Мой.

- Деймон! – от стен отдается глухой стук каблуков, - Деймон! – Джо с размаху открывает дверь в кабинет, - Деймон! - Сестренка, привет! Он сидит за столом, сосредоточенно печатая что-то на своем ноутбуке, две части которого уже держатся друг за друга только что не руками, и Джо невольно улыбается от осознания того, что за годы ее любимый братик так и не изменился. Несмотря на то, что в старшей школе Деймон менял увлечения и девушек настолько часто, что в какой-то момент семья просто перестала заморачиваться, запоминая его новое хобби и имя новой подружки, телефон и компьютер он всегда использовал до последнего, очень болезненно относясь к их замене. На рассвете сенсорных телефонов он ходил в ботинках за пару тысяч, в дорогущих золотых часах и с кнопочной nokia, перемотанной в двух местах изолентой. Теперь с этим чудо-девайсом, конечно же, пришлось расстаться, причем, не столько из-за того, что нужен был телефон более модный, удобный и современный, сколько из-за того, что в один прекрасный день, давая очередное интервью, на берегу озера, Деймон случайно утопил в этом озере свой обожаемый артефакт. Потом он еще долго нырял, пытаясь найти его, но, вопреки его надеждам и на радость родным, так и не нашел. А, вот, ноутбук пока мужественно держался. - Мама звонила, - Джо наклоняется и ласково целует брата в щеку, - жалуется, что давно тебя не видела. - Хорошо, - Деймон, не отрываясь смотрит в экран на ровные и непонятные Джо ряды семизначных цифр, - я сфотографируюсь со всех сторон и пришлю ей коллажиком. - Деймон!!! - Старшенькая, я занят! – он, наконец, отрывается от своих таблиц и резко оборачивается к сестре, - я не спал три ночи, я устал, у меня куча дел, и, как выяснилось, куча косяков на память от этого гения бизнеса по имени Энди Стар. Я люблю тебя. Пожалуйста, теперь оставь меня в покое. Джо удивленно приподнимает бровь, отчаянно пытаясь понять, что, а главное, когда, успело так измениться в ее ненаглядном брате. Складывалось ощущение, что ему, впервые за прошедшие три года, снова стал интересен его же собственный фонд. Наверное, Энди и была гением бизнеса, только вот, это, судя по всему, был какой-то другой бизнес, не имевший к ее Деймону никакого отношения. Она когда-то так уверенно взялась за дело, что отбила у самого создателя этого дела, какое-либо желание им заниматься. Деймон, когда-то с нуля основавший фонд и раскрутивший его в поразительно короткие сроки, так же быстро превратился из действовавшего президента в свадебного генерала, который не делал ничего, кроме декламирования неискренних, очень талантливо написанных и поданных речей. - Сальватор, я чуть вены не вскрыла, пока… - Валери застывает в дверях, с улыбкой глядя на то, как глаза Джо с каждой секундой становятся все больше и больше. - Велл? - Привет, милая. Ее серо-голубые глаза, очень похожи по цвету на глаза Деймона, от чего их часто принимали за брата и сестру. Особенно в тот период, когда Валери красила свои светлые соломенно-пшеничные волосы в темный, почти черный цвет, становясь от этого неестественно бледной, почти такой же, как Деймон. Между ними никогда не было ничего большего. Просто дружба. Искренняя и настоящая. Та дружба, которая не давала сбоев даже, когда в колледже они вместе напивались на каждой вечеринке, та дружба, при которой не надо было на всякий случай носить с собой презерватив, та дружба, за которой не было, и, что самое главное, не могло быть ничего другого. - Деймон, что, полз на коленях от своего дома до твоего? – Джо с сомнением смотрит на Валери, и та начинает хихикать. - Нет. Он просто извинился. - Странно… я ставила на то, что ты никогда его не простишь. - Вы на это спорили? - Разумеется. Девушки начинают хохотать, а Деймон недовольно закатывает глаза, всем своим