Мой.

- Елена?! – Кэролайн ошарашенно отходит назад, непонимающе глядя перед собой, - откуда ты..? - Привет, Кэр! – девушка бросается обнимать подругу, звонко чмокает ее в щеку и счастливо мурлычет что-то. - Я думала, ты приедешь завтра, - Кэролайн с трудом отрывает ее от себя. - Я тоже, но… - Елена неуверенно преступает с ноги на ногу и ласково смотрит на Деймона, - Кэр… познакомься, это… мой парень. Деймон. - Тот самый? – Кэролайн широко улыбается, протягивая Деймону руку, - Сальватор? - Не знал, что я так популярен в Мистик-Фолс, - синие глаза светятся озорным блеском, и Кэролайн почему-то моментально принимает его. - Дать адрес дома Майклсонов, чтобы ты мог послать лазанью в благодарность за рекламу? - Спасибо. Думаю, один из жителей этого дома может меня пристрелить. - А я думаю, что не один! Елена смотрит на Деймона с нежностью, а на Кэролайн с восторгом и обожанием. Подобное никогда не произносилось вслух, но эта сумасшедшая голубоглазая блондинка и ее милая мама Лиз оказались единственными, кто никогда не предавал и не бросал ее. Даже, когда Рейна сбежала вслед за родителями, они не оставили ее. Целый год Елена прожила в их доме, была сыта, одета и любима. Если бы не семья Форбс, скорее всего, она бы пропала. И, хоть, в конечном счете, Рейна вернулась за ней, забрала, и все оставшееся время жила ей и для нее, этот год почему-то оказался как-то непозволительно важен. Он запал глубоко-глубоко, в самое сердце, и даже спустя время, Елена так и не смогла заставить себя об этом забыть. Тема предательства стала для нее за этот период навязчивой и больной. И, нет, она бы ни за что не подумала, что сестра может предать ее снова, но те детские воспоминания никому ненужного брошенного ребенка до сих пор не давали покоя. - А где Рейна? – Елена берет со стола бутылку воды и залпом делает несколько глотков, - караул, как хочется пить… - Наверху, - Кэролайн улыбается ей, - говорит по телефону. - А Лиз придет? - Конечно. Минут через пятнадцать, наверное. Только что звонила. - Мы всегда начинали отмечать день рождение Рейны накануне, - Елена подходит к Деймону и обнимается его, ласково глядя в глаза, - она родилась в пять минут первого ночи, так что… - Подожди, я только что понял… твоя сестра родилась в Хэллоуин? – Деймон улыбается, а Елена часто кивает. - Она любит шутить, что такая, как она, могла родиться только в этот день. - Деймон, как ты нашел время в любимый тыквенный праздник уехать из города от дел, друзей и родных? – Кэролайн относит на кухню бумажные пакеты с продуктами, которые Елена успела вручить ей и с грохотом опускает их на стол, - наверняка, ведь ты мог найти себе развлечение и получше. - Мог, - он спокойно кивает, проходя в дом, - но сейчас я с Еленой. Рейна – ее семья. А я воспитан так, что нет ничего важнее семьи. Елена приняла моих родных сразу и полностью. А значит, я должен принять ее близких. - Принять высокообразованных миллионеров, известных на весь мир гораздо проще, чем двадцатишестилетнюю алкоголичку, не так давно вылечившуюся от наркозависимости, - все вздрагивают от ледяного, даже немного звенящего голоса, и резко оборачиваются к лестнице. Прямая, гордая, без улыбки, как всегда в черном. Елена не помнила ее в другой одежде. Складывалось ощущение, что сестра, не снимая, носила траур. Оставался невыясненным вопрос: по кому? В ее детских воспоминаниях Рейна не смеялась. Она много читала, мало говорила, «оттаивала» только, когда видела Кэролайн. Прошло, наверное, около двух лет, прежде, чем сестра стала снова более-менее напоминать себя прежнюю. Она стала снова рассказывать о чем-то, в основном, об исследованиях и каких-то удивительных артефактах, о которых слышала или читала, и которые отчаянно мечтала найти. Потом она поехала в экспедицию, и неожиданно вернулись оттуда совершенно другой, новой, живой… во всяком случае, по сравнению с тем, какой она была все последнее время, это ее состояние вполне можно было назвать жизнью. Елена радовалась за нее, искренне желая, чтобы сестра все-таки, в конце концов, нашла свое счастье, но боль от того, что когда-то и она делала попытку отвернуться от нее, все еще не давала покоя. Потом в их доме стал появляться Клаус. Почему-то он всегда внушал Елене какой-то необъяснимый панический страх. Наверное, оттого, что всегда был слишком молчаливым и хмурым. Но он угощал вкусной едой, всегда приносил для нее, Елены какой-нибудь маленький подарочек или сувенир, да и Рейна всегда говорила Елене, чтобы она не волновалась, что он нервный и мрачный, но о не подлый. Рано или поздно, Елена поверила. Никлаус Майклсон навсегда стал для нее непонятным и необъяснимым, но, при этом, не подлым и не опасным. Сестра внушила ей, что этот человек никогда не причинит ей вреда. Во всяком случае, никогда не сделает этого против ее воли. Просить о таком никогда бы не смогло прийти ей в голову, а значит, Елене было не о чем волноваться. - Ты лечилась от наркозависимости? И удачно? – Деймон пристально смотрит на Рейну, и та криво улыбается в ответ. - Время покажет. Приход Лиз, и радость от встречи, крики, шум, и торт, который она принесла с собой, и добрые шутки, и Уэс, приехавший после смены в больнице, и красное вино, и коллективное ожидание времени рождения, и крики, когда большие настенные часы показывают 00:00, и еще одна порция восторга, когда наступает 00:04, и громкий счет до шестидесяти, и долгожданное наступление праздника, и крики «Поздравляем!», и поцелуи, и объятия, и подарки… и хоть бы раз за все это время, Рейна искренне улыбнулась. В голове глухим безжалостным эхом звучит голос Клауса, который орал на нее в этот день, семь лет назад. Каждый раз, как мозг вроде бы позволяет расслабиться, как по команде, начинает ныть больное колено, словно, напоминая о том, как жестоко он избил ее тогда. Избил, практически, до смерти, и, если бы не его отец, случайно приехавший в дом, скорее всего, Рейна, действительно, не выжила бы. *** - Если кто-то будет звонить, шли всех в жопу! – Коул с размаху бросает свой телефон в руки молоденькой девушке бармену, перепрыгивает через стойку и, сметя своим длинным черным плащом несколько пустых, идеально чистых стаканов, громко стуча каблуками мотоциклетных сапог, проходит внутрь бара, - где Паркер?! - Не верещи, я здесь, - недовольное, сильно помятое лицо, выглядывает из-за чуть приоткрытой двери и устало смотрит на друга, - ты офонарел? Костюма поскромнее не было? - Это Хэллоуин, придурок! - Коул с силой бьет парня по плечу, - праздник нечистой силы. Я вампир! - А похож на пидора. - Кай!!! – Кол сжимает кулаки, - еще слово и ты будешь похож на лягушку! - В смысле? - В смысле без зубов!!! Кай ворчит что-то невнятное, пошатываясь выбирается из огромного мягкого кресла-мешка, в котором сидит и шлепает к графину с водой. На нем потертые рваные джинсы, вся спина исцарапана какой-то очередной подружкой, короткие темные волосы в совершеннейшем беспорядке. Коул пристально смотрит на него и с трудом подавляет смешок, невольно ловя себя на мысли, что, за всего годы их знакомства, образ Кая, практически, не изменился. - Звонил Стефан, - Кай делает несколько больших глотков воды и блаженно