленно воскликнула я. Поттер удовлетворённо оглядел свою работу, в два шага преодолел расстояние до тёткиного стола и вернулся с новым пергаментом и чёрным пером. - Вот, - он положил перо и бумагу перед моими свободными руками, - Теперь я буду следить за вашим наказанием, мисс Мия. Я разинула рот, как выброшенная на берег рыба. Бьюсь об заклад, со стороны это выглядело весьма комично. Конечно, разве можно было ожидать подобного развития событий! Внутри меня кипела чёртова прорва возмущений и при всём при этом я не смогла озвучить даже одного. - Ну, - он слегка приподнял брови. – Ах, да! Прошу прощения – всё по вашим же правилам! Юноша ловко перекинул своё оружие в левую руку и встал у меня за спиной. Острый кончик палочки неизменно упирался в спину, когда правой рукой он помог мне взять перо и зажал его в негнущихся пальцах, влажных и бестолковых. Я даже не пыталась оттолкнуть его, и мальчишке не понадобилось прикладывать никаких усилий, чтобы заставить меня писать. Запястье неприятно закололо, когда на пергаменте появилась первая буква. Безусловно, он повторял мои же собственные действия, которые я так опрометчиво позволила себе накануне. - Ты хоть представляешь… - заикнулась я, тут же осознавая весь истинный ужас ситуации, который только сильнее выдавал этот слабый дрожащий голос – мой собственный неузнаваемый голос. - Пишите. - Что? Что я должна писать?! – просто не зная как ещё остановить экзекуцию, отчаянно воскликнула я. - А что бы вам хотелось?.. – он нагнулся ко мне, заглядывая в лицо. - Ммм, ну например такое: «Я бездумная марионетка ублюдков из Министерства». На это заявление я даже не нашлась, что ответить и поражённо охнула. Однако он, похоже, истолковал мою реакцию превратно. - Слишком длинно, да? Ну тогда нужно конечно что-то более лаконичное… Поскольку «я» уже написали, можно так: «Я фригидная сука». Юноша как-то странно хихикнул. Казалось, он совершенно не владеет собой и собственным языком. - Нет, - зашипела я, слегка откидываясь в его сторону и ощущая, как кончик палочки тут же вонзается в спину. - Это всё-таки Ты! Я узнала тебя! Отпусти мальчишку. Я не давала согласия на такие игры. - Вы опять за своё? За кого вы меня принимаете?! – его голос звучал вполне искренне, и это ещё сильнее сбивало меня с толку. – Пишите, чёрт бы вас побрал, или я использую палочку! Слышите, использую! - Тебя вышвырнут из школы, засудит Визенгамот! – отчаянно выкрикнула я первую же банальность, что пришла в голову. - Да-да, конечно! Тогда я и вас с собой захвачу, и ещё много кого. Не против? – последнее парень говорил вкрадчиво мне прямо на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Он грубо собрал в хвост мои распущенные, уже порядочно всклокоченные волосы и зажал в кулаке вместе с палочкой. Я вспомнила про свою. Честно сказать, вспоминала её каждую секунду, каждый миг этого безумного вечера. А она – совершенно бесполезная, неизвестно зачем снова была заткнута за пояс юбки и прикрыта сверху серым пуловером – униформой этой волшебной школы. Откровенно говоря, мне казалось странным, что Поттер ни слова не сказал про мой такой далеко не учительский наряд, который я носила, вынужденно подчиняясь негласному закону тётушки А. всегда и везде оставаться невидимкой… - Сумасшедший, - уже едва контролируя себя, выдохнула я, чувствуя, как юноша нетерпеливо тянет меня за волосы, неумело пытаясь создать этим ещё большую иллюзию власти. Моя палочка-пугалка казалась теперь последним и единственным действенным избавлением от тотального позора. Я силилась сообразить, как удобнее и незаметнее вынуть её из-за пояса, слегка ослабив верёвки на талии. Мне всё ещё казалось, что Поттер - поддельный, а это безумие - обещанная игра, правила которой мне давно знакомы. Но как же далеко всё зашло! Ещё одна незримая черта-запрет, черта-табу, была преступлена с такой лёгкостью и небрежностью! Я подрагивала и елозила на стуле, ослабляя давно забытые мальчишкой верёвки, в то время как его глаза