видом показывая, что у них совершенно несмешные и неуместные шутки, которые он слушает просто из вежливости. - Ты уже знаешь, что у нас новая любовь? – Джо подходит к кофе машине и, умоляюще глядя на нее, нажимает на кнопку с надписью «капучино», - дорогая, ну, пожалуйста… - Про любовь знаю, - Валери кивает, доставая чашки, - вы так и не поменяли этого монстра? – она указывает подбородком на царственно гордую машину, которая не издает ни единого звука, и Джо тут же делает страшные глаза. - Тсс..! не говори так при ней, она обижается. *** «Привет, дневник. Прости, но мне с каждым разом все труднее называть тебя дорогим. Хотя, ты мне все дороже и дороже, потому что кроме тебя мне совершенно не с кем поговорить. Он не говорит со мной. И не приходит. И именно это хуже всего. Нет… хуже другое. Хуже всего то что я… черт. Его нет уже третьи сутки. Я не могу спать, есть, пить. Я ничего не хочу. Я, как та собака на вокзале, сижу в его кабинете и смотрю в окно. Из этого окна лучше всего видно подъезд к дому. И я гипнотизирую эту чертову дорогу, в надежде, что сейчас на ней появится его машина. Не появляется. Я не должна скучать по нему. Не должна ждать. Прошло два месяца, как я в этом идиотском плену, и это были два месяца Ада. Я покалечена. Унижена. Избита. У меня болит каждая чертова клеточка тела. Я вся в синяках. Я не понимаю, почему, он нужен мне для того, чтобы заснуть. Я должна радоваться тому, что его нет. Но я почему-то не радуюсь. Я обнимаю его свитер, вдыхаю его запах, но ничего не помогает. Его духи, его вещи… его любимый марципан… я ем его тоннами. Наверное, потому что в доме его годовые запасы. Сейчас это единственное, что я могу проглотить, но мне не помогает. Болит что-то внутри. Здравый смысл подсказывает, что это желудок, но это… я знаю, так болит душа. Он монстр. Зверь. Он стал таким не просто так. Ни один злодей не рождается злодеем. Это просто герой… как же там говорится..? герой, чья история не была рассказана… как-то так, вроде. Почему-то мне кажется, что его можно спасти. Кого угодно можно спасти, но он… он добрый. Вернее, он не злой. В нем, внутри… в нем этого нет. И он не беспощадный. Где-то глубоко в нем все еще остается человек. И этот человек прекрасен. Он способен видеть прекрасное. То, что не замечают все остальные. И почему-то мне кажется, что он уже не так сильно бьет. А, может быть, я просто привыкла. Машина. Не его. И я уже ненавижу эту пустую дорогу.» *** - Я принесла тебе шоколадку, - Кэролайн протягивает Рейне шоколадный батончик и пристально смотрит на подругу, - что не так? - Все в порядке, - Рейна молча достает из шкафчика две чашки и с глухим ударом ставит их на стол, - просто не выспалась. - Круз, я знаю тебя… замнем, сколько лет? - Двадцать пять, - черные глаза пристально смотрят на блондинку, - с тех самых пор, как нас перепутали в роддоме и меня принесли Лиз на кормление. - Если бы мои родители оба не были светлыми, произошло бы непоправимое, - Кэролайн хихикает, распаковывая шоколадку, - с марципаном. - Ты сдурела? – Рейна удивлено приподнимает бровь, - на хрена? - Не знаю, - Кэролайн медленно качает головой, - ты скажи. Огромные черные глаза медленно закатываются, Рейна облокачивается руками о край стола, и тяжело вздыхает, облизывая губы. Начало осени для нее всегда протекает очень тяжело. Прошло много лет, но вся нервозность этого времени никуда не ушла. И боль за некогда любимого человека с годами не притупилась, не начала восприниматься менее остро, не испарилась. Она не стерлась. С ней ничего не произошло. Наверное, это нормально для любого более-менее здорового человека. Память рано или поздно блокирует все плохое, оставляя только светлые воспоминания. О боли и унижении она не забыла, но где-то глубоко внутри весь этот кошмар, словно, стал ассоциироваться у нее с кем-то другим. - У тебя телефон звонит, ты не слышишь? – Кэролайн удивлено приподнимает бровь, глазами указывая подруге на ее истерично мигающий iPhone. - Да! – Рейна хватает трубку и едва заметно улыбается, услышав до боли знакомый счастливый голос, - я очень рада. Да. Да. Ну, я даже не сомневалась, - она начинает хохотать, как Кэролайн кажется, совершенно неискренне, и переводит на подругу огромные, вопреки ожиданиям, совершенно пустые глаза, - конечно, здесь, где ей еще быть? Да. Хорошо, - она чуть отводит телефон в сторону, - тебе привет. - Ага, - Кэролайн кивает, почему-то жестами изображая, чтобы от нее тоже передали привет. - И тебя туда же, - Рейна наливает чай и морщится, капнув кипятком себе на пальцы, - договорились. Целую тебя. Пока. Она вешает трубку, молча берет кружки и, не глядя на подругу ставит их на стол. Можно даже не ждать, когда ее любимая голубоглазая блондинка заговорит. Не надо быть пророком, чтобы понять, что именно Кэролайн хочет высказать ей. Этот разговор повторялся уже не раз и не два. И Рейна всегда соглашалась с подругой, потому что знала: она права. К сожалению, только, от этого ничего не менялось. - Она ни в чем не… - Заткнись! – Рейна морщится, а на лице Кэролайн не вздрагивает ни один мускул. - …виновата, - блондинка невозмутимо делает глоток чая, - и не зачем так орать. *** - Вот это внезапно, - Энди насмешливо смотрит на Роуз, стоящую возле ее дома, - хотя, нет, вру. Я же говорила, что ты приползешь. Проблемы в Раю? - Не могу дозвониться до Деймона… - Не удивила, - Энди брезгливо морщится. - Блин, я серьезно! – Роуз сверкает глазами, - его, как ветром сдуло! - По-моему, я тебя предупреждала, – Энди внимательно смотрит на нее, - нет? Я путаю? Очнись, спящая красавица! Это Деймон! Мой пример тебя ничему не научил? Он носил меня на руках, а потом кинул, как только у него встал на эту малолетнюю шалаву! И, кстати, если ты все еще думаешь о нем лучше, чем он того заслуживает, то зря, потому что я только что получила документы. DSF и все его заслуги официально не имеют ко мне никакого отношения! Адвокаты Сальваторов постарались. Я, правда, слабо себе представляю, как он будет без меня справляться с фондом, но… - Валери вернулась в DSF, - на одном дыхании выпаливает Роуз и Энди застывает. - Я думала, что это дно, но снизу постучали… - Что..? - Ничего, - она слабо усмехается и окидывает Роуз немного презрительным, немного сочувственным взглядом, - место любимой девушки и место лучшей подруги занято. Не нами. Идем, - она тяжело вздыхает и кивает Роуз на дверь своего дома, - угощу тебя кофе. *** - С дорогиии!!! – Елена со смехом разгоняется на самокате и врезается в Деймона, утыкаясь носом ему в плечо. - Ты сумасшедшая? – Деймон глупо улыбается, обнимая ее за плечи и с интересом заглядывает в бешеные, счастливо горящие глаза. На ней короткие джинсовые шорты, ярко малиновая толстовка, волосы забраны в смешное подобие двух хвостиков. Она широко улыбается, привычно отводя взгляд, и раскрасневшиеся щеки в этот раз полыхают как-то слишком уж соблазнительно. - Почему сумасшедшая? – она хихикает, стараясь выровнять дыхание. - Как тебе сказать, - он с интересом оглядывает ее внешний вид, - ко мне на свидание обычно приходят в узком вечернем платье и на каблуках. - В таком виде я уже была, - Елена краснеет еще сильнее, продолжая безудержно улыбаться, - и, надо сказать, очень удачно. - Ты не обалдела? – он запускает руку ей в волосы и, несильно прихватив за чуть вьющуюся прядь, приподнимает ее лицо, вынуждая посмотреть в глаза, - засранка. - Мистер Сальватор, - шоколадные глаза становятся какими-то совершенно дикими и игривыми, - Вы когда-нибудь катались на самокате? - Вызов? - Именно он. - Ты это хотя бы не украла? - Ты