Сирота двугорская

      К концу рабочего дня Владимир всё чаще ловил себя на мысли, что пора бы уже и домой. К тому же у владельца банка и двух его заместителей рабочий день обычно продолжался гораздо дольше, чем определённые законом восемь часов. Замы – институтские товарищи отца, практически начинавшие вместе с ним с нуля создавать банк в «лихие девяностые», имели свои доли акций, позволяющие получать неплохие дивиденды, но недостаточные для влияния на принятие решений. Поэтому, несмотря на наличие двух формальных совладельцев, финансово заинтересованных в процветании банка, вся ответственность за его деятельность оставалась на Корфе. Сначала на старшем, теперь на младшем. Дети совладельцев постепенно тоже пришли работать по стопам родителей. До гибели отца Владимир сидел в одном кабинете с Мишкой Репниным, в аналитическом отделе, а его родная сестра Наталия работает референтом теперь уже у второго хозяина банка.       – Наташ, хорош по клавишам шлёпать, всю работу не переработаешь, на воле женихи заждались! – крикнул Корф в открытую дверь. – Шабаш на сегодня, иди.       Показавшись на пороге кабинета шефа, непередаваемо элегантная референт Репнина устало улыбнулась:       – Какие женихи при нашей работе. Первым делом, как говорится, самолёты. Христофорыч такую кипу макулатуры подогнал, что я чувствую – ночевать мне тут придётся.       – Что ещё тут мне за трудовые подвиги, стахановка на лабутенах?       – Так Христофорыч завтра спросит, почему ещё не всё в базе.       Обладатель экзотического по нынешним временам отчества Александр Христофорович с не менее звучной фамилией Бенкендорф занимал в банке должность начальника службы безопасности.       – И что теперь? Трупом у компа пасть? Разберусь я завтра с Беней, кыш отдыхать! Ты мне завтра с утра нужна снова свежа и прекрасна, аки майская роза. Не забыла, у нас завтра московские гости?       Наташа легонько ухмыльнулась:       – Ага, забудешь про этих кровопийц.       – Вот именно. А если ты завтра будешь зелёная от недосыпа, кто мне их станет очаровывать?       – Ой, да ты и сам кого хочешь очаруешь, босс. Тем более главная у них – тётка.       – Но остальные-то двое – дядьки. Всё, шеф сказал – домой, значит домой. Брысь отсюда, не мешай своей неземной красотой мыслительному процессу и без того усталого начальника.       – Как прикажете, барин, – со смехом отвесив в сторону начальственного стола поясной поклон, Репнина процокала к своему рабочему месту собираться.       Корф ещё раз придирчиво просмотрел подготовленные для москвичей документы. Конечно, стоило бы для подстраховки состряпать ещё одну аналитическую справку, но этим можно Мишку завтра озадачить, проверяющие прибудут не раньше полудня. Всё, домой, домой, домой…       Проехав окраину Двугорского и сворачивая на дорогу к особняку, Владимир с ухмылкой вспомнил о своих планах на клуб. «А ну его к лешему! Дома бар неплохой, есть что налить усталому банкиру. Кстати, Варвара же с ужином не ждёт. Да и вообще ушла домой уже, наверное. Ладно, не маленький, сам что-нибудь найду на кухне. Так, а если ушла, то Аня что, одна дома?!» Владимир втопил педаль газа в пол.       Вопреки опасениям, Варвара с Никитой оказались в особняке. Втроём с Анной они сидели на кухне, пили чай.       – Накормит кто-нибудь голодного хозяина?       Не ожидая ничьего вторжения, троица дружно вздрогнула.       – Ох, напугал-то как, Володенька! А ты чего ж, передумал гулять, что ли?       – Считай, что передумал. Никита, раз уж ты всё ещё здесь, загони машину.       На лету поймав ключи, водитель вышел.       – Барышни, ваши утренние пирожки сегодня испортили мне весь рабочий день.       Увидев ужас на обоих лицах, Корф поспешил успокоить:       – Нет, ничего криминального! Просто я весь день ни о чём другом был не в состоянии думать! И если вы мне скажете, что ни одного не осталось…       – Да как же не осталось-то! – всплеснула руками Варвара. – Есть пирожки. Только, может, сначала борщику налить?       Скептически наморщившись, Владимир глянул на Анну.       – Борщ вечером?       Девушка пожала плечами.       – А ты вообще обедал? – качая головой, спросила кухарка.       – Некогда было. Чай с печенюшками пили. Три раза.       – Ага, и кофе двадцать раз, – со знанием дела добавила Варвара и достала из холодильника кастрюлю с борщом.       Вернувшийся Никита положил возле хозяина ключи и спросил у тётки:       – Мы сегодня домой или тут останемся?       – А чего вам тут оставаться? Идите, отдыхайте, – ответил вместо неё Владимир, не отрываясь от сооружённого на скорую руку овощного салата.       – Тут такое дело, Владимир Иваныч… – замялся парень.       – Не томи, выкладывай.       – Да нам бы поговорить с вами, как поужинаете.       – Кому это вам?       – Ну, всем, – Никита не знал, как подступиться к делу, которое его формально не касается, но… – В общем, мы сегодня проезжали в Двугорском мимо сгоревшего дома Платоновых.       У Ани вновь, в который уже раз за сегодняшний день, на глазах выступили слёзы. Варвара мягко погладила по золотистой голове, Никита продолжил:       – От дома, конечно, куча головешек осталась, всё бурьяном заросло. Но участок-то никуда не делся.       Принимая от хлопотливой Варвары тарелку горячего борща, хозяин благодарно кивнул ей и спросил Никиту:       – Ведёшь к вопросу о праве собственности?       – Ну… да. Если у Аннушки других родных нет, то участок-то за ней должен остаться.       Ласковое «Аннушка» неприятно царапнуло где-то в области подвздошья, но Корф засунул свои личные переживания куда подальше и вернулся к делу.       – Логично. Молодец, Никита. Тогда свози завтра Анну в местную администрацию, если там какие-нибудь проблемы нарисуются, сразу звони мне. Я юротдел подключу. Не забудьте паспорт.       – Хорошо, Владимир Иваныч, всё понял.       Грустно обведя глазами присутствующих, Аня вздохнула:       – Столько у вас проблем со мной. Мне так неудобно.       Снисходительно переглянувшись, аборигены различными жестами показали общее отношение к неуместному самобичеванию гостьи. Вслух выразил хозяин:       – Неудобно, Анечка, на потолке спать – одеялко постоянно падает и сны вверх тормашками снятся.       Девушка робко хихикнула, но тут же вернулась к насущному:       – Даже если я документы на участок получу, там ведь дома нет, жить всё равно негде будет.       – Так кто ж тебя отсюда гонит-то, девонька? – Варвара вновь погладила её по голове. – А земля – она завсегда в цене. Ежели ты чем владеешь по закону, то всегда можно распорядиться. Продать, сменять на что-нибудь. Или домик со временем справить.       – Правильно мыслишь, Варвара, – согласился Владимир. – Собственность, она и в Африке собственность, как говорится. Ладно, все дела завтра. Пойду отдохну немного. Спасибо, Варя, всё как всегда очень вкусно.       Расположившись на диване с бокалом самодельного коктейля, Корф бездумно щёлкал телевизионным пультом, переключая каналы. Не думать о хрупкой золотоволосой девочке со взглядом ангела он уже не мог. И неудивительно, вон Никита вообще не отводит от неё взгляда преданного пса. «Причём у твоего подчинённого гораздо больше шансов. Вот так-то, господин банкир. Своей бескорыстной помощью ты связал себя по рукам и ногам. Стоит только заикнуться про свой мужской интерес к ней, и ты уже последняя сволочь, требующая расплаты телом за кров и тряпки. А этот Ромео гаражный ещё и дома целыми днями трётся, наверняка от Ани не отходит ни на шаг. Пересесть на заднее сидение, что ли? Банкир я, в конце концов, или не банкир? Пускай Хворостов зарплату отрабатывает, а не охмуряет чужих…»       На этом месте рассуждения Владимира дали сбой. Чужих кого? Кем она может стать ему? Подружкой на неделю, месяц? Гражданской женой? А что делать, когда влечение схлынет, интерес пройдёт, постельные утехи утратят новизну и яркость ощущений? Со своими женщинами Корф расставался легко, всякий раз без малейших сожалений. Главное – он ни одну из них не обманывал, никогда не давая никаких далеко идущих обещаний. Да и подруг выбирал из тех, кто не рвётся ни в законные жёны, ни даже в гражданские. Лёгкая связь или недолгий роман – и до свидания. А Аня… Опытный мужчина, Корф понимал, что близких отношений у неё ни с кем ещё не было, максимум – свидания в парке, кино и поцелуи на прощание. И первый в жизни девушки роман – огромная ответственность. А после его завершения что делать? Выставить бездомную за дверь? Оставаться жить под одной крышей, видя следы слёз на несчастном лице и слушая тяжкие вздохи Варвары за спиной? Бли-и-ин, угораздило же!       Владимир плеснул себе ещё горячительного. Положение осложнялось дополнительным обстоятельством: давным-давно, на заре «взрослой» жизни он дал себе слово – разных случайных подруг в свой дом не водить. Для себя он решил, что его порог переступит только жена, будущая мать его наследников. И как закрутить роман с девушкой, живущей с тобой под одной крышей, и не нарушить данное слово? Словом, куда ни кинь – везде клин. Кстати, о клине. Не другим ли клином его вышибают? Замутить с какой-нибудь миниатюрной голубоглазой блондиночкой и успокоиться. В конце концов, какая-то малолетка не стоит стольких терзаний.       Налив себе уже третий стакан, мужчина в хмуром настроении поднялся в его компании в спальню.