Любовь рука об руку с величием

      Минерва Макгонагалл, сидя за столом в своём преподавательском кабинете, задумчиво просматривала конспекты Тревора по трансфигурации, проверяя их. Сделав три пометки на первой странице тетради, она вернула их студенту со словами:       — Боюсь, я не смогу поставить оценку выше, чем «удовлетворительно», мистер Джонсон. У вас пять ошибок в записях, и довольно серьёзных. К вечеру завтрашнего дня всё исправьте, и тогда будет «выше ожидаемого».       — Но, профессор… — начал было возражать Тревор.       — Я вполне понимаю ваше положение. Но учёба никуда не девается. Не исправите конспект — останетесь с плохой оценкой, — перебила его Макгонагалл. — И ещё. У меня, хм, неофициальное предложение, — сказала директриса притихшим голосом. Её глаза забегали в стороны. Видно было, что она волновалась.       — Да, мэм? Я слушаю вас, — отозвался Тревор.       — Как вы смотрите на то… — Макгонагалл осеклась, но, справившись с собой, продолжила, — на то, чтобы учиться на факультете Гриффиндор? Ваши задатки характера просто вопят об этом. Насчёт успеваемости не волнуйтесь — учебная программа в целом едина для всех. Разнится только расписание занятий по неделям.       — Разве решение Распределяющей Шляпы не окончательно? — недоуменно спросил Тревор. Его лицо выражало удивление и растерянность.       — В данном случае, мистер Джонсон, можно попытаться уговорить её поменять решение. Или же, если Шляпа окажется упрямой, я переведу вас сама.       Тревор хотел уже согласиться. Ещё бы — на этом факультете учился сам Гарри Поттер! Но он тут же вспомнил кое о чём важном:       — Мне лестно ваше высокое мнение обо мне, мэм. Но в Когтевране Мэлли и мои друзья, однокурсники. Я не могу их бросить. Конечно, мы сможем общаться, но времени на это будет очень мало. А мне хочется быть с ними всегда. Простите, но я вынужден отказаться.       — Надо же… — Макгонагалл удивлённо взглянула на ученика. — Вы удивляете меня всё больше и больше. Очень благородный и достойный ответ. Десять очков Когтеврану. И… дайте назад тетрадь с конспектом. Я ещё раз посмотрю, вдруг я что-то упустила.       Макгонагалл словно хотела найти повод ещё чем-нибудь поощрить Тревора, и это у неё получилось.       — Пожалуй, я не буду снижать оценку. Один раз я сама нечаянно ошиблась, диктуя материал на последнем уроке. К сожалению, я это поняла только тогда, когда вы вместе с товарищами уже ушли на следующее занятие. Я сама же и перепишу, не тратьте попусту силы и время, оставьте тетрадь мне. Когда придёте послезавтра на практику, получите её обратно. Можете идти, вы свободны. Удачного дня.       Сегодня Тревора не слишком сильно загрузили учебной работой, поэтому он решил вечером прогуляться до Хогсмида. Посетив «Три метлы», он с кружкой шипучей газировки вышел на улицу. Кружка была его собственной, которую он всегда брал с собой в Хогсмид, поэтому мадам Розмерта не возражала против выноса питья. Мысли Тревора постоянно вертелись вокруг Мэлли; он задумчиво смотрел в землю и что-то бормотал, поэтому не заметил, как в кого-то врезался. Поспешно отступив в сторону, он поднял голову и поспешно выпалил:       — Простите!       