не захочешь услышать ответ. Деймон сверкает глазами, резко подаваясь вперед, и Елена, поспешно схватив свой самокат, с визгами бросается удирать от него. Сердце бешено колотится, разрываясь между желанием, чтобы он поскорее догнал ее и каким-то бешеным сумасшедшим азартом: удастся ли удрать? Ноги путаются, едва не слетая с тонкой площадочки самоката, высокие белые кеды, практически, сливаются в единую линию, оттого, с какой силой и частотой она отталкивается от свежего, соблазнительно гладкого асфальта. Это впервые. Все впервые, и, наверное, первый раз у нее в душе поселяется такое дикое, неуемное, сумасшедшее ощущение счастья. Внутри все сжимается в комочек, и Елена едва не повизгивает от удовольствия, перемешивающегося с волнением и страхом. Что будет, когда он поймает ее? Поцелуй? Смех? А, если не поймает? А, если он не такой веселый, как ей показалось вначале? Он ведь уже взрослый. Серьезный. Но почему-то она уверена, что эта глупая гонка забавляет его точно так же, как и ее. - Сто баксов за этого беглеца на самокате!!! – Деймон бежит за ней, но не успевает, вполне ожидаемо, проигрывая ее самокату, и бешено смотрит вокруг, тоже, очевидно, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Елена взвизгивает от восторга, переводит дыхание, посильнее отталкивается и тут же оказывается в чьих-то руках. - Спасибо! – через секунду Деймон, тяжело дыша, оказывается рядом, достает из кармана несколько стодолларовых купюр протягивает одну какому-то парню, кивает ему, наигранно грозно смотрит на Елену, и, крепко сжав руль ее самоката, чуть приобнимает ее за талию, становясь напротив, и, начисто отрезая все пути для побега, - повеселилась? - его голос хрипнет, глаза опасно темнеют, а Елена вдруг начинает реже дышать. - Тебе не понравилось? – она снова начинает нервно кусать губы, и Деймон, глядя на это, медленно облизывает свои. - Очень понравилось, - он чуть сильнее прижимает ее к себе, и Елена сдавленно вскрикивает, - но воспитательные меры, по отношению к беглым преступникам, мне понравятся еще больше. - Что..? - Поехали ко мне! – он подхватывает ее на руки, и она со счастливым смехом, вцепляется ему в шею. Вот он. Добрый, заботливый, нежный. Красивый. Богатый. Именно такой, о каком она всегда мечтала. О каком все мечтают. Он может подарить ей дом и семью. Детей. И она будет сыта, хорошо одета, ухожена и счастлива. Она сможет купить своим детям какую угодно коляску, любые, даже самые хорошие вещи, сможет сшить себе красивое свадебное платье, и, если Деймон разрешит, купить дорогую собаку. И не нужно будет экономить, считать деньги, или волноваться, что муж вернется домой пьяным и в плохом настроении. Он не будет кричать на нее или поднимать руку. В их первый раз он был настолько нежен, что ей почти не было больно, а ведь она знала, что это очень большая редкость. Он будет дарить ей цветы, а она варить ему кофе и готовить еду. Он будет заниматься фондом, а она ждать его дома, и вместе с ним вечерами сочинять речи, размышлять о новых проектах, выбирать картинки для каких-нибудь фирменных маек, или просто молчать. Сидеть рядом на веранде и молча смотреть в темноту их заросшего сада. И ездить по миру. И покупать смешные милые безделушки для их уютного общего дома. И она сможет родить ему столько детей, сколько он захочет. Двух, трех… хоть пятерых. Она будет знать, что они всегда будут хорошо одеты и сыты. Они будут ходить в хорошую школу, а потом поступят в тот колледж, в какой захотят. Это то, о чем она мечтала столько, сколько себя помнила. И сейчас ее держал на руках человек, который мог все это ей дать. И это оказалось непередаваемое ощущение. - Я хочу тебя… - Деймон жарко шепчет это, чуть касаясь губами ее уха, и по телу Елены тут же проходит мелкая дрожь. - И я тебя.