Любовь рука об руку с величием

      Реджинальд Джонсон всю ночь не спал: просматривал документы, относящиеся к семье Джиллбоунс. А утром министерская сова принесла ему очередной номер «Ежедневного пророка», застав судью за завтраком. Газета из лап птицы плюхнулась прямо в открытый чайник. Дора вытащила её, высушила заклинанием и отдала мужу. Тот раскрыл её и начал вяло читать, жуя бутерброд. Но в какой-то момент он отложил завтрак в сторону и так впился взглядом в типографскую бумагу, словно хотел прожечь. Дора сидела с другой стороны стола и видела только первую полосу, поэтому спросила:       — Что там? Реджи, завтрак остывает, и тебе пора на работу!       Но Реджинальд не отвечал минуты две. Наконец он пересел к жене и показал ей то, что прочёл сам: «Срочное объявление! Вчера утром произошло исключение студентов из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, принадлежавших к числу членов факультета Слизерин. Согласно информации из первых уст, отчислены трое учащихся с шестого курса — Джастин Пакклорн, Колин Уиллис и Монтегю Колнер…»       — Я подумала, тут про нашего мальчика, — разочарованно вздохнула Дора.       — Читай дальше, и всё поймёшь, — настоял Реджинальд. «… Как пояснила нынешняя директор Минерва Макгонагалл, причиной отчисления было нападение упомянутых слизеринцев на студентку Когтеврана Мэлли Джиллбоунс, обучающуюся на третьем курсе. Инцидент произошёл позавчера приблизительно в 21 час 30 минут в школьной библиотеке. Нападавшие ранили девочку заклинанием Найвус Моториус, что создало угрозу её жизни. Трагедию предотвратил однокурсник пострадавшей Тревор Джонсон. Вовремя услышав шум, он взломал дверь бокового входа в библиотеку и оглушил нападавших, опрокинув книжный стеллаж. На шум прибыли преподаватели, которые доставили Джиллбоунс в больничное крыло. А уже на следующее утро принято единогласное решение коллектива педагогов об отчислении виновных в нападении. В данный момент девочка идёт на поправку, угрозы для её жизни больше нет. Редакция «Ежедневного пророка» напоминает, что Министерство Магии не допускает дискриминации волшебников по какому-либо признаку, и надеется, что жёсткое, но безусловно благоразумное решение директора Хогвартса и преподавательского коллектива предотвратило возможные происшествия схожего характера в будущем.»       — Ох, Реджи! — Дора стиснула мужа в объятиях. — Наш Трев — герой! Подумать только!       — Да, я тоже рад, дорогая. Прости, но мне пора идти.       Торопливо проглотив бутерброд и выпив залпом холодный чай, Реджинальд поднялся к себе в кабинет, облачился в судейскую мантию и приготовился шагнуть в камин.       — Министерство Магии! — крикнул он, швырнув щепотку летучего пороха в пламя. Ещё шаг — и судья оказался в холле Министерства. К нему подскочили двое волшебников в синих мантиях и цилиндрах, возбуждённо замахали у него перед носом газетными листами:       — Ваша честь, вы уже слышали? Ваш сын… Подумать только!       — Да, да… я знаю, — отмахнулся от них Реджинальд. — Прошу прощения, мне пора идти на своё рабочее место.       В рабочем кабинете он наткнулся на самого министра магии Кингсли Бруствера и взволнованно спросил:       — Неужели я опоздал? Сколько времени вы тут уже сидите, господин министр?       — Ничего, всё в порядке, — ответил Кингсли. — И я сам только пришёл. Кажется, я догадываюсь, почему вы задержались.       Реджинальд бросил взгляд на стол и увидел такой же номер «Ежедневного Пророка», как и тот, который ему принесла сова.       — Простите, господин министр… — начал было он.       — Я вполне понимаю ваше положение и ничуть не сержусь. Вы лучше скажите, что думаете об этом как член Визенгамота.       — На мой взгляд, всё ясно как день. Произошло нападение трёх старшекурсников Слизерина на девочку с третьего курса с применением опасной для жизни магии. Все трое исключены из Хогвартса. Виновность отчисленных подтверждена их собственными показаниями и показаниями пострадавшей и свидетелей, а также моего сына, по счастливой случайности оказавшегося неподалёку и предотвратившего трагедию. Я с решением об отчислении полностью согласен: такого в школе быть не должно, иначе никто не будет в безопасности. Принятое коллективом преподавателей решение очень жёсткое, но справедливое. Иначе на девочку могли бы ещё раз напасть.       — Благодарю вас, Реджинальд. — Кингсли удовлетворённо кивнул. — Я думаю так же. Но тут есть несколько нюансов. Во-первых, к нападавшим слизеринцам во время допроса была применена Сыворотка Правды. Во-вторых, их палочки перед уничтожением были «прочтены» с помощью заклинания Приори Инкантатем.        — В самом деле? Как я считаю, в данном случае это оправданные меры. Так как происшествие имело место поздно вечером, а из свидетелей произошедшего — только мой сын Тревор, то другого способа точно узнать, что именно и как произошло, просто не было.       — Да, насколько я знаю, вместе с вашим сыном там был Аргус Филч, но слизеринцы его оглушили заклятием, и он тоже оказался в числе пострадавших. А преподаватели, пришедшие на помощь, застали в сознании и на ногах только вашего сына и Монтегю Колнера, одного из слизеринцев. Поэтому я с вами и в этом согласен.       Послышался стук в дверь. Реджинальд отозвался:       — Доброе утро, входите.       В кабинет вошёл седовласый косматый волшебник средних лет, с залысиной. Это был председатель Визенгамота — Дольфус Пирткрайт. Суховатым баритоном он сообщил:        — Всё Министерство на ушах стоит. И всё из-за этого. — Он ткнул пальцем в текст новости о происшествии в Хогвартсе. — Реджинальд! Ваши соображения?       Судья повторил всё, что было изложено министру. Председатель сел на рабочее место своего сотрудника и забарабанил пальцами по столу. Подумав около минуты, он изрёк:       — Что ж, я склонен с вами согласиться, Джонсон. Действительно, это критическая ситуация, ведь смертельная опасность угрожала тринадцатилетней девочке. Не каждый взрослый волшебник способен справиться с тремя нападающими одновременно, а тут — малолетняя ученица. Меры приняты вполне адекватные. Меня беспокоит только одно: нет никаких сомнений, что родители справедливо отчисленных студентов крайне недовольны этим и будут протестовать. Нужно подготовить достаточно прочное обоснование отчисления, чтобы отклонить возможную апелляцию. Я приглашаю вас, Реджинальд, и вас, господин министр, на закрытое совещание Визенгамота по этому вопросу. Оно состоится сегодня после обеденного перерыва в зале заседаний. Вам, Реджинальд, я рекомендую к этому времени что-нибудь набросать для текста ответа на возможный протест. Изложите то, что сказали мне, этого для начала достаточно.       Совещание состоялось в три часа дня. Оно было закрытым, присутствовали лишь немногие судьи. Когда двери зала суда закрылись за последним вошедшим, председатель, встав со своего места, стукнул молоточком по столу напротив себя и объявил:       — Объявляю совещание, посвящённое рассмотрению события нападения трёх учеников шестого курса факультета Слизерин Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс на третьекурсницу факультета Когтевран той же школы, открытым! Господа! — обратился он к судьям. — Всем ли известны обстоятельства происшествия, или кто-то нуждается в том, чтобы ему об этом рассказали?       Несведущих не оказалось. Тогда председатель предложил:       — В таком случае перейдём прямо к делу — обсудим обоснованность отчисления слизеринцев и возможные протесты их родителей.       — Господин председатель, — подал голос один из судей, — а каковы, позвольте уточнить, мотивы нападавших?       — Хороший вопрос, Хоркинс! По известным нам данным пострадавшая — сквиб, но её взяли в Хогвартс, и она осваивает предметы, не требующие магических действий: историю магии, травологию и другие. Это не наводит вас, коллеги, на какие-либо мысли?       — Насколько я понимаю, — высказался другой судья, — эти трое, которые напали на девочку, не отличались примерным поведением, и в то же время принадлежат к именитым семьям чистокровных волшебников. Вполне вероятно, что они рассчитывали втайне поиздеваться над девочкой. Обратите внимание, что всё произошло поздно вечером, когда никого поблизости не могло быть, тем более в таком общественном месте, как школьная библиотека. Все нормальные ученики в такое время ложатся спать…       — Что ж, ваша версия, Педдлтон, звучит достаточно убедительно. Пока примем её, если потом не будет чего-то нового в сведениях из Хогвартса. Но что сама пострадавшая делала в библиотеке так поздно, как вы заметили? Как вы считаете?       — Ирма Пинс, библиотекарша, сообщала, что Джиллбоунс зашла за учебниками и книгами для внеклассного чтения. Скорее всего, для того, чтобы почитать перед сном, — ответил Педдлтон. — Это вполне естественно для того, кто любит читать.       — А как же нападавшие?       — По свидетельству самой девочки, они перед тем, как напасть на неё, были в Особой Секции. Что-то искали, наверное.       — Мне тоже почему-то так кажется, — согласился председатель. — Что ж, причины присутствия нападавших и пострадавшей в библиотеке в полдесятого вечера мы более-менее прояснили. Кто что думает о решении об отчислении студентов?       — Оно вполне соответствует ситуации, — отозвался Хоркинс. — Представьте себе, что им назначили другое наказание, всё же оставив учиться. Они бы отбыли его и снова напали, уже из мести. Девочка могла бы погибнуть. Это было бы ужасно.       — Присоединяюсь к вашему мнению, — согласился председатель. — А что вы скажете о применённых мерах дознания: заклинании Приори Инкантатем и Сыворотке Правды?       — С учётом того, что свидетелей почти не было, другой возможности узнать истину не представлялось, — выразил своё суждение Джонсон.       — Позвольте, коллега, есть ведь и Омут Памяти, — возразил Педдлтон.       — Экстренное разбирательство проходило в больничном крыле, так как было необходимо присутствие всех, кто был замешан, в том числе и пострадавших. К тому же из-за исключительности произошедшего необходимо было сразу раскрыть события ночи, а извлекать память у троих-пятерых человек и нырять по очереди в Омут — дело долгое и утомительное. А Приори Икантатем и Сыворотка — быстро и не менее надёжно.       — Тогда согласен, вы меня убедили, — сдался Педдлтон.       — Кстати, палочки были не переломаны пополам, как это обычно делается в подобных случаях, а уничтожены заклинанием Редукто, — вмешался третий судья, Локарни.       — Да, Локарни. Никто не считает это нарушением процедуры со стороны Филиуса Флитвика? — спросил председатель.       — Существуют несколько способов восстановить переломленную пополам палочку, — встал на защиту Флитвика четвёртый судья Честер. — А если эти юные сорвиголовы совершили тяжкое преступление ещё в школе, то став взрослыми, они могли бы из мести и тщеславия пойти и на более страшные деяния, добившись от кого-нибудь того, чтобы им починили палочки. Так что Флитвик, по-моему, поступил правильно, уничтожив палочки безвозвратно.       — Ваше возражение, Честер, вполне убедительно. В истории магии есть немало примеров, когда юные волшебники проявляли задатки преступников и потом на деле становились ими. Что ж, ни у кого не осталось вопросов друг к другу? — задал уточняющий вопрос председатель.       Вопросов по делу не осталось. Тогда Дольфус Пирткрайт спросил:       — Что вы думаете о том, чтобы заранее подготовить письменный ответ на вполне вероятные протесты родственников исключённых студентов?       Никто не возражал. Председатель Визенгамота наколдовал на стене большой лист пергамента, и судьи стали составлять текст ответа. В результате получасовой работы получилось следующее: «Постановление Визенгамота №326-В от 10 января 2001 года. 10 января 2001 года состоялось закрытое совещание Визенгамота в усечённом составе, посвящённое происшествию, случившемуся вечером 8 января того же года в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Произошло следующее: на Мэлли Джиллбоунс, ученицу третьего курса с факультета Когтевран, напали ученики шестого курса с факультета Слизерин — Колин Уиллис, Монтегю Колнер и Джастин Пакклорн. Они тяжело ранили студентку Когтеврана строенным заклинанием Найвус Моториус, заклинаниями Барьер, Коллопортус и Туманозо отрезав ей пути к отступлению. Но шум и крики услышали однокурсник пострадавшей Тревор Джонсон и завхоз Аргус Филч. Так как ближайшая с их стороны дверь в библиотеку была заблокирована заклинанием Коллопортус, однокурснику Джиллбоунс пришлось уничтожить замок от двери заклинанием Бомбардо. Нападавшие, увидев, что к их жертве подоспела подмога, выстрелили в Тревора Джонсона строенным заклинанием Остолбеней, но, так как тот увернулся, попали им в Аргуса Филча, отчего того парализовало, и он потерял сознание и упал на пол. Тревор Джонсон в ответ выстрелил заклинанием Флипендо и попал в Джастина Пакклорна, оглушив его и отбросив на книжный стеллаж. Стеллаж упал и звуковой волной оглушил Колина Уиллиса и Монтегю Колнера. Воспользовавшись этим, Тревор Джонсон вторичным применением заклинания Флипендо оглушил Уиллиса и с помощью заклинания Экспеллиармус разоружил Колнера. На шум явилась библиотекарша Ирма Пинс и, увидев происходящее, послала сигнал тревоги Поппи Помфри, лекарю, и Горацию Слизнорту, преподавателю зельеварения и декану факультета Слизерин. С помощью эльфов-домовиков Помфри транспортировала Джиллбоунс, Уиллиса, Филча и Пакклорна в больничное отделение Хогвартса, а Слизнорт увёл из библиотеки Колнера и Джонсона. На следующее утро, 9 января, в этом же больничном отделении состоялось экстренное дисциплинарное разбирательство. Присутствовали все преподаватели школы во главе с директрисой Минервой Макгонагалл, Аргус Филч, Джастин Пакклорн, Колин Уиллис, уже пришедшие в себя после оглушения, Мэлли Джиллбоунс, Поппи Помфри и Тревор Джонсон. В силу того обстоятельства, что сторонних свидетелей полной картины произошедшего не было, к Монтегю Колнеру, Джастину Пакклорну и Колину Уиллису была применена Сыворотка Правды, а к их волшебным палочкам — заклятие Приори Инкантатем. Выявление заклинаний в сочетании с показаниями всех участников событий показало безусловную виновность допрошенных лиц в нападении на девочку. Единогласным решением всего педсостава школы эти учащиеся были отчислены. Их палочки были уничтожены заклинанием Редукто. Затем, согласно стандартной процедуре отчисления, бывшие студенты сдали мантии, учебные пособия и прочие магические принадлежности декану факультета Слизерин, затем с личными вещами отправились на «Хогвартс-Экспрессе» на платформу №9 ¾ вокзала Кингс-Кросс в Лондоне, откуда их забрали родители. В опережение возможных протестов и возражений Визенгамот отмечает следующее:  — Случай отчисления, рассмотренный выше, подпадает под п. 1 ст. 34 Устава Хогвартса: нападение на другого ученика, угрожающее его здоровью и жизни;  — Использование иных средств дознания, чем Сыворотка Правды и заклятие Приори Инкантатем, было невозможно по организационным причинам, среди которых и слишком большое количество лиц, участвовавших в разбирательстве;  — Рассмотрение любых внутренних вопросов в полном составе входит в полномочия преподавателей Хогвартса (п. 6 ст. 20 Устава);  — Визенгамот не усматривает в уничтожении волшебных палочек отчисленных студентов заклинанием Редукто нарушения процедуры отчисления, так как это было сделано с учётом обстоятельств их деяния и с перспективой предотвращения возможной дальнейшей преступной деятельности исключённых лиц;  — Вероятно, что если бы преподаватели Хогвартса назначили Джастину Пакклорну, Монтегю Колнеру и Колину Уиллису другое наказание, оставив их учиться в школе, то они после отбытия этого наказания смогли бы осуществить ещё одно нападение. Визенгамот сделал такой вывод оттого, что ему известно от педагогов школы, что эти студенты нередко серьёзно нарушали учебную дисциплину. Визенгамот напоминает, что одна из основных задач Министерства Магии — пресечение нарушения общественного порядка, соблюдение основных прав и обеспечение основных свобод волшебников Британии, в том числе прав на жизнь и сохранение здоровья, и убедительно просит соблюдать действующее законодательство. Постановление подписано: Дольфус Пирткрайт (председатель) Томас Хоркинс Уолтер Честер Реджинальд Джонсон Морис Педдлтон Жолио Локарни» Кингсли, до сих пор молчавший, спросил:       — И теперь, если кто-то захочет написать Минерве Макгонагалл протест, мы сможем, грубо говоря, ткнуть его носом в эту бумагу?       — По сути дела — да, — подтвердил Пирткрайт. — Надеюсь, мы смогли предусмотреть все возможные возражения.       — А вы не опасаетесь, что общественное давление может оказаться слишком сильным?       — Визенгамот выдерживал его и в более серьёзных случаях. А тут всего лишь отчисление троих студентов Хогвартса за явное нарушение дисциплины в школе. Всё прочно обосновано. К тому же, за что нас критиковать? Мы же не вынесли решение, а всего лишь прокомментировали его, описав обстоятельства дела и приложив несколько своих соображений.       — Скажите это родителям отчисленных.       — Они сами виноваты. Думать надо было раньше. И не позже послезавтрашнего дня текст появится в «Ежедневном Пророке» и других газетах. Если тот же Пакклорн-старший явится сюда, я лично готов ему всё ещё раз объяснить.       Дольфус Пирткрайт был более уверен в себе, чем Кингсли Бруствер. Председатель Визенгамота не так примелькался публике, как министр, и в значительно меньшей степени от неё зависел.