не отрываясь, исследовали моё лицо. - Такого преступно-разболтанного поведения я ещё не встречала, мистер Поттер! – проговорила я, когда его влажные пальцы коснулись моей щеки. - А я давно заметил ваши маленькие преступления, мисс Мия, - с лёгкостью в голосе произнёс он. – Вы неравнодушны к крови, вы самоубийца, проклятая и одинокая, - тихо пропел он. – У вас даже губы цвета убийства и разврата. Вы это знаете? - У тебя едет крыша, пацан! – невесело сообщила я и снова принялась за извлечение палочки. Кажется, мальчишке было всё равно, что я там под кофтой делаю. - Возможно, - он помолчал. – Но я ведь прав, признайтесь. Сколько раз это было – сколько раз вы бросали вызов? Я не отреагировала. Его пальцы беспардонно надавили мне на губы. Палочка под верёвками поддалась и уже лежала в моей дрожащей ладони. - Тебе это так не сойдёт! – пытаясь сбить его с толку, пригрозила я и брезгливо отвернулась от его руки. Казалось, мгновение или два он был в лёгком замешательстве, а затем захохотал. Мороз прошёлся по коже. Я скривила губы и одним решительным движением переместила руку с палочкой себе за спину, в его сторону, напрочь забыв, что та – лишь бесполезная деревяшка в моих пальцах. Поддельный Поттер замолчал, а в следующую секунду отпустил мои волосы. В себя я пришла только спустя минуту или две. Руку с палочкой неприятно покалывало, а в голове всё ещё мелькали картинки пережитого. Страх парализовал меня. Не знаю, чего конкретно я хотела добиться, и что именно произошло в итоге, но мальчишка, бесспорно, корчился позади. Я слышала его сдавленные стоны и шорох одежды, будто в каком-то тумане – нечёткие, испорченные плохим носителем звуки. Зажмурившись, я ещё долго вслушивалась в глухие постанывания и возню не в силах повернуть головы. Казалось, стоит лишь дотронуться до меня сейчас, и я тут же рассыплюсь на множество хрупких осколков. Внезапно обретённая сила ужаснула меня. Я не испытывала раскаяния, но ощущала себя замаранной чем-то тёмным и смертельно опасным. Я словно выпала из реальности и даже не поняла, когда именно появилось осознание того, что больше ничего не слышу у себя за спиной. Ни всхлипов - таких иррациональных и недостойных мальчишки, ни стонов, наполненных болью и страхом, ни дыхания… хоть какого-нибудь, прерывистого, клокочущего. Никакого. По спине поползли мурашки. Я всё ещё не отошла от очередного шока, но праведный гнев на собственное такое преступное бездействие накрыл меня с головой и заставил-таки обернуться… Мальчишка лежал на боку, сжав кулаки и подтянув ноги к животу. Веки его безостановочно трепетали, будто пытались открыться, но что-то им постоянно мешало. Я нехотя подобралась поближе, чтобы аккуратно опрокинуть парня на спину и понять, что с ним. Однако сделать это оказалось куда сложнее, чем можно было предположить. Тело его словно одеревенело, все мышцы застыли в необъяснимом напряжении и не позволяли сменить позу. Палочку свою я сразу же отбросила к противоположной стенке, словно та могла сделать что-то самостоятельно, ещё больше усугубив ситуацию. В голове ни разу не появилось даже намёка на мысль снова воспользоваться ею. Вместо этого я попыталась растереть одну его руку в надежде, что тепло поможет хоть немного снять это напряжение. - Гарри, - осторожно шепнула я. – Гарри, вы меня слышите? Молчание и беспрерывное, бестолковое трепетание век. Бисеринки пота на лбу. Я ещё раз тщетно попыталась развернуть мальчишку, продолжая быстро касаться то одной, то другой руки, из последних сил надеясь, что ситуация изменится. - Гарри, - ещё раз шепнула я, зачем-то оглядываясь на дверь, понимая, что мой шёпот он всё равно не слышит. – Что же я натворила-то! Его накрепко сжатые кулаки неожиданно дрогнули; раз, другой. Он как-то заметно обмяк, словно нестерпимая боль наконец отпустила его, и сам развернулся на спину. Я не поняла; то ли это была инерция тела, то ли очередной спазм, но он сразу расслабился, слегка изогнулся в спине и распахнул глаза. Взгляд