Freedom

      — В пример действию силы трения развяжем за-да… за-да… за-да… — уже во второй раз засбоил учитель, — за-да… За-да… — в аудиторию вошёл механик в маске, присел за роботом, — за-да-да-да-да-да-да-чу. Когда падение стабилизировалось…       Странные вещи начали происходить в СИШе. Ещё никогда, за всё время что я тут «учился», мех не выдавал сбоев. Он всегда работал исправно, мусоля своим механическим голосом старые темы, развязывая примеры и заставляя нас делать самостоятельные, оценки за которые он всегда ставил справедливо. Было какое-то постоянство, равновесие. Но после первого сбоя он стал глючить регулярно, впрочем, не только он. В тот день весь роботизированный персонал СИШа в один миг вышел из строя и по сей день не перестаёт выдавать сбои. Если верить слухам, на СИШ в тот день провели ДДОС атаку, из-за чего вся техника и вышла из строя.       Также, судя по тем же слухам, во время всего этого кто-то под шумок забрался в кабинет Ректора и украл некие документы. Услышав это, я пребывал в шоке. Да, я проник туда, но ничего не брал с собой. Возможно, кто-то сделал это до или после меня? Кому понадобилось делать что-то подобное? Конкурентам?       Но всё это не моё дело. У меня другие заботы, другие вопросы, и главный из них — что мне делать дальше?       На плане школы было много помеченных комнат и коридоров с самыми разными названиями, но не было самого главного — выхода. Моя память вряд ли дала бы осечку, в ней я уверен на все сто процентов. Наверное, следует спросить себя: «Как нас вообще ввезли в эту тюрьму»?       И тут я внезапно понимаю, что не помню по большому счёту ничего. Куча унылых, скучных занятий, смазанных в памяти в нечто, смутно напоминающее кашу. Но ни знакомств, ни дружбы, ни вражды (даже в СИШе завести то и другое было вполне возможным) я не помнил. Своё прошлое, то, что было до СИШа, я вспоминал смутно, бессвязными обрывками информации и картинок. Это было страшно — не помнить своего прошлого.       Я почувствовал тычок локтем вбок от соседки по парте.       — Ты выглядишь страннее обычного, — прошептала она мне, — встревоженным каким-то. С тобой всё в порядке?       — Как меня зовут? — внезапно для нас обоих спросил я.       Шалан посмотрела на меня, неуверенно что-то сказала. Я переспросил.       — Тебя зовут… — неразличимое шевеление губ, — А что?       — Ничего… Ерунда, — хмурясь, отмахнулся я. Она поглядела на меня странно, но больше не беспокоила.       …В голове промелькнули образы.       Надо бежать, но как? Как, если я не помню даже своего имени?!       …И вновь образы, всплывающие воспоминания… Наверное, самые крайние, последние после того, как меня…       Я уже пытался бежать из СИШа, но меня поймали ещё в школе. Потом меня завели в какую-то не то операционную, не то лабораторию. Наверное, там мне и стёрли память… Хотя, если бы мне её стёрли, эти образы бы не всплыли. Скорее всего, их просто заблокировали. Но почему я не могу услышать своё имя из уст других? Возможно, весь этот провал в памяти — это один сплошной блок…       А блок — это не стёртая с концами память. Как его поставили, так его можно и снять. Не знаю, откуда мне это известно, но, кажется, я знаю, что делать…

***

      Обеденный перерыв начался с опозданием. Очередной сбой модели А-140, ничего необычного. Хорошо хоть у него этот скрипт вообще из башки не вылетел. Вот уж неизвестно, успел бы отреагировать на такое Ректор прежде, чем мы бы умерли голодной смертью.       На сенсорных партах, разделённых кордоном в двух идентичных экземплярах для каждого сидящего за ней, высветилась синяя иконка с надписью «Pause», ниже которой размещался застывший таймер на 15 минут. Шлюз-дверь открылась, в аудиторию не спеша заехал белый самодвижимый стол, за ним трое официантов. Быстро разнеся тарелки, роботы удалились. Таймер был запущен, учитель — временно выпал из реальности.       Как бы то ни было странно, обеденный перерыв был тем самым единственным временем, когда мы могли свободно общаться, не боясь наказания за сказанное, да и вообще не боясь ничего. Проверено: даже самые дерзкие слова не были замечены руководством. Других камер в аудитории, кроме зануды-робота в классе не было. Это были наши 15 минут, и мы проводили их с пользой для себя. Именно в это время мы делились друг с другом мыслями, именно в это время разносились и порождались слухи, не все из которых были правдой, но и не все ложью.       Единственным ограничением было передвижение по классу. Когда подобное случалось, учитель включался, а всё оставшееся время обеденного перерыва аннулировалось, пары продолжались. Из-за этой невозможности подходить к собеседнику вплотную, все перекрикивались, ведь никаких скриптов в А-140 типа учитель на шум заложено не было. Несмотря на неимоверный гомон, после монотонных лекций это время для нас было настоящей отдушиной.       Но сегодня не до болтовни, у меня были другие планы. Мне был нужен сообщник, и искать его, перекрикиваясь через весь класс что бы ВСЕ узнали о моём плане, я не собирался. Самой ближайшей, и, на счастье, самой подходящей кандидатурой была Шалан. Мне просто повезло, что меня подсадили именно к ней. Эта девушка, несмотря на цвет волос, была умна, хорошо училась, как в той школе, так и продолжала в этой. Всегда прикрывала, если я засыпал — будила. Засыпать во время урока было нежелательно, так как в случае обнаружения каралось ударом электрошока, не слишком сильного для того, чтобы вырубить, но достаточно болезненного для того, чтобы разбудить. Также, ещё одной очень весомой причиной было то, что она присутствовала со мной в том мероприятии — скайдайвинге. По крайней мере, она поймёт меня лучше, чем кто-либо другой, не принимавший в этом участие. Как это не парадоксально, а некоторые привыкли к жизни в СИШе и со спокойной душой и чувством выполненного долга донесут о моих планах. Ну и последняя причина — она мне просто нравилась.       До окончания осталось 14 минут 43 секунды. Собравшись, я решился.       — Шалан?

***

      Белые коридоры сменяются один за одним, а наш план подтверждает то, что я не зря запомнил список мероприятий на год. Это был очень полезный документ, позволивший мне спланировать всё по дням и часам. Пришлось ждать этого дня не одну неделю, но всё же он настал.       Огненное шоу, очередное мероприятие. Если чуда не произойдёт, нам придётся ждать следующего «шоу», а тогда, удача может быть не так благосклонна к нам. В этот раз сходить в зал симуляции реальности согласились лишь трое: мы и, пожалуй, самый большой пофигист нашего класса. Как был им в той школе, так и остался в этой, ничуть не изменившись. Наверное, даже руководство понимает, что этому парню всё по барабану, и особо его не трогает.       Когда мы дошли до разветвления очередного коридора, случилось то самое, чего мы так ждали — робот-провожатый останавливается, конвульсивно дёргая головой.       Не сговариваясь, Шалан отдаёт мне свой пропуск, а сама сворачивает за угол, в противоположную от зала сторону. Теперь всё в её руках

***

      Шаг за шагом, Шалан продвигалась по коридорам СИШа. Несмотря на уверения её компаньона по бегству, что в этом районе не водиться даже персонала, она всё равно боялась быть увиденной. Его речи хоть и звучали как бред, всё же были убедительны. Ей не хотелось быть наказанной, но сбежать ей хотелось больше.       «Будь что будет», — думала она. В конце концов, это был хоть и призрачный, но шанс выбраться из белой тюрьмы.       Всё же, этот парень действительно сошёл с катушек. Пробраться в кабинет Ректора, зная, что наказание за это будет очень серьёзным… Но, тем не менее, он до безумства упёрто идёт к своей цели, шаг за шагом.       Думая о подобном, она сворачивает за очередной угол, где упирается в двустворчатую дверь. СИШ — был странным местом. Петляя по этим, казалось бы, бесконечным коридорам, Шалан начинала понимать, что СИШ — это нечто большее, чем просто специальная изолированная школа. СИШ был чем-то на подобии огромного лабиринта коридоров, комнат, секторов — он был целым городом, или, может даже, миром. Её догадка была близка к истине.       Над дверью красовалась табличка, буквы на которой сливались с фоном. От полной нечитаемости их спасала лишь их выпуклость.       «Коридор имён, лжи и правды» — прочла Шалан, открывая дверь.       Её взору предстал невероятно длинный коридор с множеством разветвлений и даже перекрёстков. Ещё одним очень весомым отличием от других коридоров, были двери. Нет, двери были и в других коридорах, но в этом их количество просто зашкаливало. Двери, двери, двери… и все одинаковы, словно из одной заводской серии.       Именно здесь, по словам её компаньона, храниться его имя, память и свобода. Шалан уже не удивляется, странностей в этом заведении было очень много, почему же этому быть неправдой?       Недолго думая, она открывает первую попавшуюся на глаза дверь. Все комнаты пусты, но, постойте, что это за объёмы? Словно мебель слилась с белыми стенами и стала единым целом. В помещении, что, наверное, должно было быть кухней, взгляд Шалан цепляется за очень сильно выделяющуюся на фоне белой комнаты красную кнопку. На ней тёмным цветом написано имя: Адам. С опаской, она нажимает на неё. Кнопка прогибается и хрустит, словно картон. Шалан внимательнее осматривает кругляш и действительно, кнопка картонная. «Фальшивое имя», — проноситься в её голове.       Выйдя из комнаты, Шалан обомлела. Двухстворчатой двери больше не было, на её месте шёл своей полосой коридор, по стенам которого красовались идентичные двери. Липкий страх охватил Шалан. «Где выход?! — С нотками поступающей истерики подумала она. — Куда он мог деться? Как я выберусь отсюда?!».       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Чудом успокоившись, Шалан взяла себя в руки. Внезапно у неё появилась странная уверенность: теперь выйти отсюда можно будет, только найдя истинное имя того парня. Она открывает следующий дверь. Опять комната, слившаяся воедино чертоги и мебель. Красная кнопка с именем Венедикт, хруст картона. Дверь за дверью, комната за комнатой, имя за именем, она ищет истинное имя того единственного, кто, возможно, способен выбраться из СИШа. Каждый раз коридор изменяется, но ещё никогда Шалан не попадалось одно и то же имя. В этом месте были свои законы.       Шалан кажется, будто она блуждает в этом месте вечно.       Имя за именем…       Уже чисто механически, не думая, она заходит в очередную дверь. Очередная комната.       «Неужели все имена — фальшивки?»       Когда, нажав на очередную кнопку, она не услышала хруста ломающегося картона, Шалан не сразу поняла происшедшего. В комнате вдруг что-то защёлкало. Моргнув, она с удивлением смотрит на пустую поверхность — красная кнопка исчезла. Поднявшись и оглядевшись, она замечает выскочивший из стены тайник. Заглянув в него, Шалан обнаруживает синюю коробку.

***

      Огненный концерт подходил к концу: танцовщицы исполняли, наверное, самый сложный и изощрённый трюк за всё представление, сноп искр вырывался, казалось бы, из-под земли, а в небе взрывались фейерверки. Словно весь мир пылал в огне, а ты находился в центре всего этого апокалипсиса, всей этой огненной бури.       Внезапно, я почувствовал: что-то изменилось. В голове мелькали картины, сцены и кадры потерянного, мысли стали неожиданно чёткими, а ум заострился. Ощущения собственного тела стали более осведомлёнными. Я словно оживал…       Мои воспоминания, знания, возможности, они возвращались ко мне, к своему владельцу.       Имя. Да, я обрёл своё имя. Старое и доброе, с которым жил всегда, к которому привык, которое у меня отобрали. Меня зовут — Либер.

***

      Когда Шалан вышла из комнаты, коридор имён уже был в своей изначальной форме. Двустворчатая дверь была прямо напротив неё. Уже было открыв её, она остановилась, осмотрелась, постаралась вспомнить, в какую именно комнату вошла впервые и с удивлением поняла, что та находится буквально напротив. Не желая думать о том, что она могла справиться со всем гораздо быстрее, Шалан открывает двустворчатую дверь и выходит в самый обычный коридор СИШа.       Закрыв её за собой, Шалан слышит за спиной шаги. Сердцебиение участилось. Резко обернувшись, она замечает пару роботов во главе механиков. Подъезжая к обомлевшей Шалан, