Исправляя историю.

На мгновение перехватило дыхание, сердце сбилось с привычного ритма, перестраиваясь под звуки тамбуринов и барабанов. В томном полумраке загадочно сверкали черные глаза девушек, перебиравших тонкие струны лир. Подчиняясь музыкантам, двигались укутанные в прозрачные ткани танцовщицы. Их загорелые тела то плавно изгибались, уподобляясь движениям опасных хищных кошек, то становились резкими и порывистыми, словно ветер во время песчаной бури. В воздухе витал сладковато-дурманящий аромат тлеющих благовоний; сизый дымок свивался в причудливые кольца. Впервые я увидела фараона столь близко: капли стекающего по вискам пота смывали яркие краски, открывали истинное лицо старого правителя. Он остался без парика, и на облысевшем черепе отражались блики неярких светильников. Расширенные зрачки хаотично передвигались вслед движениям девушек; иссушенные временем губы растянула жадная, сладострастная гримаса. Я заметила, что Элен уже не было рядом – она присоединилась к танцующим, но стараясь держаться в стороне от рассеянно-безумного взгляда фараона. А ведь верно, не двигаясь, я привлекала больше внимания… И если стражников не было рядом, они все равно держались где-то поблизости – охраняли правителя, не оскверняя божественного досуга презренным взором простолюдинов. Но стоило им вернуться – и я вряд ли смогла бы объяснить, как пробралась в гарем. Да только едва я начала двигаться, пытаясь почувствовать ритм, как Санахт поманил меня к себе, жестом повелев остановиться. Конечно, я послушалась, покорно подошла ближе. - Я не помню тебя, - хрипло, но очень властно обратился фараон, положив сухопарую ладонь мне на талию, - Кто ты такая? - Мой Повелитель, - я сглотнула, чтобы вернуть разом пропавший голос, - Я всего лишь рабыня одного из Твоих слуг… Я нечаянно попала сюда, и прошу простить меня за своеволие. - Кому принадлежит все Сущее на земле Та-Кемета? - грозный тон правителя никак не сочетался с шаловливой рукой, сползшей куда ниже талии. - Тебе, Повелитель, - я отвечала, не поднимая головы. - Все, чем владеют мои слуги, принадлежит мне, - продолжал он, притягивая меня к себе, продолжая гладить мягкие округлости, - И отныне ты останешься у меня. Как зовут того нечестивца, что отнял у своего господина такой прекрасный цветок чужих земель? Все мое существо восстало против мерзкого старика, инстинктивно требуя оттолкнуть, прервать затянувшиеся прикосновения. Наверное, поэтому я не сразу поняла смысл того, что он сказал. Остаться в его гареме? Назвать имя любимого жреца, перечеркнув его жизнь? Предать того, кому мечтала помочь любой ценой? Затянувшееся молчание подчеркивали притихшие музыканты и замершие танцовщицы. И только из чьих-то рук с металлическим грохотом упал тамбурин. И сразу же пальцы фараона разжались, рука метнулась к обнаженной, испещренной густым переплетением выступающих вен стопе. Надменное лицо исказила болезненная судорога. Отступив на несколько шагов, я поняла, что случилось: опираясь на черный хвост, под резным троном раскачивалась темно-оливковая змея, словно задумавшись, кому еще нанести смертельный укус. Черная мамба! Так вот какой подарок приготовили старому Санахту! Все на мгновение оцепенели. Неизвестно, чье испуганное движение стало первым, но в общей панике упал и покатился светильник. Щедро облитые маслом занавеси ярко вспыхнули, превратив прекрасных девушек в злобных фурий, ищущих спасения в открывшихся дверях. Ворвались стражники: срывая горящие тряпки, они пытались остановить пламя. Меня кто-то толкнул – и цепкая пелена страха отпустила. Я бросилась прочь, не разбирая дороги – лишь бы найти путь обратно, вернуться к безмятежно спящей девочке, увести ее от возможного пожара. Наверное, сам Анубис провел меня по бесчисленным поворотам и комнатам – рванув на себя одну из дверей, я едва не упала на уже знакомые статуи. Там же был Имхотеп. Он отчитывал Нонну, а та виновато слушала, лишь изредка согласно кивая головой. Заметив меня, девочка радостно улыбнулась, а жрец вскочил на ноги, устремившись навстречу. - Откуда ты знала? – требовательно схватив меня за руку, он неверяще смотрел мне в глаза, - Сегодня едва не случилось то, о чем ты говорила мне накануне. Она была прекрасна как никогда прежде, ее губы звали меня и дразнили… И я едва не дотронулся до нее, когда мне вспомнился твой голос. А следом вошел Небка, презревший ритуальным бегом… - Сегодня он погибнет, - я с трудом смогла выговорить эти простые слова онемевшими губами, - Сегодня фараон Санахт вернется к Божественным предкам. - Что? – казалось, жрец разом перестал меня понимать. - Я принесла фараону ядовитую гибель, - оттого, что шепот был еле слышным, страшный смысл упрямо не исчезал. - Он мертв? – неожиданно резко и зло выдохнул Имхотеп. - Еще нет. Это была черная мамба и укусила она всего лишь в стопу, - я закрыла глаза, вспоминая каждую деталь жуткой сцены, - Он может дожить до полуночи. - Тогда тебе лучше скрыться, - губы египтянина искривила жесткая улыбка, - И я даже знаю прекрасное место. - Но как же ты? Тебе придется вернуться… - Нет. Настал черед служителей Солнечного Бога отплатить за мое попустительство их грехам, - почти с удалью фыркнул Имхотеп, - Пусть придумывают, что хотят. Если я попаду в руки правосудия, весь Гелиополь ждет страшная казнь. Идем. Наши ладони встретились – совсем как тогда, в прошлой жизни. Я ухватила притихшую Нонну, и мы скрылись из дворца, воздух которого пропах гарью и забродившим ячменем.