прикрывает глаза, - старший Сальватор потащился к кому-то на день рождения, поэтому, если мы хотим праздновать с ним, то надо оставаться в Мистик-Фолс. Если «да», то Стеф сейчас приедет. - В смысле оставаться? – Коул забирает графин из рук друга и вопросительно смотрит на него, - Деймон в городе? - А я что сказал? – Кай недовольно закатывает глаза и начинает нервно озираться вокруг, - Лив!!! Лив, мать твою, где мой костюм?! Они дружили, практически, с самого детства. Коул Майклсон и Кай Паркер. Коул был старше на два с половиной года, но это совершенно не мешало им еще тогда, много лет назад, с легкостью найти общий язык. Потом появился Стефан. Такой же сумасшедший, как они, но, при этом, настолько образованный и начитанный, что ребята смотрели на него едва ли не открыв рот. Друзья часто приезжали к Стефану в Уитмор, и, так или иначе, видели Деймона. Взрослого, но не нудного, самостоятельного, но все еще веселого и по-хорошему бешеного. Кай, всегда мечтавший о старшем брате, и Коул, который устал от вечно мрачного, безумно мнительного и всегда закрытого от всего и всех, Клауса, буквально влюбились в Деймона. Он влетал домой, сваливаясь, как снег на голову, то из Европы, то с какой-нибудь интересной встречи. Громко говорил, смеялся, шутил. Взахлеб рассказывал о том, где он был и кого видел. Коул восхищенно наблюдал за ним и никак не мог понять, почему его собственный угрюмый и молчаливый брат так сильно ненавидит этого шумного и веселого парня? Конечно же, он прекрасно знал историю о расставании Клауса и Мередит, но, никогда не произнося этого вслух, где-то в глубине души точно знал: на ее месте, он бы ушел к Деймону. *** - Твою же мать, ты меня заикой сделаешь!!! – Валери чуть ни роняет свой кофе, глядя на Энди, которая тихо стоит в темноте ночного Уитмора, аккуратно прислонившись к ее машине. - И тебе привет. - Здравствуй, - девушка с трудом выравнивает дыхание и щелкает пультом сигнализации, - ты что-то хотела? А ведь они дружили когда-то. Хотя, на самом деле, толком подружиться они так и не успели, но, когда Деймон только сошелся с Энди, Валери приняла ее. Они вместе занимались фондом, участвовали в разных проектах. А потом одним прекрасным утром Деймон приехал и заявил, что он решил, что будет рациональнее, если фонд возглавит Энди. Валери предлагалось остаться ее помощницей. По вопросам связи с приютами и детскими домами. Естественно, Валери развернулась и ушла, а Энди, долго и страстно объясняла Деймону, что он молодец, а Валери глупая ревнивая дура. Он поверил. И прошло немало времени, прежде чем в ледяное самовлюбленное сердце синеглазого Аполлона закралась, наконец, мысль, что что-то в этой схеме все же пошло не так. Энди была до конца уверена, что Валери никогда его не простит, и, тем не менее… она простила. Простила, и вместе с этим, фактически, развязала Деймону руки. Снова возглавив фонд, милая и ранимая Велл, сделала существование Энди в жизни Деймона совершенно лишним атрибутом. Она больше была не нужна. Ни в личной жизни, ни на работе. - Нам надо поговорить, - Энди пристально смотрит в уверенные и немного насмешливые серо-зеленые глаза, и почему-то начинает чувствовать себя еще хуже, чем прежде. - Поговорить? – Валери с трудом подавляет смешок, - а смысл? - Послушай, ты не имела права..! - Чего?! – голос девушки вдруг становится ледяным, - я не имела права?! Ты, сука, влезла в мою жизнь и мой фонд. Ты разрушила к чертям собачьим все, что я строила много лет. И теперь ты считаешь возможным притащиться сюда и качать здесь своим какие-то мифические, никому