Mea culpa

10. Я нырнула в открывшийся чёрный проём и прижалась спиной к двери. Первым, самым сильным ощущением от нового помещения стала невыносимая духота. Дышать было тяжело, и уже через пару минут пребывания здесь кожа покрылась липкой испариной, а глупая школьная рубашка неприятно облепила тело. Стараясь не думать о возможных последствиях и даже не помышляя о возвращении в жуткий коридор, я бесстрашно двинулась вглубь. Оглядеть всё пространство сразу было совершенно невозможно; от пола до потолка комнату укутывал обильный горячий пар, но стоило мне распознать большую ванну у одной из стен, как я сразу поняла, что к чему. К сизому полумраку глаза привыкали крайне медленно, однако частичная картина помещения выстроилась довольно скоро. Уверенно говорить о том, что ванная была мне знакома, я ещё не решалась, но с каждым новым шагом мои глубочайшие опасения только подтверждались. Осторожно продвигаясь по периметру комнаты, я постоянно натыкалась на какие-то безделушки, баночки с кремом, небрежно разбросанную по полу одежду, и с завидным постоянством признавала во всём этом свои собственные вещи. Удивляться было бессмысленно, но осознание того, что жуткий кошмар вовсе не кончился, а лишь начинается, посетило меня, когда я наткнулась на знакомую голубую футболку Поттера. Она свисала с бортика дымящейся от горячей воды ванны. - Гарри, ты здесь? – зная, что он едва ли отзовётся, в который раз окликнула я. Ответом мне был лишь звон стукнувшегося об кафельный пол ножа. Именно ножа; я прямо-таки слышала, как дребезжит тонкое лезвие. Я сделала шаг в направлении звука, а затем остановилась; данное место определённо таило в себе мало хорошего, но просто сидеть, ожидая пробуждения, было выше моих сил. Пытаясь разогнать пар, и уповая на лучшее, я силилась разглядеть противоположную часть комнаты. Вокруг витали приятные ароматы масел и шампуней, совсем как в моей собственной ванной. Но было среди этой какофонии запахов и ещё что-то; оно вмешивалось в привычную атмосферу и путало мысли. Оно пахло мёртвыми травами и цветами… А ведь я действительно любила подсыпать сушёные лепестки в воду и всегда держала их в верхнем ящичке большого белого комода, однако никогда раньше не ощущала их запаха так явственно. Я сопоставила расположение виденного мной туалетного столика, ванны на кривых золоченых ножках и, припомнив, где в реальности находился комод, двинулась в его сторону. Рядом с комодом ещё должно было стоять зеркало в полный рост со светильниками по бокам, а так как мне явно предстояло здесь задержаться, я предпочитала провести отведённое время со светом. Комод действительно стоял на месте. Он оказался в точности таким, каким и должен был быть; старым, обшарпанным, десять раз перекрашенным с неаккуратными подтёками засохшей краски. Я находила это нормальным и очень любила вещи с многолетней историей. Мои родители, правда, совсем не разделяли подобных взглядов и выбросили этот комод ещё год тому назад. Горевала я недолго, но заново встретившись с утерянной вещью, вдруг ощутила, как что-то тоскливо щемит в груди. Я подобралась ближе, намереваясь проверить содержимое верхнего ящика, когда почувствовала, что наступила на нож. Это был определённо тот самый нож; он неприятно чиркнул по кафелю, норовя выскочить из-под моей ноги. Я нагнулась, чтобы поднять его, но заметив какое-то движение в углу комнаты, настороженно остановилась. Горячий пар, казалось, только сгущался, а доверять своим глазам в таких обстоятельствах я считала неразумным. Однако картинки, которое рисовало моё воображение, пугали даже сильнее, и я отчаянно боялась, что пространство, которое считывает мои мысли и воспоминания, решит поглумиться и воссоздаст одно из них. На миг или два мне почудилось, будто передо мной возник призрак; бледный, почти бестелесный, он сливался с жемчужно-серой пеленой пара, постоянно меняя форму, словно никак не мог найти для себя подходящую. Я подошла поближе и облачка испарений перестали так сильно искажать его внешность. Сердце моё радостно и тревожно ёкнуло. Я попыталась окликнуть его, но все слова вдруг застряли в горле - вырвался лишь