killing stalker

Полицейский архив был настолько редко посещаемым местом, что в нем еще до сих пор не пронюхали про то, что Кенсу понизили. В свой выходной он переоделся в обычную одежду, взял с собой значок и табельное оружие, которое припрятал на боку в кобуре, и направился прямо туда, надеясь, что у него будет какое-то время на свои раскопки до того, как архивариус узнает правду. Пройдя по длинному коридору и предъявив охраннику удостоверение личности, Кенсу поднялся на нужный ему этаж и вошел в зал, в котором воздух был затхл и излишне сух. Отец называл это иначе, он говорил, что так пахнет пусть шокирующая, но история. Стараясь не забивать себе голову, Кенсу подошел к стойке регистрации и по-доброму улыбнулся пожилому мужчине, который, кажется, работал здесь еще в те времена, когда До был в животе у матери. Его он помнил, а потому и улыбнулся в ответ, приветствуя своего гостя. Кенсу перешел сразу к делу: - Мне нужно ознакомиться с документами по паре дел, они могут быть связаны с тем расследованием, что я сейчас веду. - Конечно, детектив, - обращение, которым он раньше так гордился, ударило под дых, но Су лишь на миг поджал губы, почти сразу возвращая себе былую вежливую улыбчивость. - Могу ли я увидеть ваш допуск? - Конечно... - До сделал вид, что копается в карманах, а затем громко выругался. - Черт, я что, оставил его на столе?! Почти час же сюда добирался по всем пробкам! Если я не изучу дела, то кто-то может пострадать снова... - Но... - мужчина замялся. - Я не могу вас пропустить, не увидев нужного уровня допуска. Многие из этих дел чуть ли не засекречены! - Прошу вас, господин Кан! - едва ли не взмолился Кенсу. - Мне нужно не больше десяти минут! Архивариус думал так долго, что у До невольно промелькнула мысль достать пистолет и вынудить его дать ответ скорее. Он непроизвольно даже хрустнул пальцами, но мужчина все же слегка заторможенно кивнул: - Десять минут. Я выйду по своим делам, как бы невзначай оставляя дверь в архив открытой... - выйдя из-за своей стойки, Кан посеменил из архива, а До быстро юркнул внутрь. Времени было действительно мало, так что придется поднапрячься. Номер того дела он помнил наизусть, так как своими нестыковками оно не давало ему спать уже несколько месяцев. В свою бытность детективом Кенсу работал в другом районе, а потому слышал мало о смерти комиссара полиции и его жены во время ограбления. Сын. Единственный оставшийся в живых. Парень с глазами дохлой рыбы. Что-то с ним было не так... Его напарник говорил, что Чанель в то время учился в старшей школе, значит, ему было где-то лет семнадцать-восемнадцать... Уже вполне взрослый. Кенсу не знал, почему так прицепился к парню, возможно... Это случилось после того, как его выгнали с поста детектива? Отец, уже давно ушедший на пенсию, кричал, что он позорит их доблестную семью, что не следовало совать нос, куда не следует и нарушать субординацию... То, что он раскрыл у своего начальника в полиции наклонности не только взяточника, но еще и педофила, а затем, столкнувшись со стеной, через которую было не пробиться, попросту слил эту информацию журналистам, сделало его в глазах очень многих людей крысой, не заслуживающей доверия. Система давно испортила Кенсу. Он не думал в первую очередь о том, что таким поступком спасет чьих-то детей, нет, он хотел засадить начальника, который его третировал, устыдить отца, который говорил, что нужно терпеть, что бы ни происходило... Кенсу хотел видеть, как страдают люди, когда срывается корка лжи. А теперь он лишился уважения коллег, хоть и не всех, своего стола в отделе, своей должности. Семьи. Последнее, к слову, расстраивало не так сильно... Просто потому что между ними с отцом никогда не было