Исправляя историю.

Все казалось слишком чужим, непривычно новым... Тяжелые стены из каменных блоков, давящие потолки и роскошное убранство - не хуже, чем во дворце фараона. Даже небольшой бассейн в одном из залов! И барельефы, изображающие деяния богов: вот коварный Сет хитростью убивает и расчленяет Осириса; чуть дальше безутешная Изида бродит в поисках тела мужа... В общем, не жилище, а гробница какая-то. Еще и слуги, которые мне не позволили ничего сделать - мол, и так работы на всех не хватает. Единственная отрада - внутренний дворик с тенистыми пальмами, дарящими желанную прохладу. И кошки - изящные, грациозные, восточные. Взгляд раскосых зеленых глаз неизменно следил за мной, как будто оценивая. Две пятнисто-серые кошки и белый с насыщенно-рыжими пятнами кот всюду следовали за мной. Они и показали мне выход на крышу постройки, с которой прекрасно было видно окно молельни. Ведь прошло уже несколько дней, а Имхотеп даже не вспомнил о фараоновом подарке... Как же можно что-то исправить, если я даже не знаю, с чего начать. К тому же, непонятно, когда жрец и жена фараона больше не смогут сдерживать преступную страсть... Как я смогу их остановить? Может, я должна сама ее убить? И неважно, что будет дальше. А у грозного бога мертвых в гостях я уже была... Древний египтянин, судьба которого решалась на крыше его собственного сарая, был занят: в его ладонях испуганно трепетала белоснежная голубка. На несколько долгих мгновений жрец замер перед золотой статуей Анубиса, а потом, взмахнув обсидиановым ножом, обагрил кровью постамент. Фигура шакалоголового божества на мгновение подернулась рябью... Впрочем, мне , наверное, показалось. Жара ужасная - даже кошки спрятались куда-то в тень. Не стоило мне отвлекаться: совершенно неожиданно Имхотеп обернулся, едва ли не встретившись со мной взглядом. Я распласталась на крыше, надеясь, что за пальмовой ветвью буду не так уж и заметна. Жрец почти сразу отвернулся, а я быстро сползла с крыши, чувствуя, как от смущения горят щеки. Во дворе мы столкнулись с Нонной - дочкой дальнего родственника Имхотепа, проданной в рабство за долги отца. Хотя сам хозяин дома относился к ней, скорее, как к сестре, безжалостно балуя и во всем потакая, когда этого никто не мог заметить. Малявка его пламенно обожала, поначалу даже ревнуя ко мне. Впрочем, браслет из разноцветного филистимлянского стекла, утащенный из запасов торговца, ей слишком понравился. А после-нескольких сказок на ночь, она начала меня жалеть и предлагать свою помощь в общении с братом. Милая девятилетняя девочка, чем ты мне можешь помочь... - Вот ты где! - она обхватила меня, радостно засмеявшись, - А я тебя везде ищу! Зэорис испекла хлеб и нарезала срочную дыню, я уже подоила мою козочку. Давай ты теперь отнесешь еду брату? - ее смуглое личико светилось от еле сдерживаемого восторга. - Нонна, хорошая моя, - я пальцами распутала непослушные волосы девочки, пытаясь заплести тугую косу, - Он же не хочет меня видеть. Как я к нему приду? - Ошибаешься, Лия, - почти ехидно засмеялась маленькая бестия, - Он сам попросил позвать тебя. А я подумала, может ты заодно и еду отнесешь, а то поднос слишком тяжелый вышел, - щебетала египтяночка, любуясь своими пальчиками, выкрашенными накануне рыжей хной. Вот, значит, как. Сам зовет... Наверное, все-таки заметил. Ладно, давно пора попытаться хоть что-нибудь объяснить. Имхотеп меня встретил у входа в молельню, подхватил серебряный поднос и отставил его в сторону. - Благодарю, Элишева, - он произнес мое имя растягивая гласные, словно пробуя на вкус, - Зачем ты следишь за мной? На мгновение я замялась, не зная, что ответить. А вырвалось неожиданное: - Ты любишь Аноксономун? Кажется я его рассердила: темные глаза совсем почернели, в них промелькнул яростный блеск. - Тебе-то что до того? Не слишком ли вольно для чужеземной рабыни? - Никогда прежде я никому не принадлежала, - от обиды каждое слово чеканно звенело, - И твой ответ будет судьбоносным для нас обоих. - Вот как? Извини, если обидел, - уголок плотно сжатых губ египтянина дрогнул, - Что же касается Аноксономун... Когда-то я очень любил ее, добивался всеми силами. Но гарем выскочки Небки показался ей куда приятнее. Теперь же... Он тяжело замолчал. Но как же тогда?.. Значит, она предавала его и прежде? Он должен ненавидеть ее, а не убивать фараона и не пытаться ее воскресить... "Ненависть не помеха страсти", - промелькнул и растворился в сознании чужой голос. - Мне очень жаль, я не хотела... - Ничего, - жрец провел рукой по обритой голове, словно отгоняя дурные мысли, - Только все равно не понимаю, зачем тебе это нужно. Откуда ты вообще узнала? - Если однажды ты прикоснешься к ней, вы оба погибнете, - пробормотала я в ответ. И не только они. Мне тоже будет незачем здесь оставаться. - Я знаю, - спокойно улыбнулся Имхотеп, - Она одна из жен фараона, и за прикосновение к любой из них мне грозит казнь. - Этого может оказаться недостаточно, - я едва расслышала свой шепот. - В той жизни ты была жрицей? - неожиданно цепко спросил египтянин. Я опешила, не сразу сообразив, что он говорит про мое воображаемое древнеславянское прошлое. - Нет, тайны богов мне недоступны, - на мгновение мне показалось, что в стене напротив отразились смеющиеся зеленые глаза Анубиса, - Но поверь, она принесет тебе несчастье. - Как хочешь, наши служители тоже берегут свои секреты, - Имхотеп поднял еду с пола, направляясь к выходу во внутренний дворик, - Ты голодна? Пойдем со мной? Мы сидели прямо на земле, прислонившись спинами к нагретым каменным блокам. Дыня оказалась одуряюще спелой, сладкий сок то и дело норовил потечь по губам, запачкать одежду. Имхотеп увлеченно слушал мои сказки про славян - наполовину вычитанные в книгах, наполовину придуманные. А я наконец-то в открытую любовалась бронзово блестящей под солнечными лучами кожей, насмешливой улыбкой и испытывающим взглядом миндалевидных глаз.