Парадокс песочных часов

      Дальше жизнь сорвалась с тормозов и полетела по крутому склону вниз. Не успел Гарри проститься с воспоминаниями о последнем желанном прикосновении к телу Луи, как пришлось прощаться вновь.       Они завтракали на кухне, когда это произошло.       — Спасибо, что разрешил мне остаться, — прошептал Луи, спустя несколько напряжённых для Гарри дней. Его забитый вещами рюкзак был брошен в углу комнаты, а стул, на котором ещё вчера были разложены вещи, пустовал. — У тебя очень уютно. Мне нравится.       — Не нужно благодарности, — в этот раз Гарри нашёл слова быстрее. И они прозвучали достаточно естественно. — Мой дом — твой дом.       — Просто я не часто… бывал вот так у кого-то в гостях… в другом городе. Первый раз так далеко от дома…       — Что сказала твоя мама?       — Что если ты рядом, со мной уж точно ничего не случится, — засмеялся Луи, наморщив нос. — Так не похоже на неё, раньше она следила за каждым моим шагом и с трудом отпускала с кем-то увидеться, а теперь я здесь… с тобой.       Гарри невольно вспомнил свой переезд в Лондон. Те времена, когда самостоятельная жизнь и для него оказалась в новинку.       — Чем планируешь заняться? — поинтересовался он, размеренно мешая ложкой сахар в своём кофе.       — Нужно разобраться с документами о переводе в университете. Они попросили принести им оригиналы всех рекомендаций. Ещё я должен встать на учёт в новой больнице, куда мне дали направление, — ответил Луи, пальцами потирая виски.       Так странно было уже знать это всё. Ведь Гарри был в курсе того, что Луи брал перерыв на учёбе из-за лечения, что потом ему пришлось переводиться в новый университет после переезда в Лондон. И что ему было сложно привыкнуть к людным местам, ведь большую часть времени он учился дома. Особенно в старшей школе. Луи, который сейчас сидел напротив, собирался начать совсем другую, новую для него жизнь. Обычную, нормальную жизнь.       — Скажи мне, если тебе нужна будет помощь, — предупредил Гарри, отлично зная, что Луи ещё не готов просить о таком сам, даже если очень нуждался в поддержке.       — Ты и так многое делаешь для меня… В твоём доме уже даже есть моё лекарство. Я заметил его в ванной.       — Правда? Думаю, что оно всегда было здесь. Врачи ведь выписывали его для тебя, конечно же, ты закупал его.       — И всё же… мне неловко просить о большем.       — Я знаю, — пальцы Луи источали напряжение, стоило слегка сжать их в руке. — Просто решил напомнить, что всегда рад помочь тебе.       Лучшее, что Гарри мог сделать в этот момент — закрыть глаза на свои личные переживания, откинуть их прочь и поддержать Луи, который так сильно нуждался в нём. От мысли об этом на душе стало немного светлее, а дышать — чуть легче.       Луи помедлил, то сжимая, то разжимая пальцы Гарри в своих. Задумчиво рассматривая, как они переплетаются, примеряя ладонь Гарри и свою, очерчивая пальцем другой руки разницу в размере. Наконец убрав руки в сторону и вернувшись к завтраку, он спросил:       — Есть кое-что… Ты сможешь встретить меня завтра в пять вечера на вокзале?       На следующий день Гарри проснулся с камнем на сердце. В кровати было пусто и холодно. В квартире тоже. А ещё убийственно тихо. Завтрак показался безвкусным, а кофе пресным. Каждый кусочек еды так и рвался выбраться обратно, скребясь по горлу, так что плотно поесть не получилось. Тошнота решила брать измором.       Как бы Гарри ни старался думать о том, что Луи вот-вот приедет. Вот-вот вернётся к нему. Вот-вот… На самом деле, это не помогало, самообман только тянул глубже ко дну. Его душу швыряло из стороны в сторону в ожидании. Он маялся, слонялся по квартире, никак не мог найти себе дело. Позвонил Джемме, бессвязно жалуясь на плохое настроение. Затем маме… и долго плакал в трубку.       Вернуть контроль над эмоциями помогло только успокоительное, которое он принял дрожащими руками, перебрав дозу раза в два. Мама тщетно пыталась утешить его. Внутри было пусто. Не было ни жизни, ни радости, ни уверенности, ни тепла. Потому что как бы Гарри ни пытался силой заставить себя верить в хорошее, он знал, что потеряет сегодня больше, чем сумеет удержать.       После обеда позвонил Луи и сообщил, что уже сел в поезд. Его счастливый звонкий голос придал немного сил. Гарри постарался совладать с тёмными мыслями и взял себя в руки. У него было много забот, которые требовалось срочно решить. Нужно было позвонить на работу, чтобы сообщить о своём внезапном переезде. Затем нужно было начать поиск подходящего съёмного жилья. За своей квартирой Гарри попросил присмотреть сестру, параллельно прикидывая список необходимых вещей, которые непременно нужно будет увезти с собой в Донкастер.       В пять, как и обещал, Гарри был уже на вокзале, ожидая прибытия поезда. Безумно хотелось вновь закурить спустя столько лет, но он затолкнул это желание как можно глубже, нервно покусывая губы.       — Гарри!       В следующую секунду мир осветился фейерверком ярких цветных вспышек. Стоило любимому звонкому голосу прорваться сквозь монотонный гул вокзала. Стоило знакомой фигуре показаться среди толпы. Стоило оказаться в любимых объятьях. Сердце ожило. Луи сам быстрым шагом подлетел к нему, врываясь, обхватывая руками, прижимаясь ближе, покачиваясь из стороны в сторону.       — Наконец-то! Я не видел тебя почти целых две недели, — недовольно пробурчал, не желая отстраняться и отпускать от себя дальше, чем на пару миллиметров. — Думал, что с ума сойду.       Гарри тоже чуть не сошёл с ума.       — С приездом, — он постарался улыбнуться в надежде, что получилось естественно, а не вкривь и вкось.       — Прости, если сегодня предупредил в последний момент, надеюсь, что мой завтрашний я предупредил тебя заранее? — неуверенно поинтересовался Луи, видимо, почувствовав что-то неладное.       Гарри явно нужно было стараться лучше.       — Да, всё в порядке, ты сказал мне об этом вчера, — ответил он, мягко целуя Луи в лоб. — Я просто, кажется, съел что-то испорченное… и… немного приболел. Хорошо, что ты теперь здесь.       Врать получалось так плохо, что он просто прижал Луи ещё крепче, желая застыть вот так хотя бы на несколько мгновений. Тот не сопротивлялся, тихонько похлопывая ладонями по спине Гарри. Его тепло и тихое дыхание постепенно успокаивали. Спустя минуту Гарри вновь смог уверенно вдохнуть.       В машине Луи много рассказывал о своей маме, о сёстрах, о том, как провёл последние выходные, веселясь с друзьями. Сейчас, когда, с его слов, его самочувствие значительно улучшилось, он наконец мог снова элементарно отправиться с ними на велопрогулку или хоть немного поиграть в футбол. Видеть Луи таким счастливым и полным энергии было потрясающе. Страх сам отступил. И если это была последняя возможность насладиться утекающим прочь временем в их общем доме, не стоило омрачать её. Конец света ещё не наступил. И пусть Гарри никогда не будет готов к нему, не стоит думать об этом прямо сейчас. Сейчас Луи был рядом. Здоровый, счастливый, любимый. Разве нужно было что-то ещё?       — Эй, ты в порядке? — спросил Луи, когда они притормозили на светофоре. — Ты выглядишь немного грустным сегодня.       Гарри поспешил убедительно закивать.       — Всё нормально. Просто воспоминания.       Луи смотрел чуть-чуть недоверчиво. Ему явно не нравилось то, что Гарри недоговаривает. Похоже, скрывать своё настоящее настроение — та ещё непростая задача. Удивительно, как в будущем Луи удавалось справляться с ней настолько ловко. Или же Гарри просто многого не замечал в те времена? Возможно, в отличие от Луи он был очень доверчивым, поэтому и водить его за нос было намного легче. Только вряд ли Луи от этого было проще. Смотреть на то, как клубок твоей привычной рутины разматывается в пустоту, вообще не могло быть чем-то простым.       — С самого утра думаю о тебе, — всё же решил признаться Гарри. Хотя бы в этой слабости.       Взгляд Луи, как показалось, стал светлее, стоило слегка вызывающей улыбке промелькнуть на губах.       — Тогда почему ты до сих пор не поцеловал меня? Я думал, что ты сделаешь это, как только мы увидимся.       В следующую секунду Гарри понял, что его пальцы сами оттянули в сторону ремень безопасности, позволяя наклониться к провокатору, что сидел на пассажирском месте. Вот так просто. Гарри должен был быть тем, кто мудрее, но Луи всё равно так ловко мог поймать его на крючок одной лишь фразой.       Он целовал нежно, доверчиво приоткрывая губы, искренне наслаждаясь каждой лаской, которую Гарри ему дарил. А его дыхание трепетно дрожало, стоило поцелую вот-вот оборваться, прежде чем Гарри углублял поцелуй вновь. Затем Луи смешно отпрянул назад, испуганный громким сигналом, обогнавшей их машины, торопящейся проехать на зелёный свет. И Гарри рассмеялся.       — Почему ты умеешь так хорошо целоваться? Это не честно, — возмутился Луи, смущённо отвернувшись к окну. Так, будто вовсе не он минуту назад сам напрашивался на поцелуй.       — Ну, вероятно, настал момент, когда ученик превзошёл своего учителя, — ответил Гарри, и машина вновь двинулась с места.       — Выходит, что у тебя был хороший учитель, — кажется, Луи быстро приспосабливался к правилам этой парадоксальной игры. Гарри не мог этому не радоваться.       — Не жалуюсь.       На пороге квартиры он пропустил Луи вперёд, медленно входя следом. Тот с интересом осматривался в прихожей. Заметил ли он, что квартира выглядела немного опустевшей? Показалось ли ему, что каких-то деталей не хватает? Гарри вряд ли узнает. Потому что, обернувшись, Луи лишь улыбнулся, смущённо поблагодарив за гостеприимство.       — Думаю, ты голоден? Хочешь, что-нибудь закажем из ресторана? — мягко поинтересовался Гарри, провожая Луи в гостиную и забирая его сумку, чтобы отнести в спальню.       — Так выходит, что ты врал, когда говорил, что готовишь?       Вопрос ударил прямо в спину, застав врасплох.       — Что? Нет… Я просто подумал, что так будет быстрее, но… Хорошо, я приготовлю твой любимый такос. Кажется, на кухне ещё остались лепёшки, — вздохнул Гарри, радуясь тому, как довольно заулыбался Луи. — Тогда ты отправляйся в душ и отдохни с дороги.       Шум воды, доносящийся из ванной комнаты, в то время как Гарри принялся за готовку, успокаивал. На несколько мгновений мысль о том, что всё как прежде, сразила своим великолепием. А следом за ней родилась другая. Наверное, в рамках этой запутанной, перевёрнутой реалии прощание несло за собой не только грустный след. Ведь оно никогда не было полностью прощанием. Для одного из них оно всегда было отправной точкой. Новым началом. Началом чего-то счастливого, прекрасного и неповторимого. Скорее всего, в этом и был смысл: один из них должен был отпустить, чтобы другой мог начать. Обычно, когда люди прощаются, для них обоих это значит вместе и навечно отпустить друг друга. Гарри и Луи не прощались.       — Вкусно пахнет… — нежный шёпот юркнул под кожу, стоило тонким рукам обвить Гарри за талию.       — Ну что за привычка подкрадываться ко мне со спины? А если бы я отрезал себе палец?       — Но ты ведь не отрезал, верно? — ответил Луи без капли сожаления в голосе. — Иначе мне пришлось бы каждый день видеть тебя без одного пальца.       — К твоему счастью, не отрезал.       Гарри отложил в сторону нож и мягким движением чуть разжал руки, обхватившие его вокруг талии, чтобы повернуться к Луи лицом и умилиться тому, как его волосы влажными кудряшками липли ко лбу после душа. Было невозможно сдержать себя и не откинуть их назад. Луи, очевидно, смутившись от такого проявления нежности, опустил взгляд. Закусив нижнюю губу и даже задержав дыхание.       Нежность сочилась прямо в крови, перетекала, обволакивая всё его тело. Нежность к Луи была такой всепоглощающей, парящей, согревающей. Стоило один раз открыться ей, и жизнь без неё становилась невозможной. Она таила в себе бесконечность, в которую Гарри не побоялся упасть ещё в далёком прошлом, когда Луи поцеловал его впервые.       Слегка шершавые губы двигались в такт, отвечая на ласковое прикосновение. Юный Луи целовал скромно, замирая, он почти не дышал, словно боялся спугнуть момент, то и дело приоткрывая веки и заглядывая Гарри в глаза.       Руки смело скользнули вниз, Гарри пришлось на несколько секунд разорвать поцелуй, чтобы, чуть присев, перехватить Луи под бёдра и резко поднять, сцепляя пальцы в крепкий надёжный замок. Не ожидавший такого, Луи попытался что-то сказать, но не успел, вновь утонув в поцелуе, а желание удержать баланс заставило его самого прильнуть ближе, крепче обхватив Гарри за плечи. Дыхание стало глубже, а от чувства контроля медленно закружилась голова. Бешеная страстная власть, почувствовав господство, скулила, просясь на свободу.       Но Луи испуганно отпрянул, прошептав:       — Моё сердце стучит так быстро и так сильно… — и склонил голову, пряча лицо в изгибе шеи Гарри. Ведь эта выемка была сотворена только для того, чтобы дарить ему покой. Для того чтобы их объятья всегда были завершённой мозаикой. — Я не успеваю дышать… Кажется, что вот-вот и сердце просто… выпрыгнет.       Гарри осторожно поставил его обратно на пол, а ладони плавно заскользили по напряжённой спине, успокаивая, убаюкивая. Когда Луи наконец задышал ровно, то сам приподнял лицо, заглядывая Гарри в глаза. Сердце очертило кривую дугу в груди. И, ударившись о рёбра, пустило по всему телу стремительный импульс, сносящий всё на своём пути, порождающий в душе настоящий тайфун чувств. Даже спустя столько лет Гарри тонул в нём каждый раз, когда смотрел Луи в глаза.       — С тобой всё в порядке, —наконец вытолкнул он из себя слова, которые Луи так ждал, и, опустив ладонь тому на затылок, потрепал по волосам. — Я рядом, с тобой ничего не случится.       Луи прикусил губу и, выдержав короткую паузу, ответил столь просто и ясно:       — Я знаю.       Ужин прошёл спокойно, Гарри позволил себе выпить немного сухого вина, в то время как Луи наслаждался свежевыжатым соком. Они обсуждали планы Луи на будущее, из-за чего поначалу тот немного стеснялся, так что, почувствовав это, Гарри сам старался направлять мысли Луи в нужное русло, делясь личным опытом учёбы в университете и радуясь тому, насколько внимательно Луи прислушивался к его мнению и советам.       