Любовь рука об руку с величием

      Франклин, познакомившись с Тревором и Мэлли, утром следующего дня взахлёб рассказывал однокурсникам, каковы выгоды его нового предприятия. Сидели в общей гостиной Слизерина. Но ему мало кто сочувствовал:       — Э, а тебя не вышибут так же, как и Колнера?       — Бредишь! В очередной раз бредишь!       — Лучше бы за уроки сел…       — Не боишься?       Но Франклин ожидал как раз этого и принялся убеждать:       — Не прикидывайся идиотом, Кэрни! И ты прислушайся, Виатт! Это же очень выгодно! Настоящая знаменитость, не то, что мы!       — Подумаешь, отец — судья! У меня тётя в департаменте магического правопорядка! — упрямился Кэрни.       — А отец и ни при чём! Он реальное дело сделал! И за это его надо уважать, а не презирать или, что хуже, открыто враждовать с ним! И чтобы ничего обидного о нём я не слышал!       — Что, боишься, что он и тебя прижмёт? — кто-то ядовито усмехнулся.       — Ничего подобного! — рассердился Франклин.       Он слыл одним из самых неисправимых хулиганов в школе. И недели не проходило, чтобы он не нарушил школьные правила каким-нибудь изощрённым образом. Однажды он пришёл прямо к Филчу и выдал ему весь свой запас навозных бомб. Тот ухмыльнулся:       — Что, сдаёшься? Зря стараешься: наказание от этого легче не будет! Эй, ты куда?!       Франклин убегал. А навозные бомбы, их было восемь штук, все разом сработали. Среди них оказалась и дымовая шашка, так что Филч потерял возможность догнать нарушителя. Слизнорт, получив от него докладную, заставил Франклина целую неделю помогать эльфам-домовикам в уборке замка, но пыл проказника-старшекурсника от этого не убавился.       Но сейчас Франклин Санторинис пытался уговорить товарищей по факультету прекратить нападки на Мэлли и Тревора. Он при этом и ругал тех, кто уже сделал что-то плохое:       — Ты поступил как мразь, Конолли. И что, доволен? Теперь ты больше не будешь играть в квиддич. Да ещё твой папан должен купить Тревору точно такую же метлу вместо той, которую ты ему сломал. Хорошо стало, да?       — А что нам будет, если мы станем с ними дружить? — раздался голос одной из девушек-пятикурсниц.       — Да вы что ли совсем бараны?! — взорвался Франклин и перешёл на крик. — Как минимум, призрак Когтеврана перестанет на нас нападать!       — Да ну, знаться с тем, кто ходит под ручку со сквибкой…       — Да до вас вообще что-нибудь доходит?! — рявкнул Франклин. — Пример Гарри Поттера вас ничему не научил? Решают не те, у кого чистая кровь и все родные из волшебников, а те, у кого что-то есть в башке и в рёбрах!       Но его тираду прервал Альберциус Тэнглер, вошедший в гостиную. Он строго сказал:       — Тишина! Прекратите шуметь! Вот так. А теперь начнём занятия.       Преподаватель защиты от тёмных искусств схожим образом вёл уроки у всех факультетов. И вот очередь дошла до Слизерина. Профессор начал:       — Сейчас у нас будет не совсем обычное занятие. У меня к вам всем совершенно особый разговор. Итак, начнём. Кто здесь имеет среди родных и друзей семьи бывших приспешников Тёмного Лорда?       Стыдливо и робко поднялась пара десятков рук. Тэнглер, видя более чем сдержанную реакцию на свой вопрос, подбодрил студентов:       — Ну же. Вам самим стыдиться нечего. Это же не вы сами ему служили. Я хочу вам сказать, что есть такая поговорка: «сын за отца не отвечает».       Рук стало больше. Тэнглер продолжил:       — Я понимаю, что говорить об этом нелегко. Но подумайте вот о чём. В ваших силах помогать волшебному сообществу восстанавливать мир и порядок после долгого периода страха и взаимного недоверия. И на этом поприще вы вполне способны восстановить доброе имя своих родов, члены которых поддались губительному влиянию Волан-де-Морта.       — Простите, сэр, — подал голос Франклин. — А вы не противоречите сами себе? Вы говорите, что у нас нет личной ответственности за то, что делали наши родственники, но тут же упоминаете доброе имя рода. Выходит, она всё же есть?       — Десять очков Слизерину, Санторинис. Но всё же противоречия нет. Это родовая ответственность, а не личная, она существует и поныне. Раньше, в Средние Века, с этим было очень строго. Думаю, вы кое-что знаете про это от профессора Бинса. Со временем всё стало намного мягче. Но и сейчас иногда об этом вспоминают, особенно в свете событий последнего времени. А теперь пусть кто-нибудь скажет, что значит быть чистокровным волшебником.       — Это когда у волшебника мама, папа, дедушка и бабушка — тоже волшебники, а не маглы, — сказала белокурая девочка одиннадцати лет, учащаяся на первом курсе.       — Замечательно. Ещё десять очков Слизерину. Но многие знатные роды предъявляют более строгие требования — от трёх-четырёх поколений, и учитывают не только прямое родство, то есть родителей. В учёт идут братья и сёстры родителей, бабушек и дедушек, и даже их супруги и дети. Хорошо. Теперь сделаем так. Все вместе составим список приспешников Волан-де-Морта.       Тэнглер взмахнул палочкой. На стене слизеринской гостиной возник длинный тонкий лист пергамента. Профессор призвал:       — Так? Кто кого знает?       — Люциус Малфой, — сказал кто-то из четверокурсников.        Имя появилось на пергаменте, записанное чёрными чернилами.       — Его жена Нарцисса тоже, — добавил кто-то.       Имя «Нарцисса Малфой» появилось под именем мужа.       — Хорошее начало, — улыбнулся профессор Тэнглер.       — А их сын Драко был? — спросила одна девочка. Альберциус Тэнглер подтвердил:       — Да.       Имя младшего Малфоя возникло под именами его родителей.       — Но, профессор, — поднялась рука одного из шестикурсников. — Насколько я знаю, он на свободе. А ведь мы хорошо знаем, что их всех посадили в Азкабан.       — Когда проводилось следствие, было установлено, что Малфой-младший был принуждён к членству среди Пожирателей Смерти родителями и старшими товарищами. Поэтому с него сняли обвинение, — разъяснил Тэнглер.       — А-а-а, тогда понятно.       Имя Драко Малфоя не исчезло, но цвет чернил поменялся с чёрного на синий. Список продолжил пополняться:       — Беллатриса Лестрейндж…       — Антонин Долохов.       — Руквуд… Простите, помню только фамилию, сэр…       — Ничего страшного, всегда можно вспомнить и дописать, — успокоил профессор слизеринцев.       — Долорес Амбридж, — прошептала одна девочка с первого курса.       — Что ты! Она не из тех! — одёрнула её другая.       — Мы записываем не только Пожирателей Смерти, а всех, кто так или иначе помогал Волан-де-Морту! — подбодрил малолетнюю ученицу преподаватель. — Плюс очко Слизерину за каждое имя! И шесть вы уже заслужили!       — Сэр! — руку поднял Франклин. — Есть такое заклятие, которое подчиняет волшебника заклинающему. Бандиты Тёмного Лорда очень часто им пользовались. Учитывать ли тех, кто находился под его действием, в качестве приспешников Пожирателей Смерти?       — Да, есть такое заклятие, оно из Непростительных. Но подумайте сами: можно ли считать помощником того, кто делал это не по своей воле?       — Нет, сэр.       — Вот вы и ответили сами себе, Франклин. Но за уместное уточнение плюс пять очков Слизерину.       — А что такое Непростительные Заклятия? — спросил один из младшекурсников.       — Это те, за применение которых, независимо от цели и прочих сопутствующих условий, грозит заключение в Азкабан. Они категорически запрещены действующим законом как особо опасная часть тёмных искусств.       — Почему? — спросил тот же младшекурсник.       — Не вдаваясь в подробности, кратко объясню, как они действуют. Одно подчиняет чужой воле, другое причиняет страшнейшую боль, от которой легко сойти с ума, а третье убивает, причём его выдержал только один человек, благодаря чему и знаменит.       — Гарри Поттер? — догадалась Арабелла Лестрейндж.       — Да, — просиял Тэнглер. — Пятнадцать очков Слизерину! Кстати, почему он спасся от смерти, в то время как его родители погибли?       Послышались разные предположения:       — Очень сильные защитные чары?       — Зелье?       — Талисманы?       — Нет! — оборвал слизеринцев Тэнглер. — От убивающего заклятия нет магической защиты!       — Может быть, оттого, что его любили родители и не хотели, чтобы он умер? — предположение высказал Дебиан Долохов.       — Вот! Двадцать очков Слизерину! — профессор Тэнглер даже поднял вверх указательный палец. — Вот самое главное, что вам всем следует знать! Самая лучшая защита от всего самого плохого и страшного — любовь родных и близких! Именно этого не понимал Волан-де-Морт, потому и проиграл!       — А если бы и понимал, то всё равно бы проиграл, — добавил Франклин. — Ему пришлось бы раскаяться и сдаться.       — Кстати, Санторинис, согласно свидетельствам преподавателей Хогвартса, Поттер именно это и предлагал Тёмному Лорду, но тот не согласился.       — И Гарри Поттер его убил? — спросил Франклин.       — Нет, он на такое не способен! — горячо возразила Арабелла.       — А что произошло тогда, сэр? Как Тёмный Лорд погиб окончательно? — спросил Франклин.       — Это был уникальный случай в новейшей истории магии, — начал Тэнглер. — Но придётся начать объяснение слегка издалека. Альбус Дамблдор владел Бузинной палочкой — самой сильной палочкой того времени. Но когда он погиб, то палочку получил Драко Малфой, так как разоружил Альбуса перед его смертью. Затем в бою с Малфоем Гарри Поттер применил разоружающее заклинание, палочка перешла к нему. Но пользоваться ей он не стал, ведь у него была его собственная…       — Простите, — перебил Тэнглера один шестикурсник, — как это — не стал пользоваться? Она же была наверняка во многом лучше прежней!       — Гарри Поттер отличался удивительным бескорыстием и не стремился к власти, славе и могуществу, — ответил преподаватель. — Но прошу не перебивать, времени осталось мало. Заклятие, убившее Дамблдора, произнёс Северус Снегг. Узнав об этом, Волан-де-Морт убил его и стал считать себя хозяином Бузинной палочки, не зная о том, что сам Альбус попросил Северуса об этом деянии. А когда дело дошло до финального сражения с Гарри Поттером, то убивающее заклятие, которым Тёмный Лорд собирался поразить своего противника, отразилось в него самого, так как Бузинная палочка отказалась причинять смерть настоящему хозяину.       — Выходит, что Тёмный Лорд, сам того не подозревая, совершил самоубийство? — голос Франклина звучал тихо и удивлённо. Притихли и остальные слизеринцы.       — Получается, что так, — согласился Тэнглер.       — Профессор! А Снегг догадывался, чем всё могло кончиться, когда предстал перед своим повелителем и врагом? — спросила третьекурсница, сидящая рядом с Франклином.       — Полагаю, что да. Он был достаточно образованным волшебником и был сведущ в законах, по которым работают магические вещи. Он, выполнив поручение Волан-де-Морта и сообщив ему о том, что Альбус Дамблдор пал от его руки, совершил настоящий подвиг, пожертвовав своей жизнью.       — А ведь он тоже учился в Хогвартсе? — спросила у Тэнглера та же девочка.       — Конечно, на факультете Слизерин, вашем факультете. Как видите, неважно, каковы обстоятельства. Каждый из нас способен на героический поступок.       — А он был другом Гарри Поттера? — полюбопытствовал Франклин.       — Нет, Санторинис. Отношения у них, насколько мне известно, были весьма неприязненными и натянутыми. Почему — сам не знаю. И это ещё один урок. Неважно, кто как к кому относится. Главное — дело. Ну, на этом всё. Домашнее задание — дополнить наш список как можно большим количеством имён.       Слизеринцам урок тоже понравился, как и когтевранцам.       — Вот это дело — он заставил нас почувствовать себя людьми! — развеселилась Арабелла. — Он дал нам понять, что самое главное — в нас самих, а не в том, что нас окружает!       Противников у Франклина стало меньше.

***

      — Ты уверен, Реджи, что оно того стоит? — озабоченно спросил Рено.       Трое сотрудников министерства, Реджинальд Джонсон, Рено Кэмерон и Джеймс Киркворт, одетые во фраки и имеющие при себе портфели, стояли у небольшой чёрной двери на самом нижнем ярусе Министерства Магии. Табличка над ней гласила: «Отдел Тайн».       — Гляди ж ты, даже оба слова названия с большой буквы, — прищурился Киркворт. — И куда ж мы лезем-то? Чего нам надо?       — Магнетик для Мэлли Джиллбоунс, — напомнил Реджинальд. Несмотря на внешне спокойный вид, он страшно волновался. Понадобились три дня переписки с Министерством и две встречи: с родителями девочки и с Кингсли, — в итоге судья получил нужные бумаги. Но их могло быть недостаточно.       — Скажи мне, только честно, — взмолился Рено, — ты хорошо подумал? Если нас поймают за этой дверью — куковать нам следующие пять-десять лет в Азкабане. Хорошо хоть, дементоров там больше нет.       — Я написал запросы заведующему архивом, главе департамента по учёту и контролю магических вещей, в департамент магического правопорядка, самому министру магии. Одни отписки, — судья развёл руками, — лишь министр ответил, что что-то такое было, но он не знает где.       — Значит, надежда есть! Но не факт, что эта штука ещё тут! — осадил Реджинальда Киркворт. — А если нас всё же поймают?       — У меня прикрытие. — Реджинальд показал два документа. Один из них оказался подтверждением принадлежности магнетика семье Джиллбоунс, выхлопотанным с помощью Мэри Кэндифрут, а другой — срочным востребованием того же магнетика. Обе бумаги были настоящими и подписанными родителями девочек и самим Реджинальдом. — Мы скажем, что выполняем поручение владельцев.       — А почему без запросов? И при чём тут мы? — недоумевал Кэмерон.       — Без запросов из-за срочности востребования, оно ограничено по времени исполнения одной неделей. А насчёт вас — да, тут узкое место. Но я не уверен, что справлюсь один. А вам я доверяю.       — А ради чего такой риск? — не унимался Киркворт.       — Магнетик — реальный способ вылечить Мэлли от сквибства.       — Тогда почему сюда лезем именно мы, а не её папаша?       — Во-первых, её отец — недостаточно квалифицированный сотрудник Министерства, во-вторых, я обещал помочь сыну. А он дружит с девочкой. Вы же знаете, что недавно произошло в Хогвартсе.       — Так-то парень — герой, это да. А каково ему будет, Реджи, коли он узнает, что его отец в Азкабане? Да он со стыда сгорит. И твоя жена Дора, кстати, тоже. И всё из-за полумифического магнетика!       — Ну, Джеймс, не полумифического, ты сам знаешь. Слышал же, что говорили мой сын и старшая сестра той девочки, — напомнил Реджинальд сослуживцам о встрече с Тревором и Кэти в Хогвартсе. — Да и дело не только, и даже не столько в собственности. Трев бы сам вместо меня полез. Он любит Мэлли. А если поймали бы его, то исключили бы из школы. А я не хочу ставить под удар всю будущую жизнь сына. И он, скажу я вам, нисколько бы не сомневался, в отличие от нас.       — Ладно, — вздохнули Рено и Джеймс, — ты нас убедил. Пошли.       Реджинальд нажал на ручку двери и толкнул её. Она открылась. Троица волшебников вошла внутрь и увидела круглый зал, откуда вели такие же двери, занявшие всю стену. Вывесок не было. Посреди зала находилась стойка, за которой стоял дежурный волшебник, развлекавший себя тем, что пускал разнообразные искры из палочки. Услышав толчок и шаги, он поспешно спрятал палочку и уставился на вошедших. Поняв, что визитёров возглавляет Реджинальд, он обратился к нему:       — Здравствуйте, ваша честь, — голос дежурного был усталым. — По какому делу вы явились сюда? В Отдел Тайн доступ предоставляется только при наличии письменных оснований. — Представляться охранник не счёл нужным.       — Вот мои основания, — Реджинальд Джонсон положил на стойку два документа, вынув их из портфеля.       Прочтя обе бумаги, дежурный просветил их заклятием проверки подлинности и ещё тремя криптографическими. Затем он ответил:       — Боюсь, я буду вынужден отказать вам в доступе. Вещи из Отдела Тайн произвольной выдаче не подлежат, даже если вы уже доказали подлинность этих документов. Необходимо специальное разрешение от заведующего или самого министра.       — Пункты 33 и 44 статута Министерства Магии от 1764 года о магической собственности, — напомнил судья. — К тому же разрешение от Кингсли у меня тоже есть, — Реджинальд выложил из портфеля третью бумагу и показал дежурному.       — Хм… — дежурный призадумался, — ладно, сдаюсь. Но я буду лично сопровождать вас. Ваши спутники будут ждать тут.       — Это мои коллеги, архивариус Киркворт и специалист по редкостям Кэмерон. Они помогут точно определить нужную вещь, когда мы её будем искать. Мы же не хотим ошибиться? Иначе владельцы вещи подадут на нас обоснованную претензию. Вас это тоже может задеть, так как они могут указать, что именно вы отказались допустить квалифицированных специалистов к процедуре изъятия.       В подтверждение слов судьи Джеймс и Рено предъявили свои удостоверения. Рисковать своей репутацией дежурному Отдела Тайн не хотелось, поэтому он неохотно согласился:       — Так и быть, разрешаю вашим сослуживцам пойти вместе с вами и мной. Но так или иначе, вам всем нужно расписаться в журнале посещений Отдела Тайн. Тем самым вы даёте подписку о неразглашении того, что здесь увидите. Нарушение режима секретности карается соответствующим образом, — сделал дежурный необходимое предостережение и достал журнал.       Все три посетителя Отдела Тайн расписались в этом журнале пером, выданным дежурным. И он, захлопнув журнал, раскрыл одну из дверей и вошёл внутрь. Реджинальд, Джеймс и Рено прошли вслед за ним.       — Невероятно, — прошептал Кэмерон, — мы прошли совершенно законно!       — Тихо ты, — ткнул его под локоть Киркворт.       — Кстати, за чем вы пришли-то? — поинтересовался дежурный у Реджинальда.       — Это ещё большая тайна, чем всё, что тут есть, — отговорился судья.       — Да что вы говорите, — хмыкнул дежурный волшебник.       — Это же специфика вашей работы, не так ли? — пошутил Реджинальд.       Все четверо расхохотались до слёз. Затем, протерев глаза, дежурный спросил:       — А если серьёзно, то как вы собираетесь найти то, за чем пришли, если не собираетесь мне объяснять, что это такое?       — У нас есть инструкции от собственников, мы знаем, что делать, — ответил Киркворт.       — Ладно, если не найдёте, то пеняйте на себя. — Дежурный снял с себя ответственность за возможную неудачу визитёров. — Я только лишь слежу, чтобы не произошло чего-либо несанкционированного.       Все четверо волшебников двинулись дальше. Узкий коридор привёл их в большое помещение, заставленное множеством стеллажей. На них стояли ящики, свёртки, колбы с какими-то жидкостями и смесями, коробки. Дежурный спросил:       — Может ли ваша вещь быть здесь? Это хранилище запрещённых и конфискованных вещей.       — Манящие Чары здесь работают? — уточнил Кэмерон.       — Да, работают. Видите ли, хранилище огромное, было бы очень утомительно искать всё самостоятельно, — подтвердил дежурный.       — Только надо подойти поближе, — предупредил Киркворт, — иначе заклинание не сработает. По моим данным, наша вещь должна храниться на стеллаже №465 отдела «Д». Прошу вас, проведите нас туда, — обратился архивариус к дежурному.       Тот повёл их дальше по залу. Свернув в какой-то момент направо, он подвёл визитёров к одному из стеллажей и сказал:       — Пожалуйста, вот он, четыреста шестьдесят пятый.       Рено взмахнул палочкой и произнёс:       — Акцио, магиомагнетик Кэролайн Джиллбоунс!       С одной из верхних полок сорвался свёрток из промасленной бумаги. Бирки на нём не было. Он упал в руки Рено, успевшему их подставить, убрав палочку. Реджинальд вопросительно взглянул на коллегу. Кэмерон, поняв этот взгляд, кивнул. Но тут произошло то, чего никто не ожидал.       — Остолбеней! — послышался из-за полок чей-то истеричный крик. Реджинальд охнул и упал на пол. К счастью, заклятие его не задело, и он вскочил, выхватив палочку. Остальные тоже вытащили их. Поняв, что промахнулся, нападавший скрылся в глубине зала. Дежурный по Отделу Тайн гневно что-то прокричал и выпустил в потолок сноп красных искр из своей палочки.       — Сигнал тревоги, — скороговоркой пояснил он. — Кто бы это ни был, он об этом пожалеет. Сейчас мы вместе с подмогой прочешем весь Отдел Тайн и найдём его. Уходите, пока на вас не напали вторично! Быстро!       Дважды повторять не требовалось. Реджинальд, уже успевший встать, выхватил свёрток из рук коллеги и быстрым шагом пошёл обратно. Дежурный заклинанием открыл посетителям проход наружу. На выходе из Отдела Тайн его встретили мракоборцы. Обыскав всех троих и забрав журнал посещений, они отпустили посетителей и прошли внутрь. До Реджинальда донёсся голос одного из них:       — Вход один. Он не мог уйти далеко. Максимум через два часа мы его поймаем!       Судья и его коллеги, спеша, как никогда, покинули Министерство Магии. Несмотря на происшествие, магнетик они получили. Это была победа.