один беззвучный вздох. Мне хотелось просто выкинуть из головы все страхи, забыть про осторожность и подойти ещё ближе, дотронуться до него, удостовериться, что он живой, настоящий Гарри, который сейчас же вернёт меня в реальность, но я как будто приросла к месту. Мальчишка медленно перекатил свой бессмысленный, пустой взгляд в мою сторону; ощущалось в нём что-то неправильное, что-то, что пугало меня, мешало поверить в эту новую иллюзию. Его глаза блестели в полумраке, отражая несуществующий свет, руки были заведены за спину, а обнажённая кожа переливалась сотнями капелек воды. - Что ты здесь делаешь, Гарри? – наконец спросила я, всё ещё пытаясь уверить себя, будто ситуация под контролем. – Зачем ты разделся? Мальчишка нахмурился и оглядел меня с ног до головы. - Что я здесь делаю?! – поражённо воскликнул он. – Скорее этот вопрос относится к тебе. - Где твоя палочка? Мы уходим, немедленно! – разозлилась я и бросила ему футболку. – Одевайся, иначе это место окончательно сведёт тебя сума. Я демонстративно развернулась, показывая, что не намерена больше ждать, но Гарри даже не шелохнулся. Он так и стоял, продолжая разглядывать меня с лёгким недоумением. На губах его то и дело мелькала неуместная ухмылка, а руки были до сих пор заведены за спину... - Значит это опять ты, да? – неуверенно произнесла я, чувствуя, как дрожит голос, как холодит сердце новое разочарование. - Кто «ты»? – заинтересованно вскинулся мальчишка. - Покажи, что ты там прячешь? - Я? – поразился он. - Да разве я прячу?! - Покажи свои руки, чёрт тебя дери! Мальчишка заискивающе улыбнулся, глаза его забегали, он чуть опустил голову и смотрел исподлобья. Я уже не сомневалась, что передо мной очередная иллюзия, хорошо сделанная копия, картинка из моего подсознания. Я была почти уверена, что запястья его исчерчены какими-нибудь мерзкими надписями на подобии тех, что заставляла делать тётушка А. – это было бы так похоже на старые добрые провокации, которые встречались только во время наших ночных пасьянсов. - Ты ведь всё равно исполнишь задуманное? Ты ведь приберёг мне новый сюрприз? – зло прошептала я, указывая на его сведённые за спиной руки. – Покажи, что там у тебя? Покажи, и закончим на сегодня. - А ты не боишься? – тихо отозвался он. – Ведь это твое собственное подсознание... - Подсознание может и мое, - покорно согласилась я, - да вот только сон не мой. Показывай! Мальчишка ловко оттолкнулся от стены и сделал шаг в мою сторону, демонстрируя пустые ладони. - Хорошо, отлично, - кивнула я, не находя ничего предосудительного и не скрывая удивления, - значит, сюрприза не будет? - Язвишь, да, наглая девчонка? – промурлыкал он и приблизился вплотную. Мне показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, когда мальчишка коснулся моей руки и сжал запястье. Я скосила глаза, отметила его цепкую хватку, прочертила дорожку тёмных волос, откровенно выглядывающую из-за пояса джинсов, и сжала губы. - Тебе так импонирует этот смазливый паренёк? – хихикнул он и зашептал мне прямо на ухо – Закрой глаза, маленькая, похотливая сучка и получишь свой сюрприз. Он больно стиснул моё запястье, и я подчинилась, чувствуя, как холодеют руки. - Пожалуйста, отпусти нас, - прошептала я, позорно вздрагивая от каждого его нового прикосновения. Он мягко погладил меня по щеке и положил мои ладони к себе на грудь. Я ощутила, как напряглись под пальцами его соски, какая холодная и гладкая была у него кожа. «Поразительно детальная иллюзия», подумала я, когда его рука медленно, но уверенно повела мою выше – к ключицам, - чуть задержалась на шее, в том месте, где пульсировала жилка и наконец заставила коснуться губ. Вопреки моим подозрениям они оказались мягкими и немного влажными. Закружилась голова; я была почти готова прервать игру, когда мальчишка сам убрал мою ладонь со своего лица и принудил коснуться запястья. Он резко сжал кулак, нетерпеливо продвигая меня к самому основанию кисти, туда, где должен был биться пульс, и мой палец мгновенно утоп в открывшейся щели, будто плоть его неожиданно разошлась по тонкому, незаметному шву. Я дёрнулась и распахнула глаза. - Отпусти, - испуганно