Любовь рука об руку с величием

      На следующее утро Мэлли вылезла из-под кровати только когда мальчики уже ушли из спальни — на всякий случай. На расспросы остальных девочек, где была ночью, отмалчивалась. Правду знали лишь Тревор, Кэти и Елена, но и они болтунами не были. Одним из первых уроков было зельеварение, совместная пара со Слизерином. Слизнорт начал занятие не с объяснения новой темы, как обычно, а с разноса:       — Это возмутительно! Как такое, вообще, можно допускать! Дерек Крауч! Маркус Финниган! Уэшли Шэннон! Цестия Готлиб! Вы позорите свой факультет, хотя и так там молодчиков немало! Но вы! … Двести лет назад вас бы за такое вызвали на дуэль, и я бы тогда не поручился за вашу сохранность! Вы позволяете себе такие оскорбления, что у меня такое и в голове не укладывается! Вы не маленькие несмышлёныши и должны уже отвечать за свои слова! Вы прекрасно понимаете, что Мэлли Джиллбоунс крайне тяжело из-за её недостатка, но тем не менее обижаете её! И я накажу факультет достаточно строго! Минус пятьдесят очков Слизерину! Ещё раз я узнаю о чём-нибудь подобном — тогда же напишу Минерве Макгонагалл докладную!       Класс притих. Наказание от Слизнорта оказалось очень суровым. Грозно оглядев ребят, Гораций начал урок. Всё оставшееся до звонка время только скрипели перья, кипели котлы и звучал голос преподавателя. Лишь ближе к концу урока Тревор поднял руку.       — Да, мистер Джонсон? — отозвался Слизнорт.       — Моё зелье, сэр… Оно почему-то не того цвета. Зелёное, хотя должно быть сиреневым… И дымки нет…       — Скорее всего, вы что-то сделали не так. Дайте мне ваши записи.       Слизнорт просмотрел конспект Тревора, но ошибок в нём не нашёл. Вернув тетрадь ученику, он потушил огонь под котлом Тревора, взял колбу и зачерпнул небольшое количество варева. Отойдя к своему столу, он провёл анализ состава пробы. Поняв в чём дело, он вновь взглянул на Тревора.       — Джонсон, вы точно всё сделали так, как у вас написано? Тогда где же готовый отвар?       — Да, сэр, сделал в точности, как записал с ваших слов. Но я и правда не знаю, почему не получилось.       У Слизнорта имелся детектор лжи. Он поднёс его к столу Тревора и повторил свой вопрос. Тревор повторил ответ. Детектор молчал. Тогда Слизнорт оглядел соседей Тревора. Одним из них оказался слизеринец. Педагог, мгновенно догадавшись в чём дело, рассерженно приказал ему:       — Ты! Выворачивай карманы! Немедленно!       Слизеринец подчинился. Лирный корень, порошки в склянках, минералы, кусок безоара — всё свидетельствовало о готовящейся диверсии. Из находок на столе было видно, что Тревору подбросили неподходящий ингредиент. Слизнорт отобрал всё и объявил классу:       — Минус ещё пятнадцать очков Слизерину. Когтеврану за честность и бдительность Тревора Джонсона — плюс столько же.       Тревор понял, что в дальнейшем ему придётся несладко… Ой как несладко… И вовсе не от своих, а от слизеринцев. Но выходя из кабинета Слизнорта, он поймал благодарный взгляд Мэлли, и ему сразу стало легче.       После уроков (к счастью, пакостить слизеринцы пока не стали) Тревора отозвали в сторону двое шестикурсников-когтевранцев. Один из них был Майклом Рилтоном, вторым старостой факультета. Тревор испугался: неужели они будут его ругать? Но всё же он подчинился им.       — Парень, это было смело, но глупо, — вынес свой вердикт произошедшему староста.       — Ты о чём? — притворился дурачком Тревор.       — Про девчонку, Тревор. Про девчонку. Вот надо было непременно сдать Слизнорту слизеринцев за то, что они над ней неудачно подшутили?       — А вы, вообще, знаете, что именно произошло вчера вечером? — вспылил Тревор.       — Остынь, Майкл, — вмешался второй шестикурсник. — Я был там тогда, видел и слышал всё со стороны, но не успел ничего сделать. Джиллбоунс сразу же убежала, слизеринцы тоже. Они обозвали её сквибом. И парень правильно сделал, что рассказал всё Слизнорту. Такое спускать нельзя. Никогда.       Но Майкл упорствовал:       — Подумаешь! Раньше, когда Лорд Волан-де-Морт был ещё жив, слизеринцы обзывали других грязнокровками. Сейчас сквибами. Это просто новая обзывалка. Они их десяток ещё насочиняют.       — Не забывай, как Джиллбоунс попала сюда, Майкл. Именно для неё это очень и очень болезненно. Как раз по этой причине, наш Тревор и сдал хулиганов Слизнорту. И сам профессор это понимает, поэтому и вкатил слизеринцам по первое число. Минус пятьдесят очков — этого за простую обзывалку, как ты сказал, не дают. Это реально тяжёлое оскорбление.       Майкл сдался:       — Ну ладно, окей, ты меня убедил, Фред.       Тревор успокоился. Когтевранцы на его стороне, это хорошо. Если что, защитят… Кстати, так ли это на самом деле?       — А если они на меня потом… — начал он.       — Плюнь, — оборвал его Фред. — Если что, то вот, — шестикурсник поднёс к лицу Тревора палочку.       — Фред! — гневно остановил его Майкл. — Ты что ему обещаешь? Никак воевать со Слизерином собрался? Из-за девчонки?       — А почему бы и нет?! — с вызовом в голосе ответил Фред.       — Ты что с Гремучей Ивы рухнул? Это ж во что может вылиться?!       — Слушай, Майкл! Помнишь, что было, когда Гарри Поттер пришёл сразиться с Волан-де-Мортом? Вся школа встала за него. А почему? Потому что надо было защитить честь и свободу Хогвартса!       — Ты хулиганов с третьего-четвёртого курса с Тёмным Лордом не равняй!       — А потом, если не дать им по рукам сразу, из них вырастет второй Тёмный Лорд! А может быть, и третий, и четвёртый!       — Какой же ты упрямый, Фред! Не занудствуй! Это на тебя не похоже! Втрескался ты что ли в эту Джиллбоунс? Его вот, — староста показал пальцем на Тревора, — ещё можно понять, но ты?!       — Когда-нибудь ты поймёшь, что я был прав, — ответил Фред.       Майкл проворчал что-то под нос и ушёл. А Фред положил руку на плечо Тревору и заявил:       — Если что, Трев, свистни. Мигом явлюсь.       С этими слова ушел и Фред. Тревор уже направился было в факультетскую гостиную, но тут над головой пропорхала школьная сова и сбросила в руки мальчику перевязанный тонкой красной нитью пергамент. Сняв нить и развернув пергамент, Тревор прочёл послание: «Ученик третьего курса факультета Когтевран — Тревор Реджинальд Джонсон! Явитесь в кабинет директора немедленно по получении сего!» Тревора объял ужас. Строгий тон послания внушил опасение, что ему грозят неприятности. Но выбирать не приходилось. Взяв с собой пергамент, он направился к кабинету. Гигантская гаргулья спросила пароль. Тревор растерялся. Он вновь заглянул в пергамент, но там был уже другой текст: «Пароль — снитч в руке Избранного». Тревор с волнением произнёс, глядя на гаргулью:       — Снитч в руке Избранного.       Гаргулья отодвинулась, открывая проход к лестнице. Тревор пошёл дальше, но на сердце у него было тяжело. Каждый шаг давался с трудом. Он боялся серьёзного наказания от директрисы. Наконец он достиг последней ступеньки, но никак не решался сделать последний шаг, смотря в пол. Простояв в нерешительности около минуты, он услышал твёрдый, но вовсе не такой уж и строгий голос:       — Ну же, Джонсон. Я вас не съем. Поднимайтесь.       Тревор поднял голову и увидел в проёме, отделявшем лестничную площадку от самого кабинета, ту, кто его вызывал — Минерву Макгонагалл, нынешнюю директрису. Она неспешно глядела на ученика сквозь стёкла очков, её взгляд был внимательным, но не сердитым. Тревор сделал наконец-таки последний шаг. Директриса прошла в кабинет, села за свой стол и сказала вошедшему вслед мальчику:       — Садитесь, — и указала на стул напротив, с противоположной стороны стола.       Тревор сел и произнёс, запинаясь:       — Я… Профессор Макгонагалл… Я н-не хотел сделать н-ничего плохого…       — Успокойтесь, Джонсон, и расскажите всё, как тогда было. Начиная с вечера.       И Тревор рассказал. Пересказал диалог с Мэлли, о случившемся на уроке зельеварения тоже не умолчал. Не стал он говорить лишь о том, что Мэлли ночевала в спальне мальчиков. Профессор Макгонагалл внимательно выслушала мальчика, не перебивая. Когда Тревор замолчал, Макгонагалл вынесла своё суждение:       — Насколько я могу судить, вы говорите правду, Джонсон. Но что вас побудило, по сути дела, донести на слизеринцев их декану?       — Я… обиделся за Мэлли, мэм…       — Очень мило звучит, мистер Джонсон, — отреагировала Макгонагалл без малейшего сарказма. — А теперь подождите меня тут, ничего не трогайте. Я вернусь через пятнадцать минут.       