Закончив с едой, они перебрались на диван в гостиной и устроили просмотр нового фильма из временного отрезка Гарри, что само собой привело к вопросам и разговору о том, как такое вообще могло быть реальным. Луи с интересом высказывал свои догадки и предположения, а Гарри не мог перестать улыбаться, обнимая того настолько крепко, насколько возможно. К концу фильма Луи затих, всё же дорога до Лондона сильно утомила его. Нужно было готовиться ко сну.       Луи замялся на пороге спальни, от Гарри не скрылся его нерешительный взгляд.       — Если хочешь я постелю себе в гостиной, а ты занимай всю кровать, — предложил он, но Луи покачал головой, опустив взгляд.       — Всё в порядке, это ведь твой дом, да и кровать… достаточно большая для двоих. Мы ведь не будем мешать на ней друг другу?       — Не будем.       Сон сморил Луи первым, его дыхание почти сразу стало размеренным и глубоким. Только в этот момент Гарри отпустил себя и позволил эмоциям вырваться на свободу, обволакивая его безвольное тело. Он повернул голову набок, чтобы в полумраке комнаты посмотреть на профиль Луи, но тот спал, повернувшись к нему спиной. Постаравшись сползти с кровати как можно более бесшумно, чтобы не потревожить чужой хрупкий покой, Гарри на цыпочках обошёл кровать и опустился на колени с другой стороны. Во сне черты лица Луи казались мягче, а осознание того, насколько же юным он стал, дымкой слёз застелило глаза.       Сгусток отчаянья пополз по горлу вверх, но Гарри вовремя перехватил вдох, закрыв ладонью рот.       Луи мирно спал в их постели в первый и в последний раз. Прекрасное и теперь уже неповторимое зрелище. Гарри будет скучать по каждому утреннему поцелую, который Луи оставил на его плечах, по каждому сонному прикосновению, по каждому сладкому объятию и страстным узорам, которые пальцы Луи рисовали на его спине. И по тому, как Луи постоянно перетягивал одеяло и кутался в него, как в кокон. А рано утром любил жалобным голосом требовать к себе много внимания и заботы. Гарри лишь хотел верить в то, что каждый день, засыпая в его объятьях, Луи был по-настоящему счастлив. В то, что Гарри смог подарить ему достаточно любви. И в то, что каждое утро, проснувшись, Луи всегда чувствовал себя самым любимым во Вселенной.       Наклонившись вперёд, Гарри осторожно примостил голову на край кровати, не отрывая взгляда от лица Луи. Рассматривая каждую ресничку, каждую крапинку губ. До деталей. Даже теряясь на грани сознания. Сложно сказать когда именно, но сон всё же настиг его, навалившись на плечи, вынуждая отпустить время неумолимо бежать вперёд.       Когда Гарри открыл глаза, отгоняя прочь дремоту, кровать была пуста.

~~~

      Переезд выпил немало крови. Приходилось постоянно разрываться между несколькими делами одновременно. То звонили коллеги с работы, то Луи, то хозяйка съёмной квартиры, которую Гарри присмотрел себе в пригороде Донкастера. Запечатав все коробки с необходимыми вещами, Гарри буквально валился с ног, настолько неделя подготовки к переезду вымотала его целиком и полностью.       Мнимый дом встретил пустотой. Гарри без чувств упал на диван, оставив несколько коробок прямо у порога. В квартире была всего одна комната, да и та такая тёмная, что моментально погружала в уныние. Надежда на то, что здесь удастся обжиться, угасала следом.       Удобно разложив вещи, которые могли понадобиться в первую очередь, а также закупив продукты в ближайшем к дому супермаркете, Гарри решил использовать свой связанный с переездом выходной и поехать осмотреть больницу Луи, адрес которой уже был записан у него в навигаторе. Луи как раз прислал ему сообщение, что собирается на приём к лечащему доктору. Больница была не очень далеко от пригорода, прямо на подъезде к центральной части города. Гарри оставил машину на парковке неподалёку, отправляя Луи сообщение о том, что скоро будет.       В холле на первом этаже немногочисленные посетители общались со своими родственниками и друзьями, вероятно, находящимися на лечении, а у регистратуры пара человек беседовала с консультантами. Гарри осмотрелся по сторонам и увидел Луи, сидящего в кресле для ожидающих и читающего книгу. Он подошёл и опустился в кресло напротив.       — Привет. Извини, если я заставил тебя ждать — не думал, что ты так быстро закончишь…       — О, Гарри! — сосредоточенное лицо Луи тут же осветила улыбка. — Ничего страшного, я был на обследовании с самого утра, так что написал тебе уже когда заканчивал и решил дождаться здесь.       — Тогда ты, должно быть, голоден?       — Господи, да! Пришлось весь день выживать на сэндвичах, так что я бы не отказался от нормальной горячей сытной еды, — признался он, торопливо убирая книгу в рюкзак и поднимаясь.       — Тогда выбирай место, которое тебе нравится, и поедем. Я пока ещё никак не ориентируюсь в городе.       — Ох, верно, ты ведь говорил, что совсем недавно переехал… — задумчиво произнёс Луи. — Просто… это так сложно представить, мы ведь часто виделись, и ты всё время был здесь, а теперь всё наоборот, получается…       — Вообще-то, я… переехал сегодня утром, — пояснил Гарри, поднявшись следом. Луи проследил за ним растерянным взглядом, по выражению его лица стало понятно, что он не знал, что ответить. Так что Гарри протянул руку и чуть сжал его плечо. — Тебе не о чем волноваться, я управился почти за две недели, да и ты скоро приедешь в Лондон, верно?       — Да, — кивнул Луи. — Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой сегодня…       — Тогда поговорим за обедом.       Заведение, куда Луи предложил поехать, заверяя, что там подают самую неземную еду на свете, оказалось бургерной, и Гарри с трудом удержался от смеха, ведь Луи за полчаса до этого жаловался на то, что ему пришлось питаться сэндвичами с самого утра. Они сделали заказ и заняли место за небольшим столиком у окна, взобравшись на высокие стулья. Луи воодушевлённо поделился новостями о том, что университет Лондона одобрил его заявку на перевод — буквально сегодня утром он получил письмо с подтверждением.       — Когда-то я даже не думал, что смогу вернуться к учёбе, а теперь… кажется, жизнь немного налаживается, — улыбка на его губах была настолько обворожительной, что Гарри без угрызений совести поддался царящей атмосфере и откусил большой кусок от своего бургера.       — Как прошло обследование?       — Всё замечательно, да. Кажется, регулярный режим, лекарства и процедуры дают свои плоды. Знаешь, врач говорит, что мои показатели полностью стабильны сейчас. Я заметил, что у меня даже пропала одышка во время занятий спортом. И я наконец-то хорошо сплю и ем… И чувствую себя невероятно легко.       Видеть Луи таким счастливым было радостно.       — Я скучал по тебе всю неделю, — признался Гарри.       Рядом с Луи он вновь оказался дома. Дело было не в старой или новой квартире. Только в Луи.