Волшебник, на которого наткнулся третьекурсник, отряхнул мантию от газировки и уставился на Тревора. Он был высок и сед, борода и крючковатый нос кого-то напоминали. Тревор обнаружил, что пролил напиток на его одежду, и поспешно выхватил палочку, готовясь произнести очищающее заклинание. Но волшебник махом руки в сторону остановил мальчика:       — Не стоит. Я тоже был не слишком внимателен сегодня. Да и очищающее заклинание, которое изучают, если мне не изменяет память, на втором курсе, мало тут поможет. Моя мантия из особой ткани, её просто так не отчистить…       — Простите меня, сэр… Мне очень неловко… — Тревор словно не замечал, что волшебник не сердится. — Я могу оплатить отчистку… — студент настолько разволновался, что впервые за несколько лет допустил речевую ошибку. Такое раньше с ним происходило только в раннем детстве, когда он учился говорить.       — Не надо ничего оплачивать. Просто сделаем вид, что ничего не произошло. Хорошо?       — Ну ладно, сэр… Вы так добры ко мне.       — Не за что, не за что. А как тебя зовут?       — Тревор Джонсон, сэр.       — Очень хорошо. А я Аберфорт Дамблдор.       Тревор удивлённо отступил назад:       — Вы, сэр…       — Нет, не я. Я брат того самого Дамблдора. Его звали Альбус. Впрочем, неудивительно, что ты обознался. Мы похожи, и наши имена начинаются на одну и ту же букву.       — Простите… — Тревор чувствовал себя ужасно смущённым.       — Ничего страшного, — успокаивающе произнёс Аберфорт. — Ты выглядишь не настолько глупо, как думаешь. Здесь недалеко живёт пожилая пара, так они до сих пор уверены, что я тот самый Дамблдор, несмотря на то, что я безуспешно пытаюсь убедить их в обратном. А многие волшебники, не зная Альбуса лично и имея не очень хорошую память, тем более путают меня с ним при встрече. Слава, даже чужая — весьма громоздкая штука. И нужно располагать довольно внушительным самообладанием, чтобы с ней справиться.       — Но у вас с братом, наверное, всё равно много общего, так ведь всегда бывает, правда, сэр?       — Конечно. Но различий всё же больше. У меня нет совершенно никаких организаторских способностей, той усидчивости и прозорливости, что были у Альбуса. И я не книжный червь. Стремления строить планы на десять лет вперёд тоже нет. Минерва Макгонагалл мне предложила как-то раз пост директора школы, но я отказался, потому что не справился бы с нагрузкой. Это Альбус везде носился и всё успевал, а я не такой. Я смотрю на жизнь более спокойно.       — Но, если ваш брат был таким мудрым и всезнающим, как о нём говорят, он и вам мог передать свои знания?       — Это точно, мой братишка был ходячей энциклопедией. Но я хоть и знаю кое-что не из школьной программы, но до него мне далеко. Альбус действительно пытался как-то мне что-то втолковать, я уже не помню, что именно, но я тогда ни шиша не понял из его речей. Беда умных людей, парень, в том, что они перестают говорить простыми словами.       За болтовнёй Аберфорт и Тревор простояли на улице около часа. Они понравились друг другу и спохватились уже тогда, когда совсем стемнело. Аберфорт рассказал, где живёт, и произнёс слова прощания:       — Спокойной ночи, Тревор. В свободное время заглядывай ко мне в гости на чай. Но у меня напутствие: из уважения к памяти Альбуса учись хорошо! Понял?       — Да, мистер Дамблдор.       — Отлично. Ну, иди. А то тебя хватятся, и тебе влетит от Филча. А нам с тобой неприятности не нужны.       Но предупреждение Аберфорта запоздало. Филч уже ждал Тревора у входа в замок. Но настроение у него было хорошее, и он не особенно сильно ругался:       — Эй, долго ты там шляться будешь?       — П-простите, мистер Филч… — запнулся Тревор. — Я гулял после ужина…       — Из Хогсмида что ли? — спросил Филч, обратив внимание на дорожку, которой Тревор вернулся в Хогвартс. — Ну ладно, Джонсон, время ещё не такое позднее, девять вечера. Самый край. Явись ты на минуту-две позже, и мне бы это очень не понравилось. Так и быть, прощаю, и даже провожу до твоей башни.       