Макгонагалл покинула кабинет. Тревор почувствовал облегчение. Его не собирались наказывать, это было ясно из поведения директрисы. Он стал разглядывать обстановку кабинета, так как был тут впервые. Большую его часть занимали книжные стеллажи и портреты. Также его внимание привлекла стоявшая у окна огромная мраморная тумба с чашей, в которой находилась какая-то бело-серебристая жидкость. Мальчику, конечно, хотелось понять, что это такое, но он благоразумно отказался приближаться к тумбе без разрешения директрисы.       Тревор в целом был покладистым парнем, поэтому не пытался что-то потрогать руками. Но в то же время он очень любил читать. И ему на глаза попалась книга, которая безумно заинтересовала его. Испуганно оглядевшись, он встал, подошёл к стеллажу и взял книгу с полки. Осторожно перенеся её на стол, будто она была хрустальной, Тревор открыл книгу. Титульная страница говорила ему: да, это то, что нужно. Тревор погрузился в чтение. Но как только он одолел пять страниц, поняв, что это на самом деле полезно — послышались шаги. Тревор в испуге захлопнул том и хотел уже вскочить со стула и впихнуть его на место, но понял, что не успеет. Профессор Макгонагалл уже вернулась, и не одна. С ней был один из слизеринцев, задиравших Мэлли. Макгонагалл пересадила Тревора на другую сторону стола, влево. Слизеринца она посадила справа. Сама села на своё место, между ними. Книгу она намеренно проигнорировала, решив сперва разобраться с происшествием. И директриса снова спросила о произошедшем, но уже не у Тревора, а у слизеринца:       — Крауч! Со слов Тревора Джонсона мне известно, что вы тяжко оскорбили его однокурсницу. Что произошло?       — Профессор, это была невинная шутка! У нас и в мыслях не было её обидеть! — стал оправдываться слизеринец, по тону директрисы поняв, что скрывать что-то или откровенно врать бесполезно.       — Вы полагаете, что называя ученицу сквибом, вы всего лишь невинно шутите?       — Но она действительно почти не колдует! Зачем вы вообще позволили ей учиться?!       — Замолчите, Крауч! Решения преподавателей не обсуждаются! И на вашем месте, я бы впредь держала язык за зубами! — в голосе Макгонагалл уже звучал гнев. Она поняла, что Тревор сказал чистую правду. — Идите, Крауч. Разговор окончен. И последнее. Если ещё кто-нибудь из Слизерина тронет эту девочку, я буду разговаривать по-другому.       Тревор вздохнул. Наконец-то всё кончилось. Но тут же вспомнил про книгу, которую взял без разрешения, и испуганно втянул голову в плечи. Минерва Макгонагалл обратилась к нему, «заметив» фолиант:       — Мистер Джонсон, что вы там читали? Интересно? — тон директрисы был насмешливым.       — Оч-чень, мэм… Простите, не удержался…       Макгонагалл, взяв книгу в руки, поднесла ее к глазам и улыбнулась.       — «Сквибы: история, их нынешнее положение и перспективы» Абрахама Мэлии Доджсона. Мне кажется, Джонсон, я догадываюсь, зачем вы её взяли.       — Я и Мэлли просто… знакомые, мэм… — Тревор опустил глаза от смущения.       — Не надо стесняться, Тревор, — директриса впервые назвала мальчика по имени. — Я давно наблюдаю за Джиллбоунс. И я очень рада, что вы по-настоящему хотите ей помочь. И знаете… Я решила дать вам эту книгу для ознакомления. Читайте на здоровье. Наверняка, вынесете из неё что-то полезное для себя. Только не повредите и не потеряйте. И ещё, если вам это интересно, совместных уроков с другими факультетами у Слизерина больше не будет.       Тревор осмелел и задал мучающий его вопрос:       — Мэм, а что это за тумба с жидкостью у окна?       Макгонагалл, поколебавшись, ответила:       — Это Омут Памяти, Джонсон. Туда волшебник может положить кусочек своей памяти. И потом, в удобное для себя время, вновь посмотреть и пережить те события, которые с ним когда-то произошли. В этом Омуте хранятся воспоминания многих директоров Хогвартса, и я иногда смотрю их, когда нужно принять важное решение. Но в то же время Омут опасен: можно потерять настоящее, следя за прошлым. Поэтому им можно пользоваться только при острой необходимости.       Макгонагалл, удовлетворив любопытство Тревора, проводила его до выхода. Тот был на седьмом небе от счастья.