зашептала я. - Тебе нравится сюрприз? – так же шёпотом спросил демон, поднося к моему лицу второе запястье. – Такой хороший, острый был ножик, посмотри, как ровно, - сказал он, демонстрируя нежно-розовое обескровленное мясо, глубокую рану, похожую на широкий, безгубый рот. Я скривилась и поспешно отвела взгляд. - Ясно, к чему ты клонишь, ясно! – захныкала я, отчаянно высвобождая руку из его хватки. – Ванная, нож, резаные запястья... Чего ты ещё хочешь, ну? Раскаяния, страха, унижений?.. - Чего я хочу? – хмыкнул он. – Чтобы ты довела этого мальчишку до черты; вот тогда-то и начнётся настоящее веселье! У него столько тайных страхов, столько плохих воспоминаний – тебе даже не снилось! А еще он так мило сопротивляется; даже смотреть на тебя не мог по началу, помнишь? Зато теперь-то как привязался. - Ты же его уже сюда затянул, ты же его уже сума сводишь, чего еще?! – возмутилась я. - Глупое дитя! – снисходительно улыбнулся он. – У меня нет на него прав, я им не владею. А всё это временное помешательство происходит только благодаря тебе; не появись он в твоих гадких фантазиях, я бы не получил такого широкого доступа к его драгоценному сознанию. Я стиснула кулаки, а он, словно почувствовав, что собираюсь с силами для победного рывка, разжал хватку так неожиданно, что я свалилась на кафельный пол, не сумев вовремя остановиться и удержать равновесие. - Не перестаю я вам удивляться, - снова заговорил он, изучая меня с высоты своего роста. - Нам?! Где настоящий Гарри, ублюдок?! – зашипела я, приподнимаясь на локтях. - Вам, вам – людям, - он деловито скрестил руки на груди, полностью проигнорировав мой выпад. – Почему глупые, обеспеченные девчонки вроде тебя настолько часто делают это? Он выдержал многозначительную паузу, наблюдая за тем, как я пытаюсь подняться. - Почему именно такие, как ты чаще всего сводят счёты с жизнью? Ему, например, было бы намного логичнее избавить себя от мучений и страшной судьбы подобным образом, переложив бремя тяжких решений на чужие плечи, плюнуть на всю эту чёртову кутерьму… Как жаль, что это только иллюзия, - обиженно скривился он, снова демонстрируя мне свои порезы. – Как же жаль! Я хотела ответить, оправдаться, сказать нечто умное про смысл и цели, но не смогла. Во рту пересохло, а на глаза навернулись слёзы. - Вот-вот, - кивнул мальчишка, - я и говорю. Вечно ко мне попадают такие жалкие, недостойные внимания существа. - А никто и не просил тратить на меня время, - оскалилась я, зло смахивая капли и уверенно поднимаясь на ноги. – Моя жизнь и мой выбор тебя никогда не касались, тварь! - У-тю-тю, какие мы агрессивные! – рассмеялся он, удерживая меня за локоть. - Пусти! – зашипела я, грубо отталкивая его и направляясь в сторону большого напольного зеркала. – Я не собираюсь больше играть по твоим правилам и сидеть здесь, в этой проклятой темноте. Иллюзорная реальность не подвела, и маленькие, стилизованные под факелы светильники действительно оказались на том самом месте, где и ожидалось. Я быстро щёлкнула выключателями; комната озарилась мягким желтоватым светом, а белёсый, тяжёлый пар мгновенно исчез, не оставив после себя ни следа. Я быстро посмотрела через плечо, одарила подменного Поттера неприязненным взглядом и по инерции заглянула в зеркало. В данный момент собственное отражение волновало меня в последнюю очередь; я скорее хотела проконтролировать действия мальчишки, но в страхе отшатнулась прочь, потому что в золоченой прямоугольной раме прямо передо мной возник всё тот же бледный, черноволосый мальчишка. Он находился так близко к стеклу, что, казалось, протяни руку, обязательно ухватишь его за футболку, и все встанет на свои места. Я положила ладонь на холодную поверхность ложного зеркала, и обернулась назад. Не знаю, что именно я хотела обнаружить в чертах застывшего посреди беспорядка моей ванной комнаты демона, но сердце неприятно ёкнуло, когда я ощутила исходящую от него волну спокойствия. На его невозмутимом лице застыло превосходство, красноречиво поясняя, что моё открытие абсолютно ничего не меняет. И это не смотря на то, что по другую сторону зеркала происходили знаковые