Настроение у Тревора поднялось. Похоже, Филч стал другом. Некоторое время они шли молча. В одном из коридоров Филч спросил, нарушив тишину:       — Как там дела у Джиллбоунс?       — Я усилённо работаю с ней, — расплывчато ответил Тревор. Иначе он не мог: ничего серьёзного предпринять пока не удалось.       — Рад слышать. Кстати, она мне недавно встретилась. Стала расспрашивать про то, знаю ли я что-нибудь от её напасти. Ну, я ей посоветовал пару книжек. Надо порыться в своей кладовке. Там у меня завалялось одно пособие…       — Спасибо, мистер Филч.       — Не за что, парень. Это наша общая беда… Что это за чертовщина на ночь глядя?! — внезапно вскрикнул Филч и рванулся вперёд. Его встревожили шум и крики в одном из соседних помещений. Тревор побежал вслед за ним, выхватывая на бегу палочку. Филч подбежал к одной из дверей коридора, шум доносился из-за неё. Стал дёргать засовы и ручку. Но она была заперта каким-то особым заклинанием, и оба обитателя Хогвартса это почувствовали.       — Парень, сделай что-нибудь поскорее! — яростно прохрипел Филч. — Я не буду считать это нарушением правил! Тут что-то серьёзное!       — Алохомора! — Когтевранец попытался открыть дверь обычным для него способом, но она не поддалась. Тревор сказал:       — Отойдите в сторону!       Филч отскочил. Тревор нацелил палочку на замок и произнёс заклятие:       — Бомбардо!       Замок и засов взорвались, осыпав Тревора и Филча железной стружкой. Дверь, основательно продырявленная, распахнулась. Помещение оказалось одной из секций библиотеки. На полу прямо у двери лежала Мэлли, вся в крови и стружке. Но дышала. Над ней стояли трое слизеринцев-старшекурсников. Увидев Тревора, уже вошедшего в помещение, они поспешно направили на него палочки и одновременно выстрелили из палочек оглушающим заклинанием:       — Остолбеней!       Тревор успел увернуться, но одно из заклятий попало в Филча. Он рухнул на пол. Тревор понял, что единственный шанс спасти Мэлли — нашуметь как можно больше. И когтевранец ответил своим заклятием:       — Флипендо!       Один из слизеринцев отлетел на книжную полку и потерял сознание, сама полка рухнула. Грохот едва не оглушил самого Тревора. Другой слизеринец стал тереть уши. Это его и погубило. Тревор оглушил заклятием его сообщника и направил палочку на него самого:       — Стоять! Экспеллиармус!       Палочка вылетела из руки слизеринца. В этот момент прибежала мадам Пинс. Увидев Мэлли, она испуганно ахнула и выпустила из палочки красную искру. Затем она, увидев Тревора, целящегося палочкой в слизеринца, и других слизеринцев, оглушённых, а также Филча, догадалась, в чём дело. Она рассвирепела:       — Как?! Нападение втроём на ученицу и завхоза?! Да ещё ночью? Мальчик, помощь сейчас прибудет, не опускай палочку. Не бойся, я всё объясню. Ты очень храбр. Эти болваны на три курса старше. Сейчас… Потерпи ещё минутку.       В секцию ворвалась мадам Помфри. Её сопровождали четыре эльфа-домовика с носилками. Они аккуратно уложили Мэлли, а мадам Помфри наложила кровоостанавливающее заклинание, бросив беглый взгляд на слизеринцев. Все пятеро торопливо ушли в сторону больничного крыла. И тут наконец-то явился преподаватель — Гораций Слизнорт. Пинс возбуждённо затараторила, указывая пальцем на слизеринцев и Тревора. Слизнорт, выслушав библиотекаршу, велел Тревору, рука у которого уже дрожала:       — Опустите, палочку, Джонсон! Дальше я сам с ним разберусь! Идём!       