~~~

      Месяц, который Гарри провёл в Донкастере, ощущался как целый год. Новая жизнь хлынула неудержимым потоком. Большую часть времени Гарри был либо в больнице, либо дома у Луи, лишь к вечеру возвращаясь в свою съёмную квартиру. Даже работать приходилось урывками или по ночам. Врачи часто повторяли, что Луи быстро идёт на поправку, а его психолог между делом обмолвилась, что причиной тому было улучшение психологического фона пациента. Со слов других, жизнь Луи, очевидно, налаживалась. И это дарило Гарри надежду на то, что он всё делает правильно, и пугало тем, что же будет дальше. Потому что улыбка Луи тускнела прямо у него на глазах. А взгляд голубых глаз становился всё задумчивее. Прикосновения менее решительными, немного застенчивыми. За каждым из них всё чаще следовали вопросы. Да, теперь у Луи было так много вопросов. Он интересовался всем: как устроена Вселенная, на какие интервалы в ней разбито время, ощущаются ли границы между стыками, как между временем и пространством существуют окружающие предметы и с кем они перемещаются в следующий день... О большей части всплывающих вопросов Гарри даже никогда особо не задумывался. С самого начала, открыв для себя правду о временной петле, он действовал по интуиции, позволял себе плыть по течению, принимая действительность такой ненормальной, какой она и была. Юный Луи же пытался её систематизировать, обосновать, предсказать. Он пытался как можно скорее понять каждую деталь, как будто это был вопрос жизни и смерти. И даже немного недоумевал, когда Гарри не мог сразу дать ему нужный ответ.       — Я не хочу, чтобы мы теряли на это время… — как-то между делом пробубнил Луи во время обеда. — Хочу, чтобы для тебя всё как можно скорее стало нормально.       Весьма парадоксальное и совершенно невыполнимое желание, ведь история Гарри раскручивалась совсем в иную сторону. Столь же быстро. Столь неумолимо.       То, с каким рвением Луи пытался всё узнать и понять ради их отношений, сражало своей решимостью и слепой преданностью. Он решался на всё так смело, говорил об этом так прямо. Гарри помнил, каким нерешительным был сам, как медленно и осознанно он делал каждый шаг навстречу, и каким терпеливым был Луи на каждом этапе.       Казалось бы, и этот день ничем особо не отличался. Не должен был. Как всегда, та же больница. Те же залы ожидания. Те же лица. Только что-то в блеклой улыбке Луи кольнуло в самое сердце.       — Хэй, — Гарри быстро закрыл свой ноутбук, сохранив файл с исправлениями для новой работы Купера, и поднялся с дивана у регистратуры. — Ты сегодня закончил позже… — уточнил он, бросив взгляд на часы.       — Да… мои сеансы у психолога часто немного выходят из-под контроля… — ответил он отстранённо. Гарри сам сделал шаг навстречу и, положив руку ему на плечо, почувствовал, как Луи вздрогнул от его прикосновения.       — Всё в порядке?       — Да, да, всё отлично, — так же растерянно продолжил Луи, от внимания Гарри не укрылось то, как взволнованно тот заламывал пальцы, словно не зная, куда себя деть. В следующее мгновение его живот громко заурчал, смущая Луи ещё сильнее, но немного разряжая тревожную обстановку.       — Кажется, время перекусить? Может быть, заедем в кафе у моего дома? Мне понравился их пудинг, — предложил Гарри, жестом приглашая Луи к выходу.       Сегодня палитра привычных ощущений чем-то отличалась. Сложно было понять, чем именно, но интуиция настойчиво шептала об этом. Заставляла приглядываться к каждой мелочи. Луи был непривычно молчаливым. И со стороны казался крайне напряжённым. То и дело краем глаза с какой-то ноткой дикости приглядывался к сидящему за рулём Гарри.       — Всё в порядке? У меня что-то на лице, м?.. — шутливо поинтересовался Гарри, притормозив на светофоре.       Луи резко встрепенулся, а его глаза округлились, как от испуга.       — Что? Нет, нет! Твоё лицо в порядке!..       — Тогда… что не в порядке? — переспросил Гарри иначе, мягко накрыв ладонью кисть Луи, что покоилась у того на коленях. — У тебя немного дрожат руки. Ты волнуешься?       Ответ так и не прозвучал, Луи лишь открыл рот, желая что-то сказать, но не смог и опустил взгляд. Впрочем, его раскрасневшееся лицо сказало достаточно.       — Эй… Тебе не нужно так сильно волноваться рядом со мной или смотреть как-то украдкой. Это же всего лишь я…       — Ты сегодня просто какой-то немного другой… — ответил Луи, а его пальцы чуть сжали ладонь Гарри в ответ.       — Я такой же, эй… Разве что новый шампунь для волос? Да? Ты об этом? Он правда очень странно пахнет, — наклонившись вперёд, Гарри улыбнулся, свободной рукой чуть взлохматив кудри. — Очень странный запах, да?       — Поцелуешь меня?       Не желая создавать пробку на дороге и злить водителей позади, Гарри, дождавшись зелёного света, плавно выкрутил руль в сторону и припарковал машину у обочины. Отстегнув ремень безопасности, он наклонился к Луи ближе. Голубые глаза растерянно уставились куда-то в одну точку чуть ниже глаз Гарри, из чего он сделал вывод, что Луи смотрел на его губы. Заворожённо и чуть испугано. Сердце ёкнуло в предвкушении за мгновение до. Губы коснулись мягко. Вспорхнувшей бабочкой поймав чужое дыхание. Отчаянный звук, сорвавшись с губ Луи, ударил прямо в живот и волной парализовал лёгкие. Ладонь Луи обожгла прикосновением щёку, бегло очертив линию скулы, и замерла прямо у Гарри под подбородком. Он кожей ощущал её дрожь.       — Мне нужно кое-что сказать тебе.       Уже в этот момент Гарри почувствовал, как спиралью изворачивается его жизнь. И послушно кивнул, тем самым побуждая Луи продолжать.       — Вчера ты рассказал мне обо всём. О нас с тобой и о том, как мы живём в неправильном времени.       Глубокий вдох спас от головокружения. На самом деле, Гарри догадывался, что Луи скажет именно это. Он уже давно знал, что будет тем, кто станет для Луи проводником к истине. Разве это мог быть кто-то другой?       — Ты… ты поверил мне? — отчаянье жгло кончики пальцев, которыми он обхватил любимое лицо. Луи лишь кивнул в ответ, открыто и доверчиво смотря прямо в душу. — Ох… Слава Богу…       — Теперь ведь всё будет лучше? — голос Луи дрогнул.       — О, конечно же! Теперь для тебя всё станет проще!.. Послушай, я сам отлично знаю: сначала всё может показаться глупым и абсурдным, но скоро ты начнёшь понимать эту реальность лучше, вот увидишь. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе…       Вот так просто. И внезапно. Как гром среди ясного неба. Как холодный проливной дождь среди июльской жары. Не сбежать, не скрыться, не спастись. Гарри не стал и пытаться. Позволил этим эмоциям хлынуть в него. Жизнь пронеслась раскалённой пулей. Пробивая насквозь. Шагнуть в бездну предстоит уже завтра.       — Я всегда буду рядом с тобой. Не сомневайся в этом, — он перехватил руку Луи и чуть сжал его пальцы.       — Хорошо… — послушно закивал тот, а на его губах мелькнула улыбка. — Я… я очень рад, что ты рассказал мне об этом. Я наконец… дышу.       — Теперь ты можешь дышать глубоко, договорились? — Гарри улыбнулся в ответ. Их лица всё ещё были близко, Луи сам потянулся вперёд и оставил крошечный поцелуй на его губах.       — Гарри?.. — помедлил он. — Тем, кто рассказал тебе обо всём этом, это… это ведь был я, да?       Сердце замерло на мгновение. Разгадка этого парадокса была столь изящна и проста.       — Да. Ты был тем, кто научил меня всему.       Разве это мог быть кто-то другой?       — Ты обещал угостить меня кофе и пудингом, — напомнил Луи, смущённо отстраняясь. — Надеюсь, он вкусный?       Гарри, почувствовав эту перемену, выпрямился и, ещё раз глубоко вдохнув, вновь завёл машину.       — Уверен, что тебе понравится, хотя моя мама, конечно, готовит лучше.       Он заставил себя улыбнуться. Через давящее на плечи уныние. Интересно, похожи ли эти чувства на чувства Луи? Чувствовал ли себя Луи так же? В тот самый миг, когда рассказывал Гарри о их вывернутой во времени Вселенной? Завтра Гарри наконец узнает. Его время истекло.

~~~

      Это утро не началось с нового сообщения Луи. А сообщения Гарри остались без ответа.       Нужно было решать срочные вопросы с Матильдой и Купером по телефону, поэтому пришлось засесть за работу над присланными текстами. Так что освободиться получилось лишь ближе к четырём часам. Гарри быстро принял душ и отправился к Луи в больницу, предполагая, что его ежедневные процедуры и обследования должны были уже давно закончиться. По пути он заскочил в маленькое кафе и купил несколько сладких булочек.       Медсестра, которая обычно присматривала за Луи и рассказывала о том, как проходит его лечение, поприветствовала без особого энтузиазма. В последние несколько дней, когда Гарри приезжал в больницу, она держалась от него в стороне и почти не общалась с ним, но сегодня была особенно холодна.       — Ты снова к Луи?       — Да, если его приёмы уже закончились, — Гарри даже немного растерялся, их диалог начался так резко.       — Закончились, как же… Он опять их сорвал. Разбушевался, кричал на врачей, — обречённо вздохнула женщина так, будто сказанное было обычным делом. — И снова отказывался принимать лекарства. Сказал, что от них никаких улучшений, хотя они есть. Но разве ему докажешь? Он никого не слушает. Разве что мать иногда, но ты знаешь… Когда её нет, он снова выходит из-под контроля. У бедной женщины несколько детей, она порой почти спит в больнице… В общем, ничего нового.       Холодные пальцы сжались в кулаки.       — Луи в порядке? Он…       — Сейчас на приёме у психолога.       — Я… могу подождать его в палате?.. — слова с трудом сплетались вместе в какое-то осмысленное звучание.       Медсестра посмотрела на Гарри таким хмурым взглядом, что на какое-то краткое мгновение он вновь ощутил себя подростком, нарушающим школьный устав.       — И что? Если я скажу тебе: «Нет», ты этого не сделаешь? — и устало махнула рукой, мол, иди. Но приглядевшись к остолбеневшему Гарри, видимо, задумалась и продолжила: — Но не думай, что он будет рад тебя видеть. Послушай, Гарри… Я знаю, с чувствами сложно поспорить, но зачем ты мучаешь себя? Неужели так сильно любишь?       — Почему мучаю? — промямлил Гарри, сбитый с толку.       — После того как два месяца назад ему резко стало хуже, он срывается на тебя почти каждый раз. А ты, глупый, продолжаешь приезжать сюда день за днём… Может быть, будет лучше подождать, пока он снова пойдёт на поправку? Я знаю, ожидание — это не просто, но даже психолог уже немного в отчаянии. Она говорит, что Луи почти не верит в то, что окончательно поправится. Этот срыв иммунной системы сильно подкосил его веру в выздоровление. И теперь он просто отказывается принимать какую-либо помощь. А ты делаешь только хуже. Приходишь сюда и тревожишь его чувства. И свои тоже.       Горечь расплылась едким привкусом во рту. На несколько кратких мгновений он даже почувствовал подкатывающий к горлу приступ тошноты. Но Гарри смог сдержать столь резкое недомогание, немного задержав дыхание.       — Я постараюсь не тревожить его, обещаю.       Медсестра лишь тяжело вздохнула вновь и, отвернувшись, переключила своё внимание на медицинскую карту другого пациента. Гарри счёл это за окончание разговора и с тяжёлым сердцем направился к палате Луи. Поднимаясь по лестнице, он с каждом новым шагом ощущал, как внутри расползалась беспокойная неизвестность.       Грубость в голосе Луи была слышна уже в коридоре: он настойчиво повторял, что ему не нужна помощь. Гарри остановился напротив двери и прислонился к противоположной стене, не решаясь зайти вот так сразу. Голоса стихли, хотелось надеяться, что это было к лучшему. Дверь аккуратно приоткрылась, выпуская молодую женщину-психолога, с ней Гарри тоже уже был знаком.       — Здравствуй, — она вежливо кивнула головой.       — Луи? Как он?       — Ох, физически намного лучше, лекарства помогают, но морально… Я бы хотела сказать, что хорошо, но… сегодня у него тяжёлый день. Мне жаль.       — Как думаете, мне можно зайти?       Психолог устало и немного грустно улыбнулась, ответив:       — Он снова будет злиться, что ты пришёл, но… я буду очень благодарна тебе, если ты побудешь с ним немного. Ему не стоит сейчас быть совсем одному, как бы он ни хотел этого.       — Тогда я попробую.       Психолог приоткрыла для него дверь, пропуская:       — Луи, тебя пришёл навестить Гарри. Он побудет с тобой, хорошо?       — Пусть уходит! — резкий крик Луи воткнулся иголками под кожу. Но Гарри нашёл в себе силы шагнуть вперёд. Тело замерло, переступив порог, тяжёлый взгляд, которым Луи поприветствовал его, сковал мышцы. Гарри не знал, стоило ли ему подойти ближе или нет. Череда горьких воспоминаний хлынула из самого тёмного уголка его души. Они должны были оставаться там, навсегда забытыми, но этот яростный взгляд вытянул их на свет. Гарри вспомнил этот взгляд. В нём можно было утонуть, захлебнувшись болью. Когда-то давно, осудив таким же взглядом, Луи сказал, что Гарри любил его недостаточно. Одно только это воспоминание могло задушить.       — Прости, я постараюсь не мешать тебе… хорошо? Просто побуду здесь…       — Почему вы все не можете оставить меня в покое?! Неужели это так сложно?! Неужели я прошу о многом? — Луи подскочил на ноги, спрыгнув с кровати. Капельница, которую он задел, стремительно качнулась от такого рывка, вырвав крепление из катетера на руке. — Почему ты продолжаешь это делать? Я ведь просил тебя! — три шага вперёд. — Просил больше не приходить! Сколько я ещё должен просить об этом? Почему ты продолжаешь делать это мне назло?       Не зная, что ответить, Гарри молча смотрел на Луи в ответ.       — Я больше не могу тебя видеть здесь… понимаешь? Не могу и не хочу! Один твой вид выводит меня из себя! Мне тошно, когда я вижу тебя! Когда ты приходишь сюда меня жалеть! Я никогда не просил тебя об этом, да и никого! И мне нечего тебе ответить, ясно? Поэтому не надо приходить сюда и жалеть меня!       Поток ядовитых слов. Ладонь ударила прямо по плечу, желая в порыве злости сделать больно, оттолкнув прочь. Но в реальности её удар пробудил от кошмара.       — Убирайся!       Больно. Но, наверное, говорить эти слова было намного больнее. Отвергать заботу. Отрекаться от любви. И оставаться одному было намного, намного больнее. Разве Гарри смог бы разозлиться в ответ?       — Хорошо, — кивнул Гарри, стараясь говорить как можно более спокойным тоном. — Я уйду, но сначала вернём на место капельницу, договорились?       Взгляд Луи жёг его живьём ещё несколько мгновений. Прежде чем Луи отвернулся, шепнув:       — Как же я ненавижу тебя…       Забравшись обратно на кровать, он потянулся к капельнице и попытался левой рукой прикрепить обратно.       — Давай я позову медсестру? — предложил Гарри, перехватив изворотливый шнур. — Она закрепит.       Луи ничего не ответил, так что пришлось принять его молчание за согласие. Медсестра обвела их обоих хмурым взглядом, ещё раз дезинфицируя крепление и подключая его к катетеру у Луи на руке. Гарри пришлось несколько раз извиниться за лишнее беспокойство, прежде чем она ушла, оставив их наедине. Сам же он уходить не торопился, присев в кресло у кровати и решив дождаться момента, когда Луи вновь попытается выставить его за дверь. Тот же лежал, уставившись в потолок таким злым и отчаянным взглядом, будто пытался обрушить его силой мысли.       Дыхание Луи было глубоким и тяжёлым, казалось, что каждый вдох давался ему через адские муки. А уголки глаз наполнились слезами, которые, срываясь, крупными каплями катились к вискам. Видеть это было не просто больно, это зрелище было настоящей пыткой, которую у Гарри не было прав прерывать. От одной мысли потерять Луи было даже страшно пошевелиться и напомнить о своём присутствии. Все слова о том, как рассказать Луи об их реальности, которые он обдумывал почти до самого утра, улетучились, оставив в голове глухую пустоту. Гарри не знал, с чего начать и как. Должен ли он вообще что-то рассказывать, после таких ошеломляющих признаний?       — Я ненавижу своего донора, — спустя несколько вечностей наконец прошептал Луи, всё с таким же напором глядя в потолок. — Ненавижу, что он появился в тот самый день. Я бы смог спокойно умереть и никого больше не мучить, знаешь? А он… заставил меня жить. Нет, не жить, а существовать дальше. Словно моих страданий длиною в девятнадцать лет было недостаточно, — от того, насколько безжизненно прозвучал его голос, бросало в дрожь. — Почему я снова должен делать это? Сражаться за свою жизнь… Я так устал это делать.       Луи затих. Слезы всё так же текли из его глаз, каждая из них соскальзывала Гарри прямо в душу, прожигая на своём пути всё живое.       — Тебе просто нужно немного отдохнуть, — решившись на ответ, сказал он негромко. — Не обязательно сражаться в одиночку. Просто позволь другим помочь тебе.       — И что потом? — Луи повернул голову набок, чтобы взглянуть Гарри в глаза. Сердце беспомощно сжалось в груди. — Какие-нибудь десять или пятнадцать лет? Это всё, чего стоят мои страдания? Я должен проходить через это ради попытки поиграть в жизнь? Или что?..       — Тебе скоро станет лучше, поверь мне…       — У меня недавно чуть не случилось отторжение, Гарри, ты забыл что ли? — лёгкое рычание в голосе Луи заставило вздрогнуть сильнее. — Я радовался, что наконец сдохну, но снова не вышло. Или ты думаешь мне радостно, что теперь придётся постоянно сидеть на лекарствах, не вылезать из этой проклятой больницы, если лучше не станет, и что тогда? Ждать нового донора? Пока остальные ходят в универ, заводят отношения, семьи, развлекаются на полную катушку.Ты хоть понимаешь, что у меня за жизнь?! Или ты думаешь, что если решил повозиться со мной из жалости, то стал святым? А потом тебе резко наскучит, а мне придётся как-то жить дальше…       — Я… Нет, это не так, — растерянно начал Гарри, но не смог продолжить, словно проглотил язык, так сильно сдавило горло.       — Все кругом постоянно твердят: «Ты поправишься, Луи», «Тебе скоро станет лучше, Луи», «Всё будет хорошо, Луи», — передразнивая, сказал тот. — Но на самом деле это просто слова. Люди говорят их из жалости. Ничего больше. Я просто заебался слышать это каждый грёбанный день. Правда в том, что… — Луи сделал паузу и закончил тише: — никто из нас не знает, будет ли так в действительности.       Столько боли. Гарри не был готов к ней. Он впитывал её как губка. Она проникла прямо в кровь, наполнила лёгкие, метко ударила в мозг приступом головокружения. Её было слишком много. Существовала ли на свете магия, способная исцелить эту боль? Так, чтобы навсегда.       — Мне… — он хотел сказать, что ему жаль, но не смог. Весь смысл Вселенной сжался до узора в ясных голубых глазах. Воплощение каждой мечты, каждого прожитого вдоха.       Истина явилась в сознании яркой вспышкой. Эта самая магия была главным козырем всей их жизни. Только благодаря ей Гарри просыпался каждый день, зная, зачем живёт. Зная, что под властью этой же магии в этом же мире вместе с ним просыпался и Луи. И прямо сейчас Луи должен был стать её хранителем. Ведь только эта магия могла повернуть время вспять и спасти его мечту. Эту прекрасную мечту, каждый миг которой они с Гарри прожили рядом друг с другом. В счастье и любви. Прямо как в тот яркий солнечный день, наполняющий грудь морским бризом. Улыбка Луи в тот день была произведением искусства, любуясь которым Гарри был готов умирать вновь, вновь и вновь. И он вдруг понял, что должен сделать. Он понял, чего хотел Луи. Он хотел, чтобы однажды в будущем Гарри сделал именно это.       «Я хочу, чтобы ты сохранил эти фотографии. Я хочу, чтобы они всегда были с тобой. И, что бы ни случилось, всегда напоминали о том, что мы есть друг у друга. О том счастье, что никто и никогда не сможет у нас отнять».       — Послушай, — начал Гарри, сделав вдох поглубже. — Я понимаю, что ты, возможно, не хочешь говорить со мной, но сегодня мне правда нужно сказать тебе нечто очень важное. Возможно, всё, что я скажу, прозвучит сюрреалистично, я лишь надеюсь, что ты поверишь мне… Позволь мне сначала кое-что показать тебе, хорошо?       Палец быстро снял блокировку с экрана телефона и пролистал галерею до нужного альбома вниз. Даже сменив телефон, Гарри перенёс в него фотографии, как и обещал, чтобы всегда помнить, насколько наполненной и сочной была их с Луи жизнь. Оторвав взгляд от улыбки, запечатлённой на первой же открытой фотографии, Гарри протянул телефон Луи. Тот нахмурился в ответ, резковатым движением взял устройство из рук и, взглянув на экран, замер на несколько долгих минут. Казалось, он даже перестал моргать, а Гарри не слышал его дыхания.       — Что это за херня? — произнёс он наконец. Медленно, почти по слогам. — Это что, фотошоп? Откуда… что…       — Мы сделали эти фотографии в отпуске, — Гарри старался говорить спокойно, мягко и вразумительно (вот у старшего Луи это точно получилось бы!), но руки предательски дрожали. — Дело в том, что мы с тобой живём в обратном времени. Наше с тобой исчисление дней идёт в разные стороны относительно друг друга, хотя наши миры абсолютно одинаковые. То, что с тобой было вчера, будет со мной только завтра, и наоборот. Звучит очень странно, знаю, но…       Но Луи, казалось, особо не слушал его объяснения, продолжая пялиться на фотографию в телефоне.       — Это шутка какая-то! Это шутка какая-то.       Гарри протянул руку и провёл пальцем по экрану.       — Вот, попробуй полистать. Здесь их много.       Палец Луи послушно пролистал фотографию следом. Ещё раз, ещё раз, ещё раз. И так до самой последней. Гарри знал, на этой фотографии он пытался поцеловать его, а тот нарочно отвернулся к камере, широко улыбаясь. Гарри видел её миллион раз.       — Но откуда ты их взял?       Слезы подступили так нежданно, пришлось закрыть глаза, чтобы сдержать их. Калейдоскоп ярких эмоций, что пронёсся под закрытыми веками, теперь не забыть никогда. Ведь эти фотографии сделал Луи. Луи сделал их для себя. Магией он заведомо воплотил такую недостижимую мечту в реальность. Мечту разбитого мальчика, который бы предпочёл умереть, чем мечтать.       — Как?.. Что это вообще такое?       — Это твоё будущее.       Когда Гарри разлепил веки, Луи уже смотрел не на экран телефона, а прямо ему в глаза. Солёные капли всё же сорвались с ресниц, юркнув в уголки губ.       — С тобой всё будет в порядке. Видишь? Луи, посмотри, как ты улыбаешься. Как загорела твоя кожа, и шрам от операции на самом деле видно не так уж и сильно. Видишь? Я не вру тебе, всё будет в порядке. Это не просто слова. Не для меня.       Губы Луи задрожали.       — Это правда?       Тот взгляд, которым он смотрел на Гарри, не забыть никогда, его прикосновение можно было буквально ощутить на коже. Этот взгляд проникал прямо в сердце. Только что жизнь Луи, наверное, разделилась на до и после. А тяжёлый камень, должно быть, скатился с его души, забрав с собой боль. Луи вновь опустил взгляд на фотографии и сломался. Маска треснула, отпуская на свободу слёзы и лихорадочную улыбку. Ведь теперь Луи знал, что с ним всё будет хорошо.       — Эти фотографии… — он быстро утёр щёки рукавом джемпера. — Я тут выгляжу немного старше, а ты…       — Младше, чем сейчас? — Гарри осторожно поднялся из кресла и пересел на край кровати.       — Это не сильно заметно, но… да, — его голос прозвучал несколько мягче, но хотелось завыть.— Ты что, типа из будущего?       — Ну, получается, что для тебя это так… — неловко ответил Гарри, у него не было ответов на такие сложные вопросы. — С каждым днём для меня ты становишься всё моложе, а я — для тебя. Так что да, я пришёл из твоего завтра… Ты, наверное, замечал, что я иногда веду себя странно?       От лёгкого смешка Луи встрепенулось сердце.       — Ты всегда ведёшь себя странно вообще-то…       — Иногда, наверное, создаётся впечатление, что я забываю некоторые вещи, которые ты уже говорил мне, но… я на самом деле не забываю. Я просто не знаю о них, ведь я ещё не был в том дне, в котором ты говоришь мне о них, понимаешь? А иногда тебе может казаться, что я знаю о тебе то, что не должен, потому что мы мало знакомы. Я знаю, какой чай ты любишь, что ты пьёшь молоко ночью, когда не можешь заснуть. Ты хотел бы сыграть в школьном мюзикле и очень любишь футбол. Ты любишь спать на левой стороне кровати и завязываешь кеды на два узла через петлю, — Гарри мог бы перечислять такие мелочи вечно, но испугался, что задохнётся от бушующих внутри чувств. — Я не могу тебе рассказать о многом, потому что это наше с тобой правило — не рассказывать о будущем.       — Тогда почему рассказываешь сейчас?       — Я думаю… Я думаю, что ты хотел этого.       Луи беспокойно заёрзал.       — Откуда ты всё это узнал? — спросил он и, видимо, будучи всё ещё не в состоянии осмыслить происходящее, продолжал пролистывать фотографии. — Мне нужно так много понять…       — Не беспокойся об этом, позволь мне всему научить тебя в своё время.       — Мы с тобой здесь типа… Господи, я же целую тебя… — заворожённо прошептал Луи, а его бледные до этого щёки загорелись румянцем.       — Верно, — кивнул Гарри и чуть не заскулил, уцепившись за смысл услышанных слов.       — А потом ты меня… и… Мы правда вместе? Я ведь не сплю? Можно… можно мне увидеть другие фотографии?       — Ох… Луи, поверь мне, я хотел бы, но я уже и так показал тебе многое. Мы с тобой не можем вот так просто рассказывать друг другу о будущем, потому что… это может привести к плохим последствиям. Так что… Ты скоро сам увидишь все наши фотографии, просто дождись, хорошо?       — Ты правда не врёшь мне? — спросил Луи, вновь поднимая взгляд, и сильнее смутился, скорее всего, осознав, что они сидят слишком близко друг к другу.       — Я не вру тебе, — потянувшись вперёд, Гарри убрал чёлку, что упала Луи на глаза, а затем большим пальцем аккуратно стёр мокрые дорожки от слёз, наслаждаясь жаром, исходящим от кожи под его ладонью.       — Это правда происходит? Всё ещё не могу поверить… Так вот почему ты был рядом, да?.. Это ведь было не из жалости, ты просто был со мной, потому что… — так и не закончив мысль, пролепетал Луи, отложив телефон в сторону. Теперь он смотрел только на Гарри, а затем потянул вперёд одну руку и положил её Гарри на грудь, прямо напротив сердца. Гарри на мгновение ощутил, как тело нехило ударило разрядом. — Ты можешь… Можешь обнять меня?       