вещи. Подсознание утверждало, что зазеркальный Поттер - настоящий. К своей собственной радости, я умудрилась сохранить мышление незамутнённым и рассуждала вполне трезво, но отчаянное желание зацепиться хоть за что-нибудь, выстроить логическую цепочку событий, которая не развалится от нежданной ухмылки или колючего, нечеловеческого взгляда, могло сыграть со мной дурную шутку. Я прильнула к зеркалу, почти уверенная, что Гарри обернётся, заметит, посмотрит на меня, уверит одним своим видом - уставшим, растрёпанным, потерянным, - да каким угодно, лишь бы присущим ему, что он-то настоящий. Но он, совсем, как я сама пару секунд тому назад, явно не собирался любоваться своим отражением; его взгляд надёжно приковала другая картина. В комнате было всё ещё влажно и зеркало с моей стороны бороздили мутные капли, мешая хорошенько всё разглядеть. Я торопливо смахивала влагу ладонями, почти физически ощущая, что с каждой секундой упускаю драгоценное время. Сердце ощутимо билось в рёбра, движения были резкими и не скоординированными… Мальчишка позади меня тихо засмеялся. Отражённый Гарри просто обязан был быть настоящим, во всяком случае, выглядел он не менее встревожено, чем я сама. Кажется, он что-то говорил; губы его заметно шевелились, но как ни старалась, разобрать его слов я так и не смогла. Он вскинул руку, будто предостерегая кого-то от чего-то, сделал один неуверенный шаг вглубь комнаты, и непонятная белёсая пелена вокруг него вдруг померкла, потеряла плотность. Теперь она была скорее похожа на живую колышущуюся тень, неравномерно распределившуюся по углам отражённой комнаты, осев на туалетном столике и большой белой ванне с кривыми ножками тонкой, едва различимой паутиной. Я ещё раз обернулась и лихорадочно оглядела то пространство, в котором находилась; странное зеркало отображало всё, кроме меня самой и моего ненавистного демона. - Что это? - даже не пытаясь контролировать свой голос, выкрикнула я. Поддельный Поттер только пожал плечами и заметно усмехнулся. Он так и не сдвинулся с места; вся его поза говорила о том, что ситуация находится под абсолютным, хозяйским контролем. Когда я снова обратилась к зеркалу, любые вопросы отпали сами собой. Рядом с отражённым Гарри возник ещё один человек. Я прищурилась, безотчётно рассчитывая на то, что увиденное - просто обман зрения, но такое откровенно живое, подвижное тело не могло пригрезиться даже здесь. Это была девушка. У неё были тёмные, спутанные волосы, скрывающие большую часть спины. Она застыла возле ванны, и мне на миг показалось, что она одета в длинное кремовое платье. Осевшие на поверхности зеркала полупрозрачные капли и затянутый испариной левый край сделали своё дело; стоило мне посмотреть на все под другим углом, как светлые полы наряда испарились без следа, оставив девушку абсолютно нагой. Она была настолько бледна, что сперва показалась мне очередным призраком. Её тонкие, худые руки, острые плечи и длинные ноги со смешно выпирающими коленками напомнили мне меня в шестнадцать лет. Отражённый Гарри протянул к ней ладонь, и она неторопливо обернулась. Где-то глубоко в подсознании я надеялась, что ошибаюсь, но отрицать очевидное с каждой минутой становилось всё сложнее. То, что передо мной моё собственное тело, мой собственный двойник, едва укладывалось в голове. Я до последнего держалась за глупую, наивную надежду. У меня было право на самообман, и я ненавидела себя за это. - Настало время раскрывать карты, не так ли? - раздалось из-за спины. Я закусила губу, но промолчала, жадно всматриваясь в параллельную реальность, погружаясь в прошлое и вспоминая подробности памятного дня, когда случилось то, чему только предстояло произойти сейчас. Девушка сонно прикрыла веки, проигнорировав слова и действия отражённого Гарри. Она видела его, но словно не воспринимала, считая нелепым предсмертным видением. Она запрокинула голову и раскинула руки в стороны, оросив пространство алыми каплями. На зеркале повисло три или четыре тёмные точки, и только тогда я поняла, что всё самое страшное уже случилось; белую кожу девушки испачкали множественные кровоподтёки, она опустила руки и кровь стекала с пальцев, быстро собираясь в чёрные лужицы у её ног. Я сжала кулаки, изо всех сил удерживая себя от очередного необдуманного поступка, заворожено наблюдая за медленными, спокойными движениями искусной подделки. Казалось, будто она совершенно равнодушна ко всему происходящему. Я попыталась воскресить в памяти те чувства, что испытывала, когда порезала себе вены, но словно впала в ступор. Я никогда не видела себя со стороны, не видела себя ТАК. Девушка подошла к ванне и не торопясь опустила руки в горячую, дымящуюся воду. Я не видела её лица, но спустя секунду отражённый Гарри встрепенулся. Мне показалось, будто он собирается с духом, чтобы... Чтобы что? Я представила, как он бросается к девушке у ванной, осторожно дотрагивается до обнажённой спины, отводит налипшие на влажную кожу волосы, и вдоль позвоночника побежали мурашки. Однако мальчишка за стеклом ни на какие действия не решался, остервенело кусая покрасневшую нижнюю губу. Небрежно снятая с меня копия упорно не замечала его присутствия, создавая впечатление полной уединенности, неприкосновенности. Будто окутанная сном, неправильным наркотическим дурманом, девушка не спеша обогнула чашку ванной и теперь со знанием дела выводила что-то на кафельной стенке позади. Я сжала кулак и с силой ударила по зеркалу; блестящая поверхность вздрогнула, как живая, и пошла лёгкой рябью, словно вода, в которую бросили небольшой камешек. По телу снова побежали мурашки, но на сей раз из-за того, что в комнате заметно похолодало. Я опасливо покосилась на поддельного Поттера. Он всё так же стоял посреди ванной, и усмехался, усмехался без конца. Создавалось навязчивое впечатление, что эта чёртова ухмылка никогда не сойдёт с его губ. Он читал меня, как раскрытую книгу, получая удовольствие от каждой новой строчки. Мои щёки горели огнём, но я не решалась даже ладонь приложить, чтобы остудить этот жар. На какие-то мгновения, пока длился наш зрительный контакт, меня словно парализовало; я уставилась на него, не смея моргнуть, ощущая, как под влажную рубашку просачивается колючий февральский холод. Этот Поттер казался выцветшей копией того, настоящего, настолько он был бледен; лицо, как чёрно-белая фотография, холодное, мраморное... Я чувствовала, как предательски подкашиваются ноги норовя лишить меня опоры, когда мне отчего-то вспомнился сад у родительского дома, последняя прогулка перед отъездом в школу. Накануне как раз ударил хорошенький морозец; узкие дорожки и прикрытые магическими куполами плодоносящие яблони припорошило тонким слоем свежего снега. Я оставила теплицы и вышла под открытое небо, чтобы пройтись меж "тёплых", укутанных деревьев и собрать несколько созревших фруктов. В голове была странная, уютная пустота. Меня не пугало это состояние - шок прошедших дней всё ещё бережно блокировал опасные мысли, позволяя просто отдохнуть. И я пользовалась моментом, в кой-то веке не раздумывая о будущем и работе, заранее внушающей отвращение. Тогда я впервые не винила себя во всех смертных грехах, которые вечно приписывала на свой счёт, в которые вжилась и раньше никогда не задумывалась об этом, как о чём-то навязанном, поселившемся во мне с молчаливого согласия родных. Мысли были чисты, а воздух свеж, и страх перед свершённым испарялся сам собой, развеивался, как залежалая пыль на ветру. Я вздрогнула и моргнула, возвращаясь в сон-реальность. Мальчишка больше не сверлил меня взглядом; его ярко-зелёные глаза словно заволокло туманом. Я поёжилась и снова обратилась к зеркалу, но вовсе не ради того, чтобы продолжать наблюдать за этим дешёвым представлением; мой второй удар был достаточно сильным, чтобы затряслась вся рама. - Если разобьёшь, восстановить не получится, - вкрадчиво уверил мальчишка. Я обернулась на голос, готовая к очередной "содержательной" беседе, но глаза поддельного Поттера всё так же слепо таращились в пустоту, напоминая собой две чаши наполненные дымом и снегом. - Прошу, останови это, - начала я, но осеклась, неуверенная, слышит ли он меня вообще, нужно ли ему моё жалкое унижение или уже достаточно самой созданной ситуации. - Позволь ему увидеть