Тревор и оставшийся слизеринец поплелись за педагогом. За его оглушёнными сообщниками и Филчем повторно явились домовики с носилками. Слизнорт привёл ребят к кабинету Макгонагалл. Та, сидя за столом, уже ждала их. Её ноздри раздувались от гнева.       — Колнер! Я вас предупреждала, весь факультет! — вскрикнула она. — Гораций, умоляю, подайте мне воды, меня сейчас удар хватит… Спасибо, вы очень любезны… Джонсон, сядьте где-нибудь, не стойте столбом… Колнер!       — Откуда вы… — проблеял он.       — От Ирмы Пинс! Молчать! Я говорю! Я всё знаю! Минус двести очков Слизерину!       Колнер застонал и пролепетал:       — Это… всё?       — Нет! Завтра дисциплинарное разбирательство! Ступайте вон, видеть вас не желаю! Гораций, ещё воды… Тревор Джонсон!       — Да, мэм, я тут… — Тревор втянул голову в плечи, избегая взгляда на директрису. В этот момент вошла библиотекарша.       — Как это произошло? Я всё узнала по сигналу от мадам Пинс, но хочу выслушать и вас, — пожелала Макгонагалл.       — Я ничего толком не знаю, — признался Тревор. — Мы с мистером Филчем, идя по коридору в башню Когтеврана, услышали шум из-за двери. Филч попытался её открыть, но не смог, она была заперта специальным заклятием. Мне пришлось взорвать замок. В помещении оказались раненая Мэлли Джиллбоунс и трое слизеринцев. Я их не знаю, но один из них, Колнер, был с ними, вы его тут только что ругали… — Макгонагалл кивнула, встретившись взглядом с мадам Пинс. — Завязалась схватка. Эти трое оглушили мистера Филча, но я смог оглушить сообщников Колнера и обезоружить его самого. В этот момент появились мадам Пинс, мадам Помфри и профессор Слизнорт. Мадам Помфри отправила Мэлли в больничное крыло. Это всё, что я знаю, мэм.       Слизнорт и Пинс подтвердили сказанное Тревором. Макгонагалл решила:       — Все идите спать! Я тоже пойду. Окончательно разберёмся с этим завтра.       На следующий день Тревора оторвали от урока заклинаний. В кабинет Флитвика вошла профессор Стебль, извинилась и вывела Джонсона-младшего. Тревор спросил:       — Куда мы идём, профессор?       Стебль сухо ответила:       — На разбирательство. Но не волнуйтесь. Судят не вас. Вы свидетель.       Но Тревор всё равно волновался. К его удивлению, профессор Стебль направилась не в кабинет к директрисе, а в больничное крыло, хотя Тревор был совершенно здоров. Но вспомнив, что случилось вчера ночью, мальчик всё понял.       В палате уже находились Минерва Макгонагалл и мадам Пинс, они сидели у кровати, на которой лежала Мэлли. Мадам Помфри перевязывала девочку. Прямо вслед за Тревором и Пинс подоспел и профессор Флитвик, прервав занятия. На соседних кроватях оказались Филч и двое слизеринцев, напавших накануне на Мэлли. Макгонагалл, увидев Тревора, нервно произнесла:       — Вот и собрались все. Аргус, как вы себя чувствуете?       — П-паршиво, госпожа директор. Башка трещит… — грубоватым тоном отозвался Филч.       — Сейчас мадам Помфри даст вам обезболивающее. Потерпите минуту. Вы можете рассказать, что случилось? — спросила директриса, когда Филч получил лекарство, и ему стало легче.       — Я провожал этого ученика до его башни от входа в замок, — Филч показал пальцем на Тревора. — Идя мимо библиотеки, мы услышали подозрительный шум и крики из-за одной из дверей. Студент попытался открыть дверь заклинанием… — тут Филч закашлялся.       — Мистер Джонсон, как вы хотели открыть дверь? — обратилась Макгонагалл к Тревору.       — Алохомора, — прочёл Тревор заклятие. Из-за того, что мальчик сильно волновался, оно сработало на медицинскую сумку мадам Помфри, стоящую на тумбочке, около кровати Филча. Из неё посыпались склянки. Макгонагалл остановила их падение левитирующим заклинанием и вернула назад. Мадам Помфри поспешно захлопнула и заперла сумку, пока из неё не выпало ещё что-нибудь. Макгонагалл велела:       — Джонсон, отложите палочку в сторону. Нет необходимости точно воспроизводить, что именно вы делали. Аргус, что произошло дальше?       — Дверь не поддалась.       — Не поддалась? Но заклятие, которое применил ученик, может открыть многие замки! — Макгонагалл была очень сильно удивлена и возмущена. — Получается, что её специально заперли именно от такого способа! Что вы сделали, Джонсон? Вам с Филчем ведь удалось проникнуть в помещение?        — Простите, профессор, но мне пришлось взорвать замок от двери, воспользовавшись другим заклятием. Другого выхода не было.       — Да, госпожа директор, — продолжил Филч. — Он ещё попросил меня отойти в сторону. Конечно, это ущерб имуществу школы, но сама ситуация была критической, и я не считаю то, что предпринял студент, проступком.       — Спасибо, Аргус. За это Джонсон наказан не будет. Что было дальше, что вы увидели, когда вошли?       — Я увидел ученицу Джиллбоунс, лежащую на полу в луже крови, и хотел уже бежать за помощью, но ничего не успел сделать. Над ней стояли студенты Колнер, Пакклорн и Уиллис. И они, увидев нас, одновременно выстрелили заклятием… А дальше я отрубился…       — Каким? — лицо Макгонагалл посуровело, её губы от гнева сжались в тонкую нитку.       — Остолбеней, — произнёс Тревор. Его палочка лежала на полу, предварительно выпущенная из руки, поэтому боевое заклинание не сработало.       — Возмутительно! — прошипела Макгонагалл. — И насколько я понимаю, Джонсон, вы увернулись, и заклинание попало в мистера Филча?       — Простите, профессор… — виновато пролепетал Тревор.       — Продолжайте рассказ. Я ни в чём вас пока не виню.       — Мне пришлось применить заклинание Флипендо, отбрасывающее. К несчастью, слизеринец, в которого оно попало, ударился о стеллаж, и он упал…       — Мадам Пинс, — перебила Макгонагалл Тревора, — в каком состоянии книги?        — Удовлетворительном, госпожа директор, — проскрежетала библиотекарша. — Но мне мнится, что ученик сделал это нарочно, чтобы… — Пинс испытующе взглянула на Тревора.       — Чтобы что? — резким тоном спросила его Макгонагалл.       — Я подумал, что если стану шуметь, кто-нибудь из учителей услышит и придёт на помощь. Я не был уверен, что справлюсь с тремя слизеринцами-шестикурсниками.       — Вы разбудили половину школы, Джонсон, в том числе и меня, оглушили противников и разоружили их, — голос Макгонагалл был слегка насмешливым. — Больше не надо, спасибо, я всё поняла. И что вы сделали, придя на место происшествия, мадам Пинс?       — Вызвала мадам Помфри и Горация Слизнорта, госпожа директор, и проследила, чтобы Колнер, единственный оставшийся на ногах зачинщик всего этого безобразия, не вырвался из-под прицела третьекурсника Когтеврана.       — Профессор Флитвик, что вы думаете обо всём этом?       — Ученик Джонсон сделал то, что мог сделать. Он использовал самые безопасные заклятия в критических обстоятельствах. И его следует похвалить за это. Не каждый волшебник способен в таких условиях сохранить самообладание. Чаще всего используются какие попало заклинания, и последствия бывают очень печальными…       — Благодарю за выражение вашего мнения, Филиус, но нотации излишни. Мисс Джиллбоунс! Как вы? — ласково спросила Макгонагалл у девочки.       — Благодарю вас, профессор, раны уже почти не болят.       — Благодарите своего юного друга и мистера Филча. Если бы не они… я и представить себе боюсь, что было бы… — Макгонагалл вздрогнула и поёжилась. — А как случилось, что они на вас напали?       — Я пошла в библиотеку за учебниками по истории магии и нумерологии, ведь я могу заниматься по предметам, не требующим работы с палочкой. И ещё мне захотелось взять что-нибудь для чтения на ночь. — Макгонагалл одобрительно кивнула. — А там эти, — Мэлли показала пальцем на одного из слизеринцев. — Они искали что-то в Особой Секции. Один из них меня увидел, и они начали надо мной насмехаться. Другой слизеринец что-то сказал про какое-то новое заклинание, что он хочет его опробовать. Я почувствовала неладное и побежала прочь. Но они заклятиями отрезали мне дорогу через основной выход. Я хорошо помнила расположение залов библиотеки и поспешила к боковому выходу, но не успела. Слизеринцы с помощью магии захлопнули дверь прямо у меня перед носом. Я вытащила палочку и наставила на них. Они захохотали и стали выкрикивать всякие обидные слова. Я сосредоточилась, произнесла пару заклинаний, но палочка выпустила лишь искры. И тут они начали стрелять ножами, вылетающими из палочек. Я закричала от боли и потеряла сознание…       — Достаточно! — рявкнула Макгонагалл. Мэлли сжалась от страха. — Простите, Джиллбоунс, но я очень зла! — поспешно извинилась Макгонагалл. — Все ждите меня здесь! Я приду через десять минут.       Макгонагалл вернулась с остальными преподавателями и Колнером. Все в гробовом молчании разместились по кроватям, сев на их края. Макгонагалл начала:       — Полагаю, все присутствующие в курсе причины, по которой мы здесь собрались, — её голос был сух и строг, губы плотно сжаты.       — Это из-за того, что вчера сделали шестикурсники Слизерина Колнер, Уиллис и Пакклорн? — хрипло уточнил Слизнорт.       — Да, Гораций. Кстати, бутылочки с Сывороткой у вас с собой?       — Да, госпожа директор.       — Дайте им. И пусть говорят. Колин Уиллис! Джастин Пакклорн! Монтегю Колнер! Сейчас вы примете Сыворотку Правды и расскажете, как всё было! — тон директрисы был холоден, как лёд.       Слизеринцы выпили зелье и изложили события прошедшей ночи. Затем Филч, Пинс, Мэлли и Тревор по просьбе директрисы повторили свои показания. Всё совпадало.       — Сдайте палочки! — грозно приказала директриса слизеринцам и получила их. — Уважаемый профессор Флитвик! Можно ли выявить заклинания, которые использовались в последнее время с их помощью?       — Конечно, госпожа директор! — отозвался Флитвик.       Он взял палочки, положил их на пол перед собой и сказал:       — Одна палочка из дуба и пера феникса. Вторая из тиса и тоже из пера феникса. А третья из бука и волоса единорога. Мне нужны похожие палочки.       Свои палочки предложили мадам Трюк, Тревор и профессор Стебль. Флитвик объяснил, что надо делать:       — Необязательно отдавать палочку мне. Вы можете провести выявление сами. Джонсон, возьмите палочку Пакклорна. Профессор Трюк, за вами палочка Колнера. А вам, профессор Стебль, я доверю палочку Уиллиса. Нацельтесь на палочку своей и произнесите заклинание Приори Инкантатем. Но делайте это по очереди, иначе я не смогу отследить действия всех палочек одновременно. И не промахнитесь, иначе заклятие сработает неправильно. Начинайте вы, мистер Джонсон.       — Простите профессор, — сказал Тревор. — Вы как-то рассказывали, что для такого выявления палочки должны быть одинаковыми… Вы уверены, что у меня получится?       — Десять очков Когтеврану. Вы внимательный слушатель. Но я не ошибся. Дело в том, уважаемый мистер Джонсон, — Флитвик слабо улыбнулся, — что это всё же возможно, пусть и будут некоторые искажения и помехи. Попробуйте, а уж что там будет — я попытаюсь понять.       — Приори Инкантатем! — воскликнул Тревор, направив свою палочку на палочку Джастина Пакклорна. Между их кончиками зазмеилась, искря, белая молния. Палочка начала подпрыгивать, вертеться и изрыгать заклинания. Но временами проскакивали просто искры или дым. Флитвик бормотал:       — Остолбеней, Найвус Моториус, Коллопортус, Магикус Экстримус, Туманозо, Барьер… Акцио, Алохомора два раза… Вингардиум Левиоса… Стоп! Это уже мой урок! Делетриус! — произнёс профессор, направив свою палочку на палочку Джастина Пакклорна.       Контакт прервался. Так же были «прочтены» и остальные палочки. Флитвик сделал вывод:       — Насколько известно большинству из нас, Приори Икантатем показывает сотворённое волшебство в обратном порядке. Первые заклятия почти одни и те же, а Остолбеней и Найвус Моториус вовсе общие. Значит, нападавшие действовали сообща.       — Боже мой! — ахнула мадам Помфри. — Несчастную девочку загнали, будто зверя на охоте!       — Я понимаю ваши чувства, но дайте закончить, — строго произнесла Макгонагалл.       — Мэм, я тут подумал… — начал Тревор и остановился.       — Говорите, Джонсон. Мы слушаем вас, — голос Макгонагалл выдал заинтересованность, — говорите смело.       — Мне кажется, это так оставить нельзя. Моя однокурсница и подруга не стерпит ещё одного такого нападения, — Мэлли слабо кивнула. — Я считаю, надо сделать так, чтобы это больше не повторилось. Никогда.       — Мистер Джонсон, у вас есть предложение?       — Да, мэм. Вы позволите его высказать?       — Уважаемые преподаватели! Ученик Джонсон, как я поняла, хочет предложить меру защиты от дальнейших нападений. Как вы считаете, дать ему слово?       — Джонсон спас Джиллбоунс, — согласился Слизнорт.       — Я считаю, что он имеет право высказаться, — заявил Флитвик. — Пострадавшая — его близкая подруга. Мы вас слушаем, — обратился он к Тревору.       — Я думаю, что человек, совершивший такое деяние, недостоин того, чтобы учиться в Хогвартсе. Здесь учатся волшебству вовсе не для того, чтобы применять его во вред другим.       — Мистер Джонсон, лично я всецело с вами согласна, — тихо промолвила Макгонагалл. — Я сама приняла бы то же самое решение. А что думают остальные?       «За» высказались все, кроме Бинса, Трелони и Слизнорта. Они воздержались. Макгонагалл спросила у них:       — Почему вы не проголосовали «за» или «против»?       — Я вижу, что у школы могут быть неприятности, — туманно отговорилась Трелони.       — В семьях учеников, совершивших проступок, есть довольно влиятельные волшебники. Им это не понравится. Может быть, назначим другое наказание? — робко возразил Бинс.       — Но это позорит факультет! — запротестовал Слизнорт.       — Гораций! Факультет уже опозорен! Хуже уже не будет! — отрезала Макгонагалл. — А с вашими возражениями, профессор Бинс и профессор Трелони, я не согласна. Ну и что, что они живут в семьях родовитых волшебников? Это не повод позволять им нападать на других учеников! Хогвартс, напоминаю, чуть ли не единственное безопасное место в Британии, не считая Министерства Магии и Гринготтса! Если мы спустим случившееся на тормозах, то следующее нападение, если оно будет, может иметь трагические последствия, как верно заметил ученик Джонсон! Хогвартс потеряет свою репутацию самой надёжной волшебной школы в Европе! И протесты возмущённых родителей уже не будут иметь никакого значения по сравнению с этим!       — Конечно, вы правы, госпожа директор, извините, — смутился профессор Бинс.       — Я рада, что здравый смысл возобладал над всяческими сомнениями! Итак! Монтегю Колнер! Колин Уиллис! Джастин Пакклорн! За то, что вы вчера поздно вечером напали на ученицу третьего курса с факультета Когтевран Мэлли Джиллбоунс, я и остальные преподаватели именем Хогвартса объявляем, что вы с сегодняшнего дня, — следующее слово Макгонагалл произнесла громко и чётко по слогам, с каждым слогом хлопая себя ладонью по колену, — ис-клю-че-ны! Пакуйте вещи до Кингс-Кросса! Учебники, мантии и прочие волшебные принадлежности сдать декану Слизерина Горацию Слизнорту! Профессор Флитвик! Палочки!       Преподаватель заклинаний понял, что от него требуется, и помахал рукой в стороны. Остальные расступились. Флитвик нацелил свою палочку на палочки бывших слизеринцев и произнёс: — Редукто!       Палочки разлетелись в мелкую щепу. Перья феникса и волос единорога рассыпались. Слизнорт увёл отчисленных из палаты. Макгонагалл спросила у прочих учителей:       — Что вы думаете о том, что сделал Тревор Джонсон? Он взорвал замок от двери в библиотеку и самовольно вступил в бой со слизеринцами. Это формально грубое нарушение дисциплины.       — Заклинание Коллопортус, усилённое с помощью заклинания Магикус Экстримус, можно снять универсальным отпирающим, которе сильнее чем общее, Алохомора. Но ученик третьего курса не может его знать, оно изучается на пятом. Так что взрыв замка — единственный выход. Я поступил бы на его месте так же, чтобы напугать вероятных противников, — высказался Флитвик. — С учётом того, что в экстренной ситуации, требующей немедленных действий, опасности подвергалась жизнь ученицы, ущербом школе можно пренебречь. А что касается поединка — я восхищён как смелостью студента, так и его самообладанием. Конечно, он наделал немало шума, уронив библиотечный стеллаж, но исключительно для того, чтобы кто-то пришёл на помощь. А Флипендо и Экспеллиармус — разумный баланс между безопасностью и эффективностью сопротивления обидчикам.       — Благодарю, Филиус. А что думают остальные?       — Ну, мой коллега, в общем-то, всё верно сказал, — пробурчал Рубеус Хагрид, преподаватель ухода за магическими существами и лесничий. — Мне прибавить нечего.       Остальные преподаватели закивали головами в знак согласия. Макгонагалл объявила:       — Сто очков Когтеврану! Мистер Джонсон, преподавательский коллектив объявляет вам благодарность. Вы что-то хотите сказать? — спросила директриса, видя волнение ученика.       — Да, мэм, если можно… — Тревор запнулся и покраснел.       — Говорите, не стесняйтесь, вы герой, — улыбнулась Макгонагалл.       — Можно мне регулярно навещать Мэлли, пока она не поправится, и заниматься с ней?       — Я разрешаю, Джонсон, разумеется. Поппи, можно это устроить? — обратилась волшебница к мадам Помфри.       — Раз в день после обеда, мальчик. И не слишком долго. Ей нужен отдых и покой. Не шуми и не утомляй её долгими разговорами, — строгим голосом, но дружелюбно и с лёгкой улыбкой напомнила мадам Помфри правила посещения больных.       — Я хочу побыть с Тревором сейчас! — воскликнула Мэлли со своего места в постели.       — Что ж, пора расходиться. Как вы чувствуете себя, Аргус? — поинтересовалась Макгонагалл у Филча.       — Ещё часик полежу и пойду, — отозвался завхоз.       — Чудесно. Объявляю сегодня выходной от уроков. Мистер Джонсон, не опоздайте на обед.       Тревор, дождавшись, пока преподаватели и мадам Помфри покинут палату, подошёл вплотную к Мэлли. Та стиснула его в объятиях. Филч деликатно отвернулся и стал смотреть в окно на облака. Тревор услышал:       — Трев, ты самый лучший! — Мэлли тихо заплакала.