Оказавшись в объятьях, Луи сделал судорожный долгий вздох и, чуть помедлив, сам прильнул ближе. Его руки обвили талию Гарри, а лицо уткнулось в выемку над ключицей. Дрожь его слабого, не окрепшего после болезни тела медленно исчезала, Гарри хотелось бы забрать её всю себе и исцелить Луи своим теплом.       — Ты такой… тёплый… — кажется, Луи буквально прочитал его мысли. Гарри почувствовал, как тот чуть повернул голову набок и прижался ухом к его груди. — И твоё сердце такое громкое… Господи, если это всё правда, то… почему? Почему ты не мог сказать мне всё это с самого начала? Почему я снова потерял столько времени своей жизни? Ведь я мог провести его рядом с тобой… — откинув голову назад, Луи вновь заглянул прямо в глаза. От этого взгляда Гарри всегда бросало в дрожь. Каждый раз как в первый. Взгляд Луи заметался, а губы задрожали. — Ты можешь поцеловать меня? — наконец шепнул он ещё тише. И Вселенная схлопнулась, сжавшись до его губ. А Гарри не нужно было просить дважды.       Захотелось поцеловать Луи так, как он ещё не целовал его прежде, вложив в каждую секунду прикосновения их губ все свои необъятные чувства, о которых больше не будет возможности сказать. Все, без остатка. И страстно, и нежно, и сладко. Так, чтобы перехватило дыхание, затрепетало сердце, а мир окрасился самыми яркими красками. Так, чтобы любовь стала осязаемой и впиталась в Луи до последней капли. Ведь поцеловать Луи он тоже больше не сможет. Гарри хотел забрать с собой хотя бы это головокружительное воспоминание.       — Вау… Когда люди целуются, это всегда вот так… странно, да? Я, кажется, сейчас задохнусь, — прохрипел Луи, отстранившись от поцелуя, прерывисто хватая губами воздух. Гарри упрямо потянулся следом, не желая отпускать, в отчаяньи пытаясь ухватить это ускользающее мгновение. Но Луи прижался щекой к его щеке и замер, наслаждаясь хрупким моментом близости. И Гарри понял: всё закончилось. Вот так быстро и вот так просто. Так догорает вспыхнувшая спичка. И пролетает по небосводу упавшая звезда.       — Расскажи мне всё, что можешь рассказать, пожалуйста… — попросил Луи. И Гарри начал своё повествование.       Он рассказал всё, что знал. Всё, что мог. До тех самых пор, пока Луи не задремал в его объятьях, убаюканный мягкими поцелуями, которые Гарри оставлял на его волосах.       Спустя час или больше Луи пошевелился и, потянувшись, уставился на Гарри, сонно потирая глаза. Его плечи на секунду вздрогнули, словно он хотел отпрянуть, но Луи замер, удивлённо моргая.       — Ты ещё здесь? — его голос прозвучал немного сипло. — Я, кажется, уснул…       — Всё в порядке, наверное, я не очень интересно рассказывал, — усмехнулся Гарри, сам с трудом сдерживая зевок и отгоняя сонливость.       — Так… это был не сон? — с надеждой прошептал Луи и расслабился, стоило Гарри кивнуть. — Ох, прости, если придавил тебя! — он торопливо отстранился.       — Всё в порядке, я привык к этому… — вздохнул Гарри, тоже приподнимаясь. — Ты либо придавливаешь меня, либо душишь во сне со спины, я привык, — слегка посмеялся и, поймав смущённый взгляд Луи, добавил, обнимая того за плечи и укладывая обратно. — Я шучу.       В дверь негромко постучали, нарушив воцарившуюся гармонию. К ним заглянула уже знакомая Гарри медсестра, она сначала нахмурилась и, видимо, даже немного опешила, увидев то, как Гарри и Луи лежали в уютных объятьях. Затем прокашлялась, а на её лице промелькнула улыбка.       — Мне бы не хотелось тревожить вас, но… Гарри, — обратилась она, — часы посещения закончились. Я зашла предупредить тебя.       Он кивнул в знак благодарности и завозился на кровати, в этот раз уже поднимаясь окончательно. Луи сел на край, свесив ноги, наблюдая за тем, как Гарри сначала зашнуровал ботинки, затем, спрятав телефон в карман брюк, сел рядом и приобнял его одной рукой. Желая выиграть ещё несколько спасительных минут, после которых Гарри, скорее всего, суждено погибнуть, как только он переступит порог палаты.       — Ну… завтра увидимся снова, да? — хотелось бы, чтобы сказанное прозвучало с надеждой, но для Гарри слова утонули в горечи. — Пообещай мне, что… будешь слушать врачей и следовать их советам, хорошо? Принимать все лекарства, которые они выписывают, говорить им обо всём, что тебя беспокоит… И тогда в ответ я пообещаю тебе, что ты очень скоро поправишься.       — Хорошо, — кратко кивнул Луи и перехватил ладонь Гарри, прежде чем тот поднялся. — Гарри… я… — начал он растерянно. — Прости меня. Если сможешь, прости меня за каждый следующий день, хорошо? Чёрт…       — Я уже простил, — Гарри чуть качнулся вбок, оставляя порхающий поцелуй у Луи на виске. — Главное, доверяй мне, — и напоследок слегка сжал его пальцы, прежде чем отпустить. Но Луи вновь не позволил Гарри отстраниться. Обхватив ладонями его лицо, он сам потянулся вперёд, прижимаясь губами в быстром нежном поцелуе.       — Этот последний. Самый сладкий, да?       Удивительно, как Луи умудрялся понимать всё так быстро.       — Спасибо, любовь моя. Я так сильно люблю тебя.       Гарри просто должен был сказать это в последний раз.       Как бы он ни держался из последних сил, перебороть слёзы было невозможно. Они сорвались с глаз, стоило перешагнуть порог. Какая-то часть души отчаянно сопротивлялась, вопила, рыдала, отказываясь принимать происходящее. Отказываясь уходить. Отказываясь отпускать. Она обманом звала вернуться, удержать, повернуть время вспять. Металась из стороны в сторону, разрывая изнутри.       Луи ведь было так же больно уходить? Если бы Гарри мог вернуться в тот самый день, когда Луи впервые поцеловал его, он бы не позволил тому уйти. Гарри бы до последней секунды повторял, как сильно любит его. Если бы Гарри знал, что будет так больно, он бы ещё сильнее ценил каждое мгновение их истории. Вся жизнь между первым и последним поцелуем промелькнула и испарилась, оставив после себя лишь пустоту. Гарри ненавидел её, эту пустоту. От неё не спасала никакая броня, никакое снотворное, никакая любовь.       Слова любви застыли на губах. Гарри боялся вдохнуть, лишь бы они не упорхнули прочь. Обречённо и безмолвно он плакал в своей машине на парковке, опустив голову на руль.

All that I am All that I ever was Is here in your perfect eyes, They're all I can see… Snow Patrol — Chasing Cars