меня! Ведь он не причём, ведь он... Мальчишка молчал, на глазах превращаясь в бесцветную, безглазую куклу, искусно вырубленную ледяную фигуру каким-то чудом сохранившую печать живого человека. Я оставила мольбы, развернулась и ещё раз ударила в зеркало, которое больше не отражало, а только искажало возможную картинку своей непрекращающейся рябью. Я вовсе не рассчитывала на то, что от этого слабого, наполненного безнадёжностью удара изменится хоть что-то, полностью уверенная - между зеркалами нет никакого реального контакта, но рука неожиданно плавно погрузилась в серебро. Спустя секунды, я опасливо вытянула её обратно и приложила к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Зеркальная поверхность не разглаживалась утомительные несколько минут, и это вынужденное ожидание показалось мне самым тяжёлым испытанием за всё время пребывания здесь. Я надеялась, что оно будет оправданным и не ошиблась. Сил на ликование практически не оставалось, поэтому я просто измождено облокотилась на громоздкую раму, пытаясь как можно отчётливее разглядеть колышущийся силуэт стремительно приближающегося ко мне Гарри. - Увидел наконец-то, - облегчённо проговорила я. Когда парень положил ладонь на поверхность зеркала, я готова была поспорить, что на той стороне оно предательски спокойно и неприступно. Его фигура всё ещё расплывалась, но упустить то, как он взволнованно засуетился, я не могла. - Возьмётся за палочку - пиши «пропало», - едва слышно прошелестел Поттер с моей стороны. Поражённая его словами, я слишком резко оторвала руки от рамы с желанием показать Гарри, что палочка здесь не поможет, и сама не заметила, как с головой нырнула в ледяную серебряную воду. Следующими ощущениями были удивительно тёплые руки. Я упала мальчишке прямо в объятья и мигом вспомнила, каково это находиться рядом с живым, реальным человеком. Никакого инфернального холода и тумана - я словно попала в свою настоящую ванную комнату. Меня мгновенно окутал мягкий, чуть влажный воздух и едва уловимые запахи любимых шампуней, от которых в прежней комнате не осталось и следа. - Это ты, - без тени вопроса констатировала я. Кажется, он хотел отстраниться, но я не позволила контакту разорваться, без стеснения наслаждаясь теплом его тела и движением напряжённых ладоней по своей спине. - Мне вечно чего-то не хватало, чтобы жизнь обрела подобие смысла... – раздался мой собственный голос, грубо нарушая атмосферу уединения. Гарри ощутимо вздрогнул, и объятья всё-таки распались. - Это, - начала было я, указывая на приближающуюся к нам девушку, но мальчишка тут же меня перебил. - Я знаю. У него был усталый вид. Когда мы расстались, он выглядел лучше, и мне оставалось только догадываться, каким испытаниям его успели подвергнуть. Мне хотелось немедленно отбросить всё прочее и удариться в извинения, но мальчишка шагнул прочь, стараясь даже не смотреть в мою сторону. Губы его сжались в уже знакомую неприступную линию, волосы набрали влагу и торчали во все стороны... - Ничто не меняется, - произнесла девушка, разведя окровавленные руки в стороны. - Независимо от того, играешь ли ты в эту игру или она играет в тебя. Я, не глядя, нашла ладонь Гарри и ухватилась за неё, дёрнула, притягивая его к себе, безотчётно желая хоть как-то уберечь, сохранить его рядом. Он повиновался, но взгляд его был неизменно прикован к моей копии - сонной, обескровленной, бесцветной, совсем, как тот, другой Гарри, оставшийся за зеркальной завесой. Мальчишка не спускал с неё глаз, и она просто не могла этого не заметить. Её бледные, чуть розовые губы растянулись в приятной улыбке, и девушка кокетливо потупила глаза. «Совсем, как настоящая!» - пронеслось в голове, и я в очередной раз забылась. Мне представилось, будто смотрю в зеркало на своё отражение, что это я стою сейчас посреди комнаты, что это мои волосы змейками облепили спину и плечи, а по пальцам не иссякающим потоком стекает остывающая, чёрная кровь… Я любовалась на девушку и не могла заставить себя отвернуться, даже просто моргнуть не удавалось. Всё в ней, в её чертах, было так знакомо и привычно; удивительно хрупкая, совсем ещё юная. Тело, как гладкое белое тесто, длинные ноги, изящные ступни, красивые руки – тонкая работа, словно вылепленная чьими-то умелыми пальцами кукла с аристократичным, слегка надменным лицом. Намокшие волосы превратились в тёмные, почти чёрные, и только глаза вызывали недоверие, глаза были совсем чужие, светло-золотистые, как сахарный мёд. У меня никогда не было таких глаз, даже в самые солнечные дни они не становились настолько прозрачными. Их пустая глубина, животный магнетизм пугали и завораживали. Было в этом что-то общее с ярко-зелёным, ненастоящим цветом глаз поддельного Поттера, с его искусственной привлекательностью, точёными, правильными чертами, которых не наблюдалось у настоящего Гарри. Такие незаметные изменения таились практически во всём, что показывал мне этот новый мир, словно обклеенный субъективными идеализированными образами из моей головы. Да если бы не они, я бы никогда не плела в голове полотна странных фантазий из бесстыдных желаний, о существовании которых раньше даже не догадывалась. Девушка закусила губу, подняла глаза и посмотрела на меня. Я представила, как выгляжу сейчас, как выглядела тогда, и с каким-то мазохистским удовольствием отметила, что далеко не так хороша, насколько могла бы быть. На чистом, гладком лице копии не залегло ни единой морщинки, с него словно убрали все неровности, сгладили недостатки. Никакой усталости или тёмных кругов под глазами, только рафинированная красота, концентрат того, что могла дать мне моя внешность. - А смерть совсем не так ужасна, как говорят, - заговорщицки прошептала она, не сводя с меня своих больших медовых глаз. – Дорогая моя агония, сладкая мука – мне есть, куда идти. Она переместила взгляд на Гарри, дотронулась до себя кончиками пальцев, и медленно провела кровавую линию от лобка с чуть завивающимися волосами до самого горла, до нежной впадинки между ключицами, будто визуально разделяя себя на две половины. - Я больше ничего не чувствую, я больше ничего не должна. Говорят, невозможно убежать, а я убежала. Ни смысла, ни логики, ни ответственности – всё это осталось позади. Правильно ты сделала тогда, Мия, - серьёзно сказала девушка, и мне показалось, что до сего момента со мной говорил кто-то другой. – Вот только дело своё до конца не довела. Мучаешься теперь, милая. Она жалостливо изогнула свои красивые бровки и потянулась ко мне, словно хотела обнять, успокоить. Я остолбенела, мысленно перебирая произнесённые ей слова, и оказалась неспособна даже на то, чтобы просто отстраниться. - Даже не думай! – вдруг жёстко сказал Гарри, предостерегающе вынимая из-за пояса спасительную палочку. Деланная скорбь по моей неоконченной жизни мигом сменилась на выражение безразличия и брезгливого пресыщения. - Ох, ах, - скривилась она. – Смотри, но не трогай, да? Её золотисто-жёлтые глаза ещё раз внимательно изучили мальчишку и заметно потемнели, становясь похожими на мои - карие. - Ммм… - протянула она, поднесла руку ко рту и неприлично облизнула средний и указательный пальцы. – Хочешь? Моё сердце сделало сальто, и я наконец смогла оторваться от созерцания собственной модернизированной копии. Гарри продолжал держать девушку под прицелом. По его каменному лицу трудно было прочитать истинные эмоции, но на скулах заметно ходили желваки. Девушка оскалилась, демонстрируя ряд ровных, белых зубов. - Хочешь, - утвердительно шепнула она. – Ещё как, сладкий мальчик. Я была уверена, что она попытается приблизиться к нему, но копия сделала шаг назад, развернулась, игнорируя палочку, и двинулась в сторону белого комода с цветочными лепестками в верхнем ящичке и большого старинного зеркала, украшенного громоздкой, помпезной рамой. Сперва в нём отражалась лишь пустая ванная комната, но стоило мне только подумать о том, что оно могло бы показать, как за стеклом проступил полуобнажённый юноша – дикая фантазия моего подсознания, мой ненавистный демон. Он протянул руку, и, совсем, как я сама до этого, погрузил её в ложное серебро. Когда его раскрытая ладонь оказалась досягаема, девушка уверенно вложила в неё свою маленькую, узкую кисть. Один быстрый рывок, и двойники оказались по ту сторону.