слишком теплых отношений. Кенсу был придатком к престижу их семьи. Который очень быстро стал не нужен после того, что натворил. Что тогда кричал его отец?.. Кажется, что он рад, что его давний друг, крестный Кенсу, тот самый погибший комиссар полиции, не видит, как позорится До. И что ему следовало усыновить того самого мальчишку, Чанеля, может быть, тогда бы у него вырос хоть кто-то нормальный. Губы Кенсу исказила злобная усмешка. "Гребанный старик, скоро ты начнешь ходить под себя, и тогда не надейся, что я хоть пальцем пошевелю. Сгниешь в собственном дерьме". Коробка с материалами дела оказалась очень тяжелой, но полицейский все же смог донести ее до специально стола, и, вскрыв, начал быстро изучать документы. Там были фотографии, отчеты о вскрытии погибших, рассуждения полицейских, что вели это дело, допросы свидетелей, а также самого Чанеля. Едва подавив в себе желание во все вчитаться, Кенсу достал телефон и принялся быстро фотографировать все, что только было возможно. Об этом он может подумать и дома, вот только время поджимает, еще чуть-чуть и... - Эй, господин полицейский! - раздался возмущенный голос архивариуса, который вернулся в зал и, судя по медленным, но тяжелым шагам, стал пробираться мимо рядов, ища До. - Вы обманули меня! Вы никакой не детектив! У вас нет допуска... Однако следов пребывания Кенсу в архиве уже не оказалось. Как и его самого. Когда на Бэкхена обрушилась волна ледяной воды, он непроизвольно дернулся всем телом, распахивая глаза и начиная задыхаться, но переломанные ноги напомнили о себе так резко, что на глазах парня выступили слезы и он заскулил, сжимаясь под взглядом Чанеля. Он до сих пор ощущал тот шок, что пронзил его, когда кувалда опустилась на его до того момента не раненную ногу, помнил, как кричал и умолял Чанеля остановиться... Но тот не слушал. - Проснулся, наконец? - хмыкнул Пак, присаживаясь возле мокрого Бена на корточки с интересом наблюдая за тем, как он дрожит и плачет, стараясь не сорваться в истерику - он не хотел, чтобы Чанель видел его в таком виде. - Что нужно сказать? - голос парня стал злым, хлестким, и Бен просипел: - Доброе утро... - Хороший мальчик, - кивнул Чанель, а затем протянул руку, мягко, почти ласково проводя кончиками пальцев по скуле Бена и наблюдая за тем, как его лицо с испуганного меняется на смущенное и неловкое. Бен не мог поверить, что Чанель трогает его так... О подобном и мечтать не приходилось. По сравнению с этой лаской то, что Чанель сделал с его ногами, казалось второстепенным. Бен заворожено глядел на Пака, который не улыбался, лишь привздергивал уголки губ в каком-то презрительном любопытстве. - Как чувствуешь себя сегодня утром? - З.. Замечательно! - постарался выдавить улыбку Бен, и лицо Чанеля перекосила гримаса еще большего презрения. Бэкхен вздрогнул, понимая, что надо стараться лучше, иначе Чанель может расстроиться из-за того, что Бэкхен не принимает его гостеприимства. - Что ж, тогда тебе не мешает позавтракать, я приготовил мясное рагу, - так вот, что это был за аромат? Бен почти не мог шевелиться, но сдерживать некоторые реакции своего тела был тем более не в силах. Он в смущении согнулся, чтобы Чанель не слышал то, насколько он голоден, ведь это могло показаться грубостью. Однако Пак не отругал его, нет, наоборот. Принеся тарелку, он не заставил Бена жрать с нее, словно животное: он сам, неторопливо кормил его с ложки, убеждая, что нужно прожевать каждый кусочек. Чанель оказался удивительным поваром, а потому сдавленная похвала Бэкхена была пусть не громкой, но искренней. Кажется, по ухмылке Пака можно было сказать, что он доволен. Бен был доволен не меньше - ему пришлось немало вытерпеть, чтобы Пак решил сохранить ему жизнь, и на ноги свои парень старался не смотреть, потому что боль и без того застилала глаза, однако то, что теперь они стали так близки... Это все окупало. Сердце Бена билось как бешеное не только от адреналина, но и от того, что Чанель был рядом, касался его, кормил его... Словно они, наконец, стали парой. Так, как Бэкхен и мечтал. Лежа на холодном полу в подвале его дома, Бен понимал, что раз Чанель не убил его, не избавился от него - значит, он принял его!.. Боже, он принял его чувства! Понял их!.. Он же говорил, что Бэкхен был для него особенным... Ради этого можно было стерпеть любую боль. Ради Чанеля, его спасителя, того, кто так свел с ума его разум, душу и тело, о котором он так долго мечтал... Теперь они могли быть вместе! Вначале он боялся того, что Чанель избавится от него уже через пару дней после того, как приютил, однако время шло... Хотя парень не мог точно сказать, сколько часов или суток он провел в этом подвале, потому что он постоянно находился в каком-то полузабытьи, просыпаясь лишь в моменты, когда Чанель приходил проведать его, ему все же начинало казаться, что Чанель передумал убивать его. Бен для этого старался быть покорным, даже не кричал, когда Чанель с ухмылкой изучал его ноги, которые с каждым днем мальчишка чувствовал все меньше, когда касался их... В такие моменты Бэкхен от боли царапал пальцами бетонный пол, ломая ногти и сдирая кожу до крови, но старался не показывать того, как ему плохо, чтобы не наскучить Чанелю. И, кажется, он вел себя правильно - Пак не просто бросил его посреди подвала, в грязи, нет. Он не вынуждал своего пленника ходить под себя - помогал добираться ему до ведра или больничной утки, чтобы облегчить нужду, а потом обмывал дрожащее от стыда тело шлангом, благо, в подвале был водопровод. Такие вещи... Бен никогда не думал, что будет делать подобное перед своим возлюбленным, и ему крайне тяжело было потом смотреть тому в глаза, однако Чанель, казалось, не придавал этому особого значения, словно так было и нужно. Он даже принес Бэкхену одну из своих старых застиранных футболок, потому что мальчишка начал глухо, болезненно кашлять. Ткань пахла порошком и каким-то особым запахом кожи Чанеля, который пьянил больное сознание Бена сильнее, чем он мог вообразить. Он носил его футболку, как в своих фантазиях... Бен всегда был болезненным, но именно в тот момент он был этому как никогда рад. Не желая, чтобы его гость умер раньше времени, Чанель стал кормить его сильнее, Бен про себя даже шутил, что "на убой". В его мыслях Пак бы посмеялся вместе с ним, но в жизни рисковать не хотелось... Этого нового Чанеля Бэкхен знал не до конца. Но вот что он уяснил точно - привыкший жить один, парень научился отлично готовить. Это в основном были мясные блюда, которые бы придали Бену сил и энергии, помогли бы быстрее насытиться, и мальчишка с восторгом принимал угощение из рук своего "мучителя", так как ему явно было приятно подобное рвение. Чанель заходил к нему нечасто, и несколько раз за все время, как Бен был в подвале, приходил домой не один. Перед этим парень спускался к Бэкхену, затыкал ему рот и надевал на глаза повязку, дабы тот никаким образом не выдал себя. Глупый... Бен бы никогда так не сделал, ведь это могло расстроить Чанеля... Но все же он сходил с ума от злобы, зависти и возбуждения каждый раз, когда слышал наверху легкие шаги, женский смех, а затем и стоны. Рычание Чанеля, громкие шлепки... Пак действительно любил вести в сексе. И, к своему стыду, Бэкхен, чьи руки были связаны, даже не мог справиться с реакцией своего тела - он был вынужден слушать то, как Чанель трахает очередную подружку и тихо поскуливать, глотать слюну, пытаться потереться хоть обо что-то возбужденным членом, который выпирал сквозь белье. Потому что в такие ночи каждый раз под Чанелем в его мечтах был именно он, Бэкхен. Парень представлял себе, как Пак с восхищением смотрит на его тело, жаждет его, а затем вбивается в него, заставляя кричать уже от удовольствия, а не только от тупой боли... Бэкхен спускал в белье, как мальчишка, а затем стыдливо отводил глаза, когда Чанель приходил к нему и, словно издеваясь, расспрашивал, слышал ли он то, что происходило наверху. Этот холодно-презрительный взгляд, брошенный на его тело, заставлял Бена кусать от горечи губы - он так хотел, чтобы Чанель принял его полностью!.. Не только его чувства, но и его тело... Но Пак ни разу не проявил к нему интереса в этом плане, лишь позволял себе оглаживать разбитые и изломанные ноги, что раньше были такими же "тонкими и милыми, как у девушки". Когда раздался стук в дверь, Чанель только вышел из душа после тренировки, с которой вернулся не так давно. У него на вечер была назначена подработка на стройке, и он планировал, по-быстрому накормив свою зверюшку, уйти на нее, возможно, до утра. Однако выглянув в окно, он увидел, что на пороге стоит та самая парочка копов, что он видел не так давно в городе. Вытирая свои светлые влажные волосы полотенцем, Чанель открыл дверь, приветливо улыбаясь: - Надо же! Я не ожидал, признаюсь... Чем могу помочь? - Чанель, мы по делу, - ответил инспектор Сон, и Пак посторонился, пропуская мужчин в квартиру. Он тут же заметил, каким цепким и оценивающим был взгляд того новичка, До Кенсу, кажется. Его стоило остерегаться. Мысленно выбрав для него нож, на котором бы тот идеально смотрелся, Пак послал ухмылку хмурому До, после чего провел полицейских на кухню и предложил чай. Старший согласился, и Чанель принялся его готовить. - Понимаешь... Случилась трагедия. Пропала твоя хорошая знакомая - Ким Тэен... Пак вздрогнул всем телом, роняя кружку в раковину. Он спиной ощущал внимательный, считывающий каждую реакцию взгляд До, а потому и повернулся резко, в два шага приближаясь к мужчинам. - Тэен пропала? Как? Ее похитили?.. Это ее родители вам сообщили? Кто-то потребовал выкуп?! - Тише, тише, - по-отечески похлопал его по плечу Дониль. - Успокойся. Мы как раз потому и пришли, что ни записки от нее нет, ни выкуп никто не требовал... А в университете сказали, что вы встречались. - Да, мы были парой, - глухо пробормотал Пак. - Не так долго, лишь несколько недель... Но я влюбился в нее. Так, что и сам не ожидал. Знаете, Дониль, такое бывает, когда встречаются родственные души... - полицейский тяжело вздохнул, участливо кивая. - Она бы мне обязательно сказала, если бы куда-то поехала или поругалась с родителями. У нас не было секретов друг от друга. - Ты так в этом уверен? - прищурился До, и Чанель отчаянно закивал. - Абсолютно!.. Мы даже говорили о том... О том, чтобы я встретился с ее родителями... - У вас все так далеко зашло? Вот она, молодежь!.. - воскликнул Сон. - Ты знаешь, кто ее родители? - Она говорила... Что они в медицине, кажется. Мне было не так важно - я планировал связывать жизнь с ней, а не с ее семьей. - Когда ты видел ее в последний раз? - Пять дней назад, мы... - парень смущенно потер переносицу. - Были на свидании, которое продолжилось у меня. Ближе к утру я проводил ее до торгового центра возле ее дома. - А почему не прямо домой? - Она говорила, что хочет что-то купить. А у меня наутро был зачет, так что она не хотела отягощать меня. Говорила, что ей все равно близко идти, так что... - Пак судорожно вздохнул, словно переживая вновь их последнюю встречу. - Я же говорил, она понимала меня, как никто! - По твоим словам, она была очень хорошей девушкой... - Почему "была"? - сдавленно пробормотал Чанель. - Вы не верите в то, что она может быть жива? - Мы обязаны прогнозировать любой исход, сынок. Понимаешь... Я бы и сам хотел, чтобы Тэен была жива... - Позволите, я отойду в уборную? - спросил До, перебивая, и Чанель, у которого на душе заскребли кошки, немного нервно улыбнулся. - Конечно, прямо по коридору, вторая дверь налево. Дом Пак Чанеля казался изнутри больше, чем снаружи. Кенсу знал, что в этом доме некогда жил, а затем и был убит комиссар полиции Сеула, его некогда крестный отец, и это заставляло его трепетать от какого-то непонятного восторга. Дабы не вызвать подозрений, мужчина действительно направился в уборную, по пути взглядом оценив, куда бы могли выходить двери из коридора. Одна из них была практически под лестницей, но она единственная среди всех казалась незапертой. Умыв руки и лицо холодной водой, Кенсу внимательно посмотрел на себя в зеркальный шкафчик над ванной, а затем, немного подумав, раскрыл дверцы, изучая скудную аптечку Пака - несколько видов анальгетиков, вполне допустимое седативное, мази от порезов, пластыри, бинты, в том числе и эластичные, так как парень был спортсменом. Ничего, что могло бы наводить на подозрение. Выключив воду, До мог слышать, что мужчины на кухне все еще продолжают общаться - Дониль по-прежнему что-то очень эмоционально восклицал, то и дело раздавался бас самого Пака. Осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, он вышел из туалета и направился к той комнате, что была не заперта. Свет горел, и само помещение выглядело достаточно скромно, хотя, если судить по фотографиям в рамках и общей обстановке - именно здесь и жил Чанель. Странно... В его распоряжении целый дом, а он живет здесь?.. Однако Су припомнил, что читал в документах, что комната Пака и до убийства его родителей располагалась на первом этаже. Кенсу заинтересованно изучал книги, стоящие на полках, содержимое комодов, но все так, чтобы не выдать и следа своего пребывания здесь. Мужчина сам не знал почему, но его внимание привлек большой стенной шкаф, чьи дверцы были слегка приоткрыты. Подойдя к нему, Кенсу заглянул внутрь, изучая содержимое с виду небольшой кладовой. Там стояли большие коробки, плотно заклеенные скотчем, пылесос, велосипед... А еще там был люк. В подвал? Здесь? До хотел было изучить все внимательнее, но по спине пробежал холодок страха, а сердце и вовсе, кажется, забилось, как бешеное, когда над ухом раздалось холодное: - И что вы здесь делаете? До сглотнул, поворачиваясь и виновато разводя руками с натянутой улыбкой: - Столько дверей, что я непроизвольно заблудился... - И поэтому полезли ко мне в шкаф? - Чанель, казалось, был в ярости. - Я могу написать на вас заявление!.. - Ну что вы, вы сами не закрыли двери, - совершенно искренне возмутился Кенсу. - А мое внимание привлек велосипед. Я, знаете ли, тоже любил в юности погонять... - Ясно, - сквозь зубы прорычал Чанель. Однако До сделал вид, что не видит этой волны ярости, и, как ни в чем ни бывало спросил: - А почему вы занимаете столь небольшую комнату? В вашем распоряжении ведь весь дом... - И где вы предлагаете мне жить? - хмыкнул Чанель. - В хозяйской спальне, где выпотрошили мою мать? Или в гостиной, где на нож насадили отца? До неловко сглотнул, двигаясь в сторону двери, но стараясь не поворачиваться к Чанелю спиной. - Прошу прощения за свою резкость, господин Пак. Впредь я буду осторожнее. - Очень на это надеюсь. Когда они с Донилем уже сели в автомобиль, старик напустился на него за то, что До едва ли не пустил под хвост всю свою карьеру в полицейском управлении, ведь Чанель и впрямь мог написать на него заявление за незаконное вмешательство в личную жизнь и обыск без ордера. Сон, казалось, был действительно зол на него: Кенсу же все еще подозревал Чанеля, мальчишку, которого Дониль знал, как себя! Про его проникновение в архив, благо, информация до напарника еще не дошла, и До даже не представлял, что будет, когда Сон все же узнает, что Кенсу копался в том деле трехлетней давности, поставив его работу под сомнение. Подобное в их кругах не прощалось. А становиться врагом для полиции было опасно. Дониль ругался долго, восклицал что-то и не давал Кенсу и слова сказать в свою защиту, да тот и не хотел. Он был все еще подавлен из-за того чувства ужаса, что пережил совсем недавно, когда понял, что Чанель стоит позади него в той комнате. Кенсу невольно потер грудь, потому что сердце до сих пор билось, как бешеное, и дрожь в руках было не остановить. Интересно, сколько человек слышали этот голос в последние мгновения своей жизни?.. То, что Чанель не такая невинная овечка, как все думали, До убедился еще сильнее. Он изучил документы, которые успел сфотографировать в архиве, и уверился, что несмотря на слова Чанеля, посторонних следов в квартире комиссара найдено не было. Не вымыл же он полы после того, как напал на целую семью!.. Кенсу просто не верил в то, что то убийство совершил кто-то со стороны, иначе бы, вероятно, ему пришлось начать верить в призраков. Тела комиссара Пака и его жены были действительно сильно изуродованы - так бы не поступил рядовой грабитель, которых До, в силу своей профессии, навидался достаточно. Это просто не тот почерк - обычно, когда кто-то решает пробраться в квартиру, он вначале изучает владельцев, их графики, чтобы никого не было дома... Грубое ночное ограбление позволяли себе лишь полностью отбитые отморозки - те, кому было не страшно замарать руки в крови. Но даже они предпочитали нападать не с ножами, тем более, не с кухонными. Вряд ли те, кто впервые оказался в доме комиссара, могли знать, что именно в тот день ножи как следует наточили. Нет... Все было сшито белыми нитками, притом так неаккуратно, что Кенсу был просто в ужасе от того, что дело закрыли. Словно кто-то сверху этому поспособствовал. Что означало, что он ввязывается в еще более опасную игру... Но остановиться Кенсу попросту не мог - он должен был докопаться до правды, чего бы это ему ни стоило. До вынырнул из своих мыслей как раз в тот момент, когда Дониль, казалось, устал его отчитывать. Вообще он был неплохим и копом, и человеком, даже относился к До по-отечески, постоянно повторяя, чтобы Кенсу не переживал по поводу своего выговора - бывало и хуже. Поэтому, чтобы не расстраивать напарника еще сильнее, Кенсу виновато поклонился, все еще сидя в машине, и позволил себе слегка улыбнуться: - Я все понял, напарник. Больше я не суну нос, куда не следует. "Пока ты будешь рядом". Дониль мягко улыбнулся, потрепав младшего по голове, а затем передал ему какой-то сверток с заднего сиденья. Кенсу удивленно взял его, а Сон пояснил: - Когда мы пришли, Чанель как раз готовил кашу с потрохами. Отлично для пищеварения. А я же знаю, что ты один живешь... Вот и взял для нас с тобой немного. Посомневавшись, Кенсу взял сверток. В конце концов, раз Дониль тоже будет ее есть, отравленной она не окажется - между инспектором и Паком были слишком близкие отношения. Да и пахло из свертка вкусно, так что прожженный одним раменом желудок запросил свое. - Я же говорил, что он хороший парень, наш Чанель, - улыбнулся Дониль. Кенсу только кивнул. "Вот и выясним, насколько". - А вообще, тебе не мешало бы уже девушку завести. А еще лучше - жену. А то все один да один. Время берет свое. Кенсу смущенно закашлялся. - Как с работой разберусь - обязательно найду кого-нибудь. "Как только докажу всем, и тебе тоже, напарник, что я прав по отношению к Чанелю".