Любовь рука об руку с величием

      Реджинальд Патнэм Джонсон — худой мужчина средних лет и среднего роста, отец Тревора. Его мать Дора Акация Джонсон, напротив, была несколько полновата и высока ростом. Но оба родителя были умными людьми, пусть и достаточно строгими, чтобы их сын вырос не избалованным или легкомысленным. Сейчас Джонсон-старший задумчиво вертел письмо от сына в руках, глядя в потолок. Затем он спросил:       — Дора, ты уверена, что это следует делать?       — Реджи, ты подумай хорошенько! Это не какой-нибудь уличный бродяга, а наш сыночек Трев! Он умный мальчик и просто так ни о чём не просит!       — Но залезать в Отдел Тайн… Такого просто так даже сам министр не сделает! И ради чего?       — Как будто ты сам не понимаешь! Речь идёт о девочке, которой нужна помощь! И очень серьёзная!       — Знаешь ли, Дора, это ведь не наверняка! А я рискну головой, если ввяжусь в это дело!       — Это единственный шанс для неё, Реджи!       Супруги Джонсон вместе прочли письмо от сына и теперь горячо спорили. Дора, как любящая мать и жена, горячо убеждала мужа пойти навстречу сыну и его подруге, а Реджинальд упорствовал. Он сам очень хотел помочь, но предлагаемый Тревором способ казался ему опасным и рискованным; судья не желал ставить под удар своё служебное положение. Поэтому он надеялся найти другие средства и ответил жене так:       — Я посоветуюсь с архивариусом Джеймсом Кирквортом и экспертом по магическим редкостям Рено Кэмероном.       — Но это, наверное, очень секретное дело! Тревор ведь не просто так просил никому не рассказывать!       — Успокойся, Дора. Я работаю с ними уже семь лет. Языки у них лишнего не болтают.       — Ладно, как знаешь, — вздохнула Дора.       — Да помогу я парню, помогу! Просто мы посоветуемся о том, как это лучше сделать.       Придя на следующий день на работу, Реджинальд вызвал обоих сослуживцев и кратко изложил им суть дела. Затем они втроём стали думать и рассуждать о том, что предпринять. Но им так ничего и не пришло в голову. Киркворт спросил:       — А нельзя ли, мистер Джонсон, поговорить с вашим мальчиком? Он сам всё расскажет и покажет, всё станет намного понятнее. Он ведь дома? Сейчас же каникулы, насколько я помню.       Судья подумал немного и ответил:       — Мой сын остался в Хогвартсе, судя по всему, как раз из-за того дела. Давайте сделаем так. В ближайшее воскресенье все вместе его навестим и поговорим обо всём сразу. Позже нельзя: начнётся следующий семестр. Нельзя отвлекать Тревора от учёбы. Как вы на это смотрите?       — Отличная мысль! — оживился Кэмерон. — Как раз у нас выходной, и мы спокойно сможем нанести визит в школу.       В воскресенье утром, в самое Рождество, трое сотрудников министерства после двухчасового перелёта сели на поле для квиддича. Мётлы были сданы на хранение мадам Трюк. Поднявшись в башню Когтеврана, они на входе в гостиную встретили Майкла. Реджинальд поинтересовался:       — Друг, а где Тревор? Я Реджинальд Джонсон, хочу увидеться с сыном.       — А вам зачем? — спросил в ответ Майкл.       — Майкл, не дури! — окрикнула его из глубины гостиной Кэти, сидевшая в кресле у камина и читавшая пособие по травологии. — Не видишь что ли, отец стосковался! На каникулы-то Трев не уехал!       Кэти видела только самого Реджинальда: его спутники решили подождать снаружи.       — Тре-ев! — крикнул Майкл. — К тебе твой папочка!       Тревор поспешно вышел из спальни уже одетый. Увидев отца и его сослуживцев, Тревор погрозил Майклу пальцем:       — Ещё раз такое услышу — превращу в хомячка!       — Да, это мой сын! — рассмеялся Реджинальд.       Майкл притих и, сев рядом с Кэти у камина, уткнулся в какую-то книгу.       — Здравствуй, папа! — Тревор и его отец обнялись и поздравили друг друга.       — Мой мальчик, — обратился Реджинальд к Тревору, — это мистер Киркворт — архивариус, и мистер Кэмерон — специалист по редким волшебным предметам. Расскажи нам всё, что знаешь, про болезнь Мэлли Джиллбоунс.       Тревор обратился к ним:       — Счастливого Рождества, мистер Кэмерон и мистер Киркворт.       — Взаимно! — оба министерских работника улыбнулись.       — Боюсь, что не слишком много знаю о том, о чём вы хотите узнать.       — Ничего, мы постараемся понять вас, молодой Джонсон.       Всё же Тревор смог довольно подробно рассказать и о прочитанном в книге Доджсона, и о погружении в Омут Памяти. Скоро присоединилась Кэти и добавила всё, что знала про Мэлли и прабабушку Кэролайн. Эксперты призадумались. Прошло около пяти минут в полном молчании, и наконец Кэмерон пробормотал, обращаясь к Тревору:       — Кажется, я что-то слышал о таких штуках, мальчик. Это так называемые магиомагнетики.       — И они на самом деле существуют, сэр? — спросил Тревор. — И они усиливают магию?       — Существуют. Но реальные данные о них можно пересчитать по пальцам одной руки. Что о них известно, Джеймс? — обратился Рено к архивариусу.       — По данным архивов британского Министерства Магии одним таким предметом владел Мерлин. По неподтверждённым слухам — Геллерт Грин-де-Вальд. Но это было безумно давно, и артефакты могли раз десять затеряться.       — Погодите, мистер Киркворт, — вмешалась Кэти. — Моя прабабушка Кэрол, когда была у моей тёти Мэри, показывала камень, и он, судя по тому, что она увидела, оказался как раз этим… магнетиком. А потом она умерла, а мы не обнаружили его среди прочих вещей. Его забрали в Министерство? — задала Кэти лобовой вопрос.       — Постойте, мисс Джиллбоунс, не делайте поспешных выводов, — остановил студентку Киркворт. — Вы хорошо искали? Не потеряли ли вы его сами потом?       — Не темните, Джеймс, — неожиданно вступился за девушку Реджинальд. — Насколько я знаю, после смерти волшебника проводится опись его имущества. А магнетик, буду так говорить для краткости, на самом деле существовал, и с его помощью у маленькой Мэлли частично удалось восстановить способность к сотворению магии. Так что его пропажа после смерти бабушки Кэролайн, или, как её называют родные, Кэрол, объяснима только изъятием. Никто ничего не терял.       — Прости, папа, что перебиваю, — встрял Тревор. — Но почему твои коллеги хотят скрыть этот предмет? Если он позволяет каждому, кто страдает недугом Мэлли, владеть магией полноценно — это же чудесно! Есть же ещё и мистер Филч, он бы тоже не отказался полечиться! А сколько ещё в мире неполноценных волшебников! Скольким несчастным можно помочь!       — Я горжусь тобой, Тревор. Тебе следовало бы учиться в Гриффиндоре. Но, видишь ли, у всего есть обратная сторона. Как я понял из того, что рассказали ты и Кэти, действие у магнетика двоякое. Он не только усиливает магию, но и подавляет её. Представь себе, что у нас есть этот магнетик. Мы можем ослабить магию у любого, кто нам навредит или просто не понравится. И представь себе и то, что он попал в руки какому-нибудь очень честолюбивому и тщеславному волшебнику. Это было бы страшным оружием: ведь его враги оказались бы совершенно беспомощны перед ним, а он сам — сильнее кого-либо ещё. По сравнению с таким условным злодеем Тёмный Лорд, которого с таким великим трудом победил Гарри Поттер, невинный младенец. А что бы случилось, если бы магнетик попал в руки маглам — и представить нельзя. В общем, такая вещь в свободном доступе — это полный беспредел в масштабах всего мира волшебников. Именно поэтому в Министерстве решили его спрятать.       — Значит, им нельзя теперь воспользоваться? — приуныла Кэти.       — Юридически он всё ещё принадлежит вашей семье, как я понимаю. Но я должен изучить документы. Нужно выяснить, на каком основании он был изъят. Члены твоей семьи кому-нибудь рассказывали о нём?       — Насколько я знаю, нет. Дядя Патрик сразу предупредил, что болтать об этом нельзя, а его привыкли слушать.       — Сколько вопросов… — вздохнул Джонсон-старший. — Но предупреждаю сразу, мисс Джиллбоунс. Даже если право владения магнетиком будет подтверждено за вашими родственниками, вы всё равно не сможете его забрать по тем причинам, которые я изложил, отвечая сыну.       — Как же быть? Нужно ведь лечить Мэлли!       — Пап, а нельзя ли открыть отделение в больнице Святого Мунго? — снова встрял Тревор. — И магнетик будет в надёжном месте, и помощь будет реально оказываться.       — Мой дорогой Тревор, я тобой восхищаюсь! — воскликнул Реджинальд. — Но, опять же, тут много подводных камней. Во-первых, с первых же недель наплыв желающих избавиться от сквибства будет огромным. Всего персонала больницы не хватит, чтобы регулярно с ними заниматься. Надо набирать новых сотрудников, а это отдельная проблема. Я уже не говорю о том, как разместить новых пациентов, для этого отдельное здание нужно и всё прочее. Во-вторых, будет немало мошенников, желающих просто стать сильнее. Притвориться сквибом вполне возможно, а как это проверить, ещё не придумали. Ведь палочку можно временно вывести из строя, способы есть. В-третьих, сами методики занятий не разработаны, это абсолютно новое поле деятельности. И не нам с тобой ломать над этим головы. В-четвёртых, охрана всё же нужна. Не все волшебники чисты помыслами и бескорыстны как ты, сынок. Налёт на учреждение, где есть настолько ценный предмет, вполне реален. Да ещё наверняка кто-нибудь из пациентов захочет его украсть. И с учётом всего этого охранять больницу придётся так же, как банк Гринготтс, Хогвартс или само Министерство. А это мало совместимо с режимом работы больницы. Твоя идея чудесна, мой дорогой мальчик, но мы до неё ещё, как говорится, не доросли. Не готовы никоим образом. Потом, лет через десять — вполне возможно, но не сейчас.       — Но мы не хотим, чтобы Мэлли мучилась! — воскликнули одновременно сам Тревор и Кэти.       — Может быть, стоит попробовать заниматься с Мэлли индивидуально в условиях Министерства? — предложил Кэмерон.       — И как вы это себе представляете? — спросил Киркворт. — Отрывать девочку от учёбы, от семьи и друзей? И как мы организуем занятия? Может быть, в самом деле её в Мунго положить?       — Ну, она не настолько больная! — сердито перебила его Кэти.       — Спокойно, мисс, — остановил её Реджинальд. — Не переживайте. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Главное, что надежда есть. Мы нисколько не сомневаемся в том, что помощь действительно необходима; мы просто пытаемся понять, как её оказать так, чтобы это одновременно оказалось действенным и в то же время не всплыло среди широкой публики. А это сложная задача.       — Папа, у моих товарищей по факультету тоже есть родные и друзья в Министерстве. Но ты понимаешь, почему я попросил о помощи именно тебя? — в третий раз ввязался Тревор.       — Конечно. Дело не столько в том, что я твой отец, а в том что у меня как у судьи Визенгамота есть доступ туда, куда никто просто так не сунется. Но ты ещё не передумал? Это очень большой риск! — предостерёг сына Реджинальд.       — Конечно же нет, пап!       — Я серьёзно. Магнетик наверняка в Отделе Тайн. Ты понимаешь, что это такое?       — Хранилище опасных и запрещённых вещей?       — Не только. Но суть ты угадал. Туда не всякому можно, и уж точно я там не смогу шариться словно в ящиках письменного стола в домашнем кабинете.       — Тебя могут наказать за то, что ты туда проникнешь?       — И очень серьёзно. Вплоть до предания суду.       — Давай, тогда я туда полезу вместо тебя. Был прецедент. Ты сам рассказывал, как туда пролез Гарри Поттер вместе с друзьями.       — Ты не прекращаешь меня радовать. Но нет. Тогда они хотели спасти дядю Гарри Поттера, вступив в бой с приспешниками Тёмного Лорда. А у нас тут не драка, а работа для настоящего специалиста, и не одного.       — Именно поэтому ты пригласил мистера Киркворта и мистера Кэмерона? Чтобы они помогли найти там магнетик?       Реджинальд понял, что нечаянно проговорился, и смущённо возразил:       — Ну, что ты! Пока мы попробуем пойти официальным путём.       Это значило, что Джонсон-старший обратится к министру и напишет пять-шесть бумаг. Все трое встали и попрощались:       — До свидания, ребята! Мы непременно постараемся узнать как можно больше. Учитесь хорошо. Счастливого Рождества!       В качестве рождественского подарка Реджинальд перед уходом вручил сыну связанный Дорой свитер небесно-голубого цвета с изображением бронзового ворона. На выходе из башни Кэмерон спросил:       — Твой парень, Реджи, жуть как проницателен — сразу догадался, что к чему. И даже выдал пару неплохих идей. И неужели в самом деле придётся туда лезть?       — Знаешь, Рено, — тихо ответил Реджинальд, — меня не покидает ощущение того, что Трев прав на все сто. И насчёт проникновения, и о прочем. Чувствую, что на самом деле придётся.       — Мы играем с огнём, Реджи. Почему ты так легко согласился?       — Потому что ясно как день, Рено, что Тревор любит Мэлли. И знаешь, у меня нет выбора. Скажу больше — Трев знает, как пройти в Министерство. Я его не раз туда отправлял по мелким поручениям, и там к нему привыкли. И далеко не исключено, что если бы я отказался, то он сам бы полез, как и предложил. Он в своём роде отчаянный. Я не рассказывал, как он…       — Рассказывал, я помню, — перебил судью Рено.       — Знаете, — рассмеялся Киркворт, — Распределяющая Шляпа здорово ошиблась насчёт вашего мальчишки. Ему место не в Когтевране, а в Гриффиндоре.       — Порой я тоже так думаю, Джеймс. Но я не знаю, можно ли перевестись с одного факультета на другой. Знал бы, что можно — сам бы и написал заявление на имя Минервы Макгонагалл. Но сам Трев бы не согласился на это.       — Почему?       — Как будто не догадываетесь! Конечно, не захочет расставаться с друзьями!