пару секунд бесцельно метался по потолку, потом нашёл меня. Я прикрыла рот ладонью и громко всхлипнула. - О! Прости, я… я не хотела… В его глазах плескалось море страха и непонимания. - Где я? – сухим шёпотом заговорил он, и тут же из ноздрей заструилась кровь, в мановение ока прочертив алые полосы на щеках… Юноша поднёс руку к лицу, размазывая аккуратную линию. - Что произошло? Что со мной? – он нахмурился, разглядывая окровавленные пальцы, затем перевёл пристальный взгляд на меня, и я сразу почувствовала, что оно ушло. Поттер не отвёл глаз, даже когда я разрыдалась, а только сильнее нахмурился, словно пытаясь что-то разобрать или припомнить. Глубокая морщинка залегла между его бровей. - Что это такое произошло? Я была не в состоянии даже взглянуть на его окровавленное лицо, не то что ответить. Под плотно сжатыми веками мельтешили красные пятна. Его рука осторожно и неуверенно коснулась моего запястья. - Не плачь… те. Прошу вас. Я быстро отвернулась, одним движением стирая слёзы, и смешно шмыгнула носом, собираясь с последними силами. Вся напыщенность и недавняя уверенность вдруг куда-то испарились, оставив после себя только стыд и пустоту. - Помнишь что-нибудь? – уже спокойнее осведомилась я. - Кажется, - он снова нахмурился, - это было ужасно. Простите. - Пожалуйста, - я механически приложила палец к его губам, заставляя замолчать, - у тебя кровь идёт. Поблизости оказался только лист пергамента. Мой недописанный лист пергамента. Я смяла его в кулаке, затем свернула в несколько раз и попыталась стереть часть крови. - Мерлин, Гарри, я думала, что убила вас! - Что это было – Круцио? - Я… я понятия не имею. - Но… как такое возможно?! Ведь заклинание; вы же должны были произнести его, чтобы… - он задышал часто, приоткрыл слипшиеся губы – кровь мешала ему нормально дышать. - В том то и дело, что я не знаю как… Просто я никогда раньше… - я запнулась и замолчала. - У вас не было выхода, - он отвёл глаза припоминая. – А я, по-моему, хотел… вернее не я, а… не знаю, что это было. - Тебе больно? Юноша красноречиво поморщился. - Не думаю, что обрадую вас своим ответом. - Я не умею… насылать Круцио, - попыталась оправдаться я и тут же мысленно прокляла себя за такое малодушие. - Вы же знаете – если это была тёмная магия, то по школе уже прошёл сигнал. Он неуклюже приподнялся на локте, стараясь не замечать моего растерянного вида: - Помогите встать. Если нас здесь обнаружат, то неприятности будут однозначно. Почти не задумываясь о последствиях, и размышляя лишь о том, насколько хорошо закрыта дверь, я схватила его ладонь и потянула на себя. Поттер тут же скривился и снова рухнул на ковёр, увлекая меня за собой. В последнее мгновение, я успела выставить руку, и причинила ему ещё больше неприятных ощущений, беспощадно уткнувшись ею в грудную клетку. Какие-то секунды пальцы скользили по ткани, а затем оставили меня без опоры вовсе, и я навалилась на мальчишку всем весом, уткнувшись губами ему в щёку. Во рту появился солоноватый привкус чужой крови. Мне было чертовски неудобно; я краснела и бледнела, обливалась потом и совершенно неубедительно пыталась приподняться. Перед глазами мелькали кровавые дорожки, блестящие стёклышки очков. Парень всхлипывал и морщился от каждого моего неосторожного движения, вынуждая меня оставить любые попытки вернуть себе вертикальное положение. Он слегка улыбнулся, признавая ситуацию совершенно дурацкой. - У вас… вы вся перемазались в крови, - он запнулся. Я затрепетала, пытаясь отстраниться с новым рвением. Мой разум точно заволокло туманным облаком. Я просто отказывалась воспринимать всё происходящее. Подушечки пальцев прилипли к ковровому ворсу… Пока мы разобрались с собственным положением, кажется, успела пройти целая вечность: у места происшествия уже начали собираться взволнованные тревогой профессора. Возбуждённые голоса переросли в рокот, и в закрытую дверь нетерпеливо забарабанило сразу несколько рук, не давая нам никаких шансов на отступление.