неведомые права? Подруга, а ты не охренела? Еще одно слово, жест или взгляд в мою сторону, в сторону фонда, или же в сторону Деймона, я тебя по стенке размажу. Ты ходить только боком вперед будешь, ты поняла меня? - Велл..! - Вон пошла отсюда! – Валери сверкает глазами, - я повелась на твои сраные песни, которыми ты ездила мне по ушам всего один раз, так мне с головой хвалило. Второго раза не будет, мисс Стар. Поэтому на хрен с дороги. - Послушай… - Дай мне пройти. - Валери… - Я сказала, дай пройти!!! *** - Интересно, кто это? – Рейна хмурится, услышав громкий стук в дверь, и поднимается, чтобы открыть, но Кэролайн опережает ее. - Сиди, я посмотрю, - блондинка беззаботно улыбается, быстро выходя в коридор, - скорее всего кто-нибудь из наших. За столом продолжаются легкие разговоры, добрые шутки, Уэс чересчур эмоционально рассказывает об очень странной пациентке, которая сегодня пришла к нему на прием и просила определить пол ребенка, при том, что не была беременной. Елена хохочет, Деймон улыбается, Рейна молчит, бокал за бокалом уничтожая вино, и впервые за долгое время этот день рождения кажется ей каким-то непридуманным и настоящим… - Сибил..? В доме тут же становится убийственно тихо, а Деймон и Уэс вопросительно смотрят друг на друга, явно, не понимая, что же сейчас произошло. Кэролайн отступает на шаг, с ненавистью глядя на темноволосую кареглазую девушку, гордо стоящую в дверях, и инстинктивно сжимает кулаки. - Какого черта? - Лиз, верно? – тонкая бровь медленно ползет вверх, - прости, я не помню тебя. - Нет, не верно… - Кэролайн начинает трясти, но тут Рейна медленно подходит к ней и кладет ладонь на худенькое, нервно трясущееся плечо. - Кэр, все хорошо. - Нет!!! – блондинка скидывает руку подруги, и тут уже Уэсу приходится встать, чтобы не дать ей броситься вперед и выцарапать гостье глаза, - все ни хрена не хорошо!!! - Кэролайн! – Уэс сверкает глазами, - приди в себя, что ты творишь?! - Убери от меня свои руки!!! – голубе глаза полыхают тысячами огоньков, - ты делаешь только хуже!!! Елена моментально сжимает ладонь Деймона, и он вздрагивает, глядя на то, как она меняется за сотую долю секунды. Съеживается, сжимается, бледнеет. Кончики пальцев моментально становятся ледяными, а дыхание предательски сбивается, и на этот раз совсем не по приятной причине. - Милая, что происходит? – он осторожно наклоняется к ней, и с ужасом осознает, что она, действительно, вся дрожит. - Я хочу, чтобы она ушла. Дорогая одежда, красивая стрижка, идеальный макияж. От нее за версту разит роскошью и благополучием, а Деймону упорно кажется, что он уже где-то видел ее. Видел, правда, мельком, и будто нечетко. Может, по телевизору, который он не смотрит, или в каком-то журнале, которых давно не читает. В дверях стояла красивая, богатая и ухоженная женщина, которая выглядела в этом, далеко не самом роскошном доме еще более нелепо, чем сам Деймон. Она казалась какой-то причудливой голограммой или фантомом, но сомневаться было бы бесконечно глупо. Сибил была более, чем материальна. Карие глаза, почти такие же, как у Елены и Рейны насмешливо смотрят перед собой, и Рейна, неожиданно снова начав прихрамывать на правую ногу, медленно подходит к двери и встает между беснующейся Кэролайн и их незваной гостьей. Деймон вздрагивает, с ужасом осознавая, что эта «алкоголичка с наркозависимостью» и красивая, холеная, явно избалованная жизнью девушка в дверях похожи друг на друга, практически, как две капли воды. - Какого хрена? – Рейна стискивает зубы, а Сибил обворожительно улыбается ей. - Привет, сестренка.