***

      Минерва Макгонагалл на следующий день после совещания в Министерстве в очередной раз вызвала Тревора к себе в директорский кабинет и сказала:       — Мой дорогой, я хочу с вами поговорить. Это важно. И это никто не должен знать, кроме вас, — голос Макгонагалл был строг, как обычно, но иногда в нём проскакивали нотки нежности и теплоты.       — Это насчёт моей подруги, мэм? — попытался угадать Тревор.       И это у него получилось:       — Да. Прошу вас — глаз с неё не спускайте! Держитесь рядом. Я не хочу, чтобы с ней ещё что-то случилось.       Но Тревор чуть ли не впервые осмелился возражать:       — Профессор, я не думаю, что кто-то ещё захочет вылететь из школы со скоростью снитча.       Но Макгонагалл не рассердилась, и даже частично согласилась с учеником:       — Я тоже. Но меры предосторожности не помешают. Можете идти. И ради всего святого — не нарывайтесь!       Директриса намекала на слизеринцев. Тревор спросил:       — А если «они» нарвутся?       — Тогда мне придётся закрыть факультет, Джонсон.       — Но родители слизеринцев завалят вас гневными письмами!       — Разгребу. Я в жизни насмотрелась всякого, Джонсон. За себя и Мэлли лучше поволнуйтесь! — голос Макгонагалл стал вновь строгим и сухим.       Тревор Джонсон попрощался и уже взялся за ручку двери, как услышал окрик:       — Постойте, не уходите!       Тревор обернулся и увидел на столе директрисы серую министерскую сову, только что влетевшую в кабинет через раскрытое ей навстречу окно. Макгонагалл ножом для писем разрезала конверт и подозвала Тревора обратно:       — Вот, взгляните, наверное, это будет вам интересно.       Директриса дала в руки студенту вырезку из газеты «Ежедневный Пророк», посвящённую прошедшему заседанию Визенгамота и содержащую полный текст постановления. Прочтя её, Тревор удивился:       — Вот это да! Теперь уж точно никто не сумеет оспорить ваше решение, профессор.       — Наше, Джонсон, — мягко поправила его директриса, — моё, всех преподавателей и ваше тоже.       — Но про меня тут очень мало.       — Это для вашей же безопасности, Джонсон. Представьте себе, что многие узнают, что вы и исключить тех студентов вместе с нами постановили…       — Да, я понял, мэм… Во папа! Хорошо придумано! Ой! — Тревор поспешно замолчал, постеснявшись эмоционального всплеска.       — Ваш отец — замечательный человек, и очень сильно нам всем помог. Я вполне понимаю и принимаю ваши восторги. Но…       Макгонагалл не успела договорить. Сквозь другое окно, запертое, в кабинет влетел чёрный филин. Посыпались осколки стекла и куски рамы. Филин уронил на стол красный конверт.       — Громовещатель! — воскликнул Тревор. — Неужели вам?! Кто же в здравом уме пришлёт такое директору Хогвартса? Да ещё такому человеку, как вы?       — Я очень рада, что вы, Джонсон, уважаете меня и мои решения. Но не все столь благоразумны, как мы с вами. От кого он там?       Конверт гласил: «От Грэмхауса Колнера Минерве Макгонагалл». Но это всё, что успели разглядеть глава Хогвартса и когтевранец. Печать, скреплявшая конверт, лопнула, и он закричал:       — Как вы посмели?! Ваше решение об исключении моего сына было абсурдным, поспешным и непродуманным! Наш мальчик, чтоб вы знали, отличается примерным поведением и усердным прилежанием! Он принадлежит к семье добропорядочных и чистокровных волшебников, и ни одному из нас не пришла бы в голову такая затея! Вы не удовлетворяете требованиям разумности и осмотрительности, предъявляемым всякому, кто замещает пост директора Хогвартса! Вы некомпетентны! При вас в школе творится откровенный бардак! Вы берёте сквибов! Наша семья требует немедленного восстановления тех, кого вы недавно отчислили, и их освобождения от экзаменов в текущем учебном году! Если вы точас же не выполните наши требования, мы подадим коллективную жалобу в попечительский совет и департамент по образованию в Министерстве Магии!       На ноте требований и угроз письмо загорелось и полностью превратилось в пепел за какие-то доли секунды. Тревор раскраснелся не хуже письма и выпалил:       — Да они все там рехнулись что ли?! Ясно как день, что их сын далеко не пай-мальчик! Может быть, дома он тихий и послушный, но здесь! … И они ещё пишут вам так грубо!       — Мне очень стыдно, Тревор, — притихшим голосом пролепетала Макгонагалл, — что я невольно сделала вас свидетелем такой грязной сцены.       — Стыдно должно быть им, а не вам! Колнер и его дружки отчислены справедливо, а эти ещё и оскорбляют вас, угрожают вам! — выпалил Тревор всё, что думал о семье Колнеров.       — Джонсон, я восхищаюсь вами. Но, пожалуйста, успокойтесь. Идите на занятия. А у меня ещё полным-полно работы сегодня.       И директриса, дождавшись, пока Тревор уйдёт, сделала два отправления. Одно — запрос в Визенгамот, а другое — в Гринготтс, счёт за разбитое окно на имя Грэмхауса Колнера. Затем она вызвала Слизнорта:       — Гораций! Я прошу вас размножить этот текст, — директриса вручила профессору зельеварения газетную вырезку с постановлением Визенгамота, — и отправить копии семьям учеников вашего факультета. Я только что получила громовещатель от Колнеров.       — Конечно, госпожа директор, — Слизнорт робко кивнул. — Но вы уверены, что это сработает?       — Мне нужна хотя бы призрачная надежда на то, что огненный дождь не состоится, и мой кабинет не выгорит изнутри дотла.       — А протесты? Нас же ими натурально завалят! — Слизнорт втянул голову в плечи.       — Вы сами-то читали? — Макгонагалл помахала листом. — В Визенгамоте предусмотрели всё, ну, почти всё.        — Кроме того, что кто-нибудь возьмёт лист вверх ногами и прочтёт задом наперёд, — попытался пошутить Слизнорт. Макгонагалл слабо улыбнулась.       Когда Тревор вечером вернулся в гостиную Когтеврана, то ему едва не сломали рёбра. Кэти весь день была занята и не пересекалась со спасителем своей сестры, но теперь наконец-то дорвалась до него:       — Тре-е-ев! Я тебя обожаю! Ребята, наш герой тут!       До этого когтевранцы, занятые на уроках, почти не заговаривали с товарищем, лишь издалека улыбались ему. Сейчас же они его едва не разорвали на кусочки от радости. Натащив еды из Большого Зала и кухонь, они устроили пир. Приняла в нём участие и Елена Когтевран. Есть она не могла, но шутила и веселилась наравне со всеми.       Но в самом конце пиршества произошло кое-что совсем уж неожиданное. Камин гостиной факультета осветился зелёным пламенем, и из него вылез высокий и стройный волшебник в чёрной мантии и с такими же черными бакенбардами и весёлыми глазами. Кэти ахнула:       — Папа! Это ты?!       — Да, моя заечка! — пробасил Джиллбоунс-старший. — А где тут наш храбрый рыцарь?       Когтевранцы потащили отчаянно сопротивляющегося Тревора навстречу отцу девочек. Тот представился:       — Я Грендель Джиллбоунс, отец Кэти и Мэлли. А ты, как я понял, Тревор Джонсон?       — Д-да, сэр… — тихо ответил Тревор, вырвавшись из рук однокурсников.       — Подумать только, парень! — загремел Грендель. — Один против троих, да ещё шестикурсников! Я тебе на всю оставшуюся жизнь должен!       — Не говорите так! Я сделал то, что сделал бы каждый! Ничего особенного!       — Ничего особенного! — передразнил Тревора волшебник. — Да ты спас жизнь моей крошке Мэлли! Проси чего хочешь!       — Кем вы работаете, сэр? — Тревор обратил внимание, что на мантии отца Мэлли сверкал позолочённый значок с эмблемой Министерства Магии.       — В департаменте магических игр и спорта, мой юный друг. Тебе хочется чего-нибудь для какой-нибудь игры? Всё сделаю!       — Попроси! — убеждала Тревора Кэти. — Папа правда всё сделает!       — Видите ли, сэр… — смущённо начал Тревор.       — Ты с детства мечтал о каком-нибудь игровом наборе? — рассмеялся Грендель. — Шахматы? Плюй-камни? Всё достану!       — Я играю в квиддич за Когтевран, охотником, сэр…       — И ты туда же! — Грендель похлопал Тревора по плечу. — Моя старшая — загонщик! Не сомневаюсь, что вы хорошо ладите на поле! Кажется, я знаю, что тебе понравится!       — И что это?       — Сюрприз, мой юный друг! — Грендель хитровато подмигнул, резко повернулся и исчез в языках зелёного пламени. Тревор был настолько взволнован, что даже не разобрал, что выкрикнул Джиллбоунс-старший в качестве адреса назначения.

***

      Через неделю Тревор получил от Гренделя Джиллбоунса посылку. Вскрыв её при его старшей дочери, он от шока чуть не лишился дара речи:       — Кэти! Он шутит что ли? Ты только глянь на это!       Джиллбоунс-старший купил Тревору метлу «Оса». Она была не слишком быстрой, но зато манёвренность и управляемость у неё были идеальны. Кэти просияла:       — То, что надо, как раз для тебя! Теперь ты сможешь подбираться к кольцам как захочешь!       — Ой, у нас ведь через три дня матч со Слизерином!       Тренер, капитан команды и ловец, пятикурсник Джим Перкинс, тоже одобрил новое приобретение Тревора:       — Отличная метла! Лёгкая и надёжная! Давайте потренируемся на ней!       Тренировка показала идеальные качества метлы, как раз для охотника; Тревор перепробовал с тридцать способов забрасывать квоффл. Перкинс его похвалил:       — Ты в отличной форме! Всё, пусть слизеринцы терпят всё новые и новые броски!

***

      Матч Когтевран — Слизерин состоялся в солнечную и безветренную погоду. Когтевран стоял на третьем месте после Слизерина и Гриффиндора. В случае победы он мог вырваться на первое. Капитан дал напутствие команде:       — Ребята! Чтобы вырваться вперёд, нам нужно не менее двухсот очков! Значит, я ловлю снитч тогда, когда вы минимум пять раз забросите квоффл в кольца. Нельсон! Не пускай вражеских охотников к кольцам! Джиллбоунс, Курли! Берегите охотников, особенно Трева! Слизеринцы его особенно не любят!       — Слушай, Джим, — спросила Лейла Курли, веснушчатая, высокая рыжеволосая и зеленоглазая пятикурсница и загонщица, — а зелёные знают про новую метлу Трева?       — Насколько я знаю, нет! — категорично и весело заявил Джим. — И в этом наше преимущество!       — А если они сделают что-нибудь плохое? — спросил Чарли Леннингс, другой охотник.       — Тогда не факт, что я не перепутаю бладжер с чьей-нибудь зелёной головой! — задиристо ответила Кэти и угрожающе взмахнула битой.       — Но-но, я знаю, что ты нас любишь, но не настолько же! — одёрнул её Джим.       Вся команда рассмеялась. Послышался окрик мадам Трюк.        — Ну, погнали! Полный вперёд! — прокричал Джим Перкинс. Команды заняли свои места в центре поля, по сигналу мадам Трюк взлетели, и матч начался.       Тревор, взлетая, оглядел трибуны. Зрение у него было отличное, он чётко различал всех. Вот Макгонагалл, рядом Стебль и Хагрид. Вот его друзья-когтевранцы. Стоп! Их так много? В глазах зарябило от непривычно большого количества сине-золотистых мантий на зрителях. Но нет — в цвета Когтеврана вырядились и студенты Пуффендуя и Гриффиндора. Ребята, видя, что Тревор смотрит на них, весело смеялись и махали ему руками. Видимо, никто больше не сочувствует слизеринцам, это неудивительно после драмы с Мэлли. Сами слизеринцы при виде Тревора махали кулаками, свистели и кричали, судя по выражением их лиц, что-то обидное. Но что это? Среди когтевранцев Тревор увидел Мэлли и улыбнулся. Её выпустили из больничного крыла для того, чтобы она смогла посмотреть матч. Слева от неё сидела мадам Помфри, а справа… Не может быть!       Да, это был Грендель, её отец! А ещё правее пухлая женщина с узкими глазками, должно быть, мать девочки. Встретившись взглядами с Тревором, все трое замахали руками, а Грендель показал вытянутый вверх большой палец руки.       Но пора уже играть. Тревор понёсся к кольцам Слизерина. Квоффл был у Чарли, он ловко обошёл загонщиков и охотника слизеринцев, передал мяч Тревору. Прижимая квоффл к подмышке одной рукой и направляя метлу другой, Тревор понёсся к верхнему кольцу. Перед ним возник вратарь Слизерина. Тревор резко взмыл вверх, перелетел кольцо, направил метлу вниз, а затем, резко развернувшись, швырнул квоффл в цель.       — Десять — ноль! Когтевран открыл счёт! Тревор Джонсон, блестяще обойдя вратаря, забросил квоффл с обратной стороны! — закричал комментатор, пуффендуец Эрни Гильберт.       Трибуны взревели. Тревор уже собрался лететь назад к своим. Пролетая мимо кольца, куда забросил квоффл, он внезапно получил удар кулаком по лицу.       — А-а-а-а-а!!!       Падая, он всё же сумел ухватиться за метлу, но не выровняться, и покатился по песку. Раздался свисток мадам Трюк, арбитра в этом матче. Она сама уже бежала к нему:       — Как вы, Джонсон? Как метла?       Было не столько больно, сколько обидно. Оглядев себя, он ответил:       — Я могу продолжить играть, мэм.       — Отлично! Я рада, что всё обошлось. Свободный штрафной бросок в кольца Слизерина! — объявила судья.       — Можно мне кинуть? — крикнул Тревор.       — Давайте!       Тревор снова взлетел и принял квоффл из рук мадам Трюк. Она отлетела в сторону, наблюдая за Тревором и его соперником. Тревор заметался из стороны в сторону. Вратарь стал нервничать, у него задрожали руки. Охотник швырнул квоффл второй раз и снова попал. Вратарь кинулся совершенно в другую сторону, и увидев, что пропустил гол, от злости чуть не свалился с метлы.       — Двадцать — ноль! — крикнул Гильберт. — Какой идиотский промах вратаря Слизерина!       Тревор на всякий случай оглянулся — и вовремя. В него летел бладжер. Увернувшись от него, когтевранский рыцарь полетел прочь, к своим товарищам по команде.       Ещё трижды Тревор вместе с двумя другими охотниками нападал на ворота, и все три раза им удавалось забить гол. А когтевранский вратарь, Коннор Нельсон, показывал просто чудеса ловкости и проницательности, не пропуская ни одного мяча в кольца. Ему помогала Кэти, а Лейла Курли оберегала охотников, летая над ними валькирией и отшибая бладжеры в сторону желающих навредить её подопечным, а попыток навредить оказалось немало. Счёт дошёл до пятидесяти очков в пользу Когтеврана. А Слизерин не заработал ни одного. Пахло разгромом.       Джим Перкинс подал своим условный знак, помахав одной рукой по-птичьи. Это значило, что пора ловить снитч. До этого момента он лишь мешал оппоненту. Джиму стал помогать Тревор. Он летал по полю, делая вид, что борется за квоффл, но на самом деле искал и снитч, делая это для товарища. Увернувшись в очередной раз от бладжера, он пролетел мимо Джима и проорал:       — Смотри вниз! Наши кольца!       Джим устремился туда — и правда, там, у шеста, блестел заветный шарик, почти у самой земли. Но туда же устремилась и вся команда Слизерина. Джим подлетел к снитчу и уже был готов его схватить, но тут один загонщик Слизерина почти в упор отправил бладжер, а другой ударил Джима битой по спине. Бладжер врезался в древко метлы когтевранского ловца и сломал её. Джим упал на землю, но, к счастью, не сильно ушибся, так как летел всего в метре над песком. Мадам Трюк засвистела и остановила игру:       — Грубое нарушение — нападение загонщиков на ловца и удар по спине битой!       Она распорядилась выдать Джиму другую метлу и назначила штрафной бросок в кольца Слизерина. Бросал Чарли. Подлетев почти вплотную к вратарю, висевшему у центрального кольца, он резко свернул в сторону и забросил квоффл в левое нижнее.       — Шестьдесят — ноль! — прокричал Гильберт. — Слизерин на грани разгрома!       Джим подлетел к Тревору и прошептал:       — Швырни им ещё раз, а я в это время схвачу снитч.       Тревор отнял квоффл у охотников Слизерина, когда они пасовали его друг другу, и направился к воротам. Вратарь отвлёкся, мешая Джиму взять снитч и прижимая его к стенке стадиона. Кольца стояли пустыми. «Самый лёгкий бросок!» — подумал Тревор. Он уже поднял руку и почти кинул квоффл. Но вместо того, чтобы увидеть бросок, он почувствовал страшную боль в затылке и потерял управление «Осой». Второй удар — и древко совершенно новой метлы переломилось пополам. С диким криком Тревор полетел на землю почти с двадцатиметровой высоты…

***

      Очнулся он в больничном крыле. Первое, что он увидел — встревоженное лицо Джима.       — Что случилось? — простонал Тревор. Голова раскалывалась.       — Этот подонок Конолли, загонщик зелёных, ударил тебя по голове битой и сломал твою совершенно новую метлу! — голос Джима был злым и усталым.       — А какой счёт?  — Двести тридцать — ноль. Чарли забросил квоффл ещё раз, а я одновременно с этим взял снитч. Слизеринцы решили тебе отомстить, но выбрали неудачный момент. И итоге они позорно продули нам. — Джим слабо улыбнулся. — Слушай, я пойму, если ты уйдёшь из команды. Они чуть не отправили тебя на тот свет! Слава Богу, Флитвик и мадам Помфри успели тебя поймать!       — А что мадам Трюк?       — В такой ярости её ещё никто не видел. Слышал бы ты, как она орала на слизеринцев! Я уж подумал, она всю команду распустит. Но она дисквалифицировала только загонщиков. Она велела тебе передать, что хочет прислать в Гринготтс счёт за твою метлу.       — Ух ты! И я смогу получить такую же? Она мне очень понравилась, а летал я на ней всего ничего…       — Да, скорее всего. В Гринготтсе по счетам переводят без вопросов, были бы основания. А твоё падение видели все. Уверен, у Конолли-старшего появится несколько каверзных вопросов к своему отпрыску! — Джим злорадно ухмыльнулся.       Тут вошла сама мадам Трюк. Она спросила:       — Джонсон, дорогой, как вы?       — Башка трещит! — пожаловался Тревор.       — Неудивительно! — процедила преподавательница полётов на мётлах. — Конолли дисквалифицирован. Он больше никогда не выйдет на поле и не возьмёт в руки биту загонщика. Его товарищ, Портер, тоже. По крайней мере, так будет, пока эти двое в Хогвартсе. Но их, как я считаю, после такого не возьмут в приличную команду.       — А Портера за что?       — Он на том же матче почти так же напал на вашего товарища Джима Перкинса. Кстати, Когтевран выиграл с разгромным счётом: двести тридцать — ноль. Я думаю, это немного вас утешит.       — А когда кончился матч?       — Через пять минут после того, как вас так грязно вышибли из игры. Джим Перкинс поймал снитч одновременно с голом Чарльза Леннингса.       — Это хорошо, но моя метла… Она была почти новой…       — Мистер Джонсон, я вышлю счёт в Гринготтс на имя отца Конолли, и вы где-то через две недели получите точно такую же.       — Вы так добры…       — Все видели этот грязный приём. Считайте это компенсацией. А теперь отдыхайте. Метла будет, как раз к вашему выздоровлению.       С этими словами мадам Трюк ушла, уведя Джима. Тревор, измученный болью, уткнулся лицом в подушку и уснул.