Сирота двугорская

      С самого утра, не желая ни часа терять из четырёх дней внезапной паузы в деле определения своего места в жизни Владимира, Анна засела за изучение рекомендованных Полиной форумов. От некоторых тем, что там обсуждались, она сначала испытывала почти священный ужас, но постепенно разобралась, что ей нужно на первых порах знать обязательно, а что может подождать более осознанного прочтения. К обеду от обилия новой информации, зачастую совершенно неделикатного свойства, Аня чувствовала себя почти больной. Встреча же на кухне с Никитой стала практически непереносимым испытанием. Девушка отказалась от обеда, ссылаясь на недомогание, и уединилась с Лучиком в своей спальне. Обдумывая прочитанные на форуме темы, постепенно поняла, что всё примеряет на сценарий увиденного видео с ласковым неспешным соблазнением. Закрыла глаза, пытаясь представить, что руки Владимира касаются её так же, как героини видео. Скользнула ладошкой по внутренней поверхности бедра… и задохнулась от остроты испытанного ощущения. Господи, а ведь это она только представила его прикосновение! Что же будет, когда он действительно проведёт по её обнажённой коже своими сильными, красивыми руками? От этой мысли всё естество девушки пронизал неописуемый трепет. Кажется, если сейчас с мыслью о ласках любимого коснуться более тайных мест, она просто сойдёт с ума! Ох, ну зачем ты дал слово не прикасаться ко мне? Насколько было бы проще, если бы сразу сделал меня своей, как только пожелал этого впервые! О, мучительные три с половиной дня, пролетайте скорее, верните любимого домой…       Нужно срочно себя чем-то занять! Засесть за учёбу – не вариант, голова занята совершенно не тем. Хорошо, что завтрашний день будет посвящён делу – приедут специалисты осматривать и обмерять родительский участок для переоформления документов. Но тогда придётся просить Никиту подвезти в Двугорское. Или пойти самой пешком? А если Владимир узнает? Достанется Никите ни за что. И вообще, им с Никитой нужно как-то смириться с присутствием друг друга, иного выхода всё равно нет. После признания и попытки предложения руки и сердца молодые люди испытывали вполне понятную неловкость, сталкиваясь в доме. Аня не могла поднять на парня глаз, хотя вроде ни в чём перед ним не виновата. И Варвара на обоих смотрит с материнской жалостью. Проблемы проблемами, а в Двугорское по делам всё равно надо. «А ещё – я обязательно зайду в посёлке в магазин и куплю косметику. Раз уж решила приготовить для глаз Владимира сногсшибательное зрелище, то уж и надо будет постараться предстать в полном блеске! Хорошо, что догадалась снять с карты остаток наличности».       Три дня тянулись, словно три года. Собрав в кулак всю решимость, Аня попросила Никиту свозить её в посёлок. Всё остальное время после поездки она стоически пополняла свои теоретические знания в вопросе взаимоотношения полов на уже известных форумах и посредством просмотра видео определённого содержания. Вечером накануне возвращения Владимира девушка с удивлением осознала, что ни капельки не боится. Нисколько. Она находилась в какой-то странной эйфории предвкушения события, которое будто давно должно было произойти, но наступит только завтра. Завтра… Вернётся Владимир, посмотрит на неё своими невыразимо прекрасными глазами – и она будет счастлива. Счастлива только оттого, что он рядом, что можно видеть его, слышать волнующий, густой, мягкий голос. А вечером… Поверь, любимый, вечером тебя ждёт большой сюрприз. Возвращайся скорей. Я жду тебя. Люблю тебя…       Владимир вернулся к ужину. Не в силах ждать ни секунды, Анна выскочила на крыльцо, едва заслышав шум подъезжающего автомобиля. Легко соскочив с задней подножки джипа, Корф хлопнул дверцей и почти подбежал к сияющей счастливой улыбкой девушке. Никита резко взял с места, отгоняя машину в гараж, не в силах видеть, каким восторженным взглядом встречает Анна удачливого соперника.       – Здравствуй, Володя. С возвращением!       Володя. Она впервые его так назвала. Все предыдущие недели он был для неё исключительно Владимиром. Эта короткая разлука изменила многое. Он решился.       – Здравствуй, Анечка.       Он улыбался ей так нежно, что девичье сердце зашлось восторгом аж до боли.       – Я написал тебе письмо.       – Письмо? Какое письмо? – Анины глаза ни на секунду не отрывались от его колдовских омутов.       – Я написал на бумаге то, что не мог произнести вслух, – руки так и тянулись коснуться нежной кожи щёк, шеи, ключиц в скромном вырезе блузки, но если он только посмеет, то боится уже не остановиться…       – Да? И где оно?       – Забыл в гостинице, – смешно приподнял Владимир брови и пожал плечами.       – И что теперь делать? – как же ей хочется ощутить эти губы на своих губах, вспомнить их вкус и властную нежность.       – Я напишу тебе другое, хорошо?       – Тогда я буду ждать.       Любовный танец взглядов прервала Варвара.       – Ну и чего не заходишь-то, Володенька? Соскучилась я, соколик. Дай хоть обнять тебя, командировочный!       С трудом оторвавшись от милых сердцу глаз, Корф попал в объятия домоправительницы. Анна молнией метнулась в дом.       За ужином молодые люди почти не отрывали взглядов друг от друга. В этом их отношения тоже изменились – Владимир попросил Аню сесть с ним в столовой. Чтобы хоть немного избавиться от волнующих мыслей, хозяин поинтересовался:       – Я совсем забыл узнать, как дела с оформлением наследства? Проблем нет?       – Всё хорошо. Позавчера приезжали осматривать участок, через два месяца получу документ. И тогда останется только нотариус. А как прошла твоя командировка?       – Очень хорошо. Всё сложилось даже лучше, чем я ожидал.       – Значит, ты доволен поездкой?       Владимир кивнул, с лёгкой улыбкой любуясь девушкой. Звук её голоса казался ему пением ангелов. Сейчас, рядом с ней, он был просто, беспричинно, тихо счастлив.       – Что будем делать вечером? Может, полентяйничаем в шезлонгах у пруда? Погода такая хорошая. А может, на озеро махнём? Я бы искупался с удовольствием.       Поглядев на сидящего напротив неё мужчину загадочным, слегка отстранённым взглядом, Аня с улыбкой отрицательно покачала головой.       – Прости, сегодня не могу. У меня есть одно дело.       Почувствовав укол ревности, Корф слегка прищурился от боли в сердце. Пытаясь сохранить как можно более безмятежное выражение на лице, заставил себя улыбнуться.       – Договорились куда-нибудь с Никитой поехать?       – Нет, что ты! – встрепенулась девушка. Ей почудилось, что Владимир уже как будто знает о предложении Никиты, ей словно на секунду передалась его боль. – Никита здесь совершенно ни при чём…       Не покраснеть ей удалось с большим трудом. Аня так ласково и безотчётно-маняще поглядела на возлюбленного, что его сердце пропустило один удар в неосознанном пока предчувствии.       – Может быть, перенесёшь своё дело на завтра? Подари мне, пожалуйста, этот вечер.       «Лучше подари мне эту ночь», – подумала девушка и, застенчиво отведя глаза, покачала головой.       – Думаю, ты мог бы съездить на озеро без меня. Только по пути девчонок больше в машину не подсаживай, когда возвращаться будешь, – голос слегка дрогнул, но Аня решилась на почти откровенный намёк: – Я ревнивая.       Но тут же сгладила важность своих слов озорной полуулыбкой.       – Очень? – почти шёпотом произнёс Корф.       – Очень, – кивнула Аня.       – Тогда не буду.       Ему до безумия захотелось схватить девушку, усадить себе на колени и целовать, целовать, целовать! До умопомрачения, до звона в ушах, до остановки сердца…       Аня встала из-за стола, прихватив свою тарелку и хлебницу.       – Я сейчас попрошу Варвару Степановну подать тебе чай. А мне пора. Ещё увидимся… – против воли это прозвучало излишне многообещающе.       Девушка смутилась и выпорхнула из столовой.       Промаявшись мучительным ожиданием долгих полтора часа, меряя гостиную шагами под мелькание работающего в беззвучном режиме телевизора, Владимир решил всё-таки написать обещанное письмо. Несмотря на то, что это была уже вторая попытка упражнений в любовно-эпистолярном жанре, перепортил бумаги не менее, чем в гостинице. Медленно приближалась полночь. Варвара с Никитой давно отправились домой, Григорий включил сигнализацию, обошёл забор усадьбы с ежевечерним осмотром и с чистой совестью отправился на боковую в своём садовом домике. Аня после ужина так и не покинула своей комнаты. «Вот тебе и "ещё увидимся"», – хмыкнул хозяин, проходя мимо её двери, с трудом перебарывая желание постучать.       Хорошо, что современный смартфон позволяет сохранять заметки, ссылки, делать личные списки дел. Не пришлось утаскивать ноутбук из кабинета к себе в комнату. Повторив порядок намеченных на этот насыщенный вечер дел, Аня с трепетом приступила к священнодействию. Ей повезло, что в комнате два зеркала – на туалетном столике и на дверцах шкафа-купе. Иначе как бы удалось накрутить бигуди без посторонней помощи? Спасибо продавщице двугорского проммага – подсказала вместе с набором мягких бигуди купить спрей для быстрой завивки. Не без труда и не раз опускающихся рук Аня справилась с длинными прядями. Теперь ногти. Светло-розовый лак, в тон ожидающему своей очереди среди скромной кучки свежеприобретённой косметики блеску для губ. Ох, теперь самое ответственное… и самое противоречивое решение. Эпиляция. Нужно или нет? С одной стороны, кружевное бельё вроде как просится на идеально чистую кожу, с другой – на форуме писали, что у каждого мужчины в этом вопросе свой вкус. Вот бы знать, что нравится Володе… Ещё раз примерив бельё, критически осмотрела себя со всех сторон. Сняла пеньюар. Снова надела. Вспомнив юную девушку из запавшего в память видео, решительно взяла крем-депилятор и отправилась в ванную. Примерив кружевные трусики на идеально гладкую кожу, Аня похвалила себя за решительность – оно того стоило!       Пока воевала с непокорными кисточками, спонжиками, карандашами и многократно подчищала дела своих неумелых рук салфетками, в комнате начали сгущаться сумерки. Проверила, крепко ли сидит тонкая витая свеча в чаше кованого старинного подсвечника, который потихоньку умыкнула с каминной полки в гостиной, проходя из столовой после ужина. Запасной коробок спичек позаимствован в кухне ещё днём. Что ж, осталась только ароматная горячая ванна, распустить локоны – и момент «Х» настанет!       Заминка случилась, когда Аня, юная, свежая, с нежной улыбкой подошла к зеркалу в приглушённом свете ночника. Чёрное бельё под чёрным пеньюаром решительно не сочеталось с лёгким макияжем и воздушными локонами! Расстроенно оглядев себя в зеркало со всех ракурсов, Анна открыла ящик с бельём. Аккуратно сколов на макушке завитки, чтобы не растрепались раньше времени, перемерила всё, что имелось. В ненавязчивом освещении ни одно из сочетаний девушку не устроило полностью. А ей так хотелось предстать перед любимым безупречно прекрасной… «Вот хоть голой иди», – уныло подумала Анна, сняв последний комплект и в задумчивости набросив на плечо летящий подол пеньюара. В складках шифона мелькнул коричневый пик упругого округлого холмика… Внезапная дерзко-смелая идея заставила на миг испуганные глазищи распахнуться во всю ширь. Приложив пеньюар к обнажённому телу, Анна поняла: взгляд любимого не сможет устоять перед подобным зрелищем! Именно так она предстанет перед Владимиром – ничего не скрывая, окутанная загадочным мерцанием шифонового тумана…       Ворочаясь без сна с бока на бок, Владимир решил вновь просмотреть своё письменное признание. Достав из ящика прикроватной тумбы несколько сложенных пополам листов, углубился в чтение. Хмыкнув над парочкой допущенных тавтологий, замечтался о прекрасном адресате своего послания, задумчиво переведя взгляд в окно. Листы с тихим шуршанием легли на грудь. А вскоре рука, поддерживающая их, соскользнула в сонной расслабленности. Последним усилием щёлкнуть ночником… Погрузиться в сладкую мечту… Завтра… поправлю стиль, перепишу начисто… и отдам… своё признание… Наконец-то решусь… А сегодня… ты опять придёшь во сне… Любимая… Желанная… Недоступная…       Вновь свет свечи, мерцание теней по стенам. И снова ночная гостья его жарко-мучительных снов в прозрачном облаке лёгких покровов… А где же родители? Ты на сей раз одна, запретное моё счастье? Вопреки обыкновению, золотоволосая фея не приближалась к нему, маня несбыточным прикосновением, а остановилась в трёх шагах, и нежная её улыбка была необыкновенно робка. Глаза же, полные живейшего интереса, глядели не в лицо ему, а туда, где его мужское естество всей своей природной силой являло мощь влечения к совершенному телу гостьи, теснясь в натянувшейся ткани пижамных брюк. Лёгкий девичий вздох, казалось бы, пробудил от сонного забытья, но… ничего не изменилось! Анна со свечой в руке, лёгкие локоны обрамляют ангельское личико, ниспадая на прозрачность чёрной ткани, под которой… О, силы небесные!       – Это… ты? – мотая головой со сна, не верил сам себе Владимир. – Мне что, это снится?! Зачем ты пришла? Я ведь ещё… – вместо того, чтобы окончить свою мысль: «не отдал тебе своё признание в любви и просьбу быть моей женой», он лишь недоумённо перевёл взгляд на лежащие возле подушки листы.       Нежно улыбнувшись, Аня сделала шаг, один крошечный шаг к постели.       – Чтобы быть с тобой. На всю жизнь… – ей показались слишком самонадеянными собственные слова и она добавила: – Я понимаю… бездомная сирота не чета банкиру… Значит, пока не прогонишь.       Глаза её сияли такой безграничной любовью и доверием, ничего не требующим взамен, что у Владимира сжалось сердце. Приблизившись к девушке, любуясь её совершенным силуэтом, мерцающим в свете живого огня, аккуратно забрал из тонких пальчиков массивный подсвечник. Потянув за собой, заставил сделать несколько шажков до кровати, пристроил почти не глядя свечу на тумбочку.       – Если бы ты знала, как я мечтал услышать от тебя… другие слова.       – Какие?       Покачав головой, Корф внимательно вглядывался в серо-голубые омуты, пытаясь разглядеть в этих зеркалах Аниной души тайные мысли, что никогда не произнесёт зависимая женщина в лицо вожделеющему её хозяину дома, который является единственным приютом.       – Вся моя жизнь… Вся моя жизнь принадлежит только тебе. Только бы ты была рядом. А ты говоришь – пока не прогонишь…       Не в силах сдерживаться хотя бы от простого прикосновения, мужчина невероятно осторожно, стараясь не портить очевидно потребовавших немалых усилий завитков, обхватил чуткими пальцами белокурую головку и стал покрывать лёгкими, почти невесомыми поцелуями щёки, лоб, глаза, уголки губ, что мгновенно приоткрылись навстречу ласке.       – Чего же ещё? Я же сама пришла к тебе…       Невольно потянувшись за теплом мужских губ, Аня приподняла лицо, в подступающей истоме подаваясь к любимому всем телом. Удерживая между ними хотя бы иллюзию расстояния, Владимир жадно вновь нашёл её взгляд, уже подёрнувшийся сладостной поволокой.       – Ты… любишь меня? Ну скажи. Ты любишь меня? Ну скажи мне!       И едва не задохнулся от головокружения, услышав такое желанное, невозможное, почти похороненное в напрасных надеждах:       – Люблю!       Приникнув к нежным устам, как умирающий от жажды в пустыне путник к живительной влаге, Владимир почувствовал себя почти богом. Держа в объятиях любимую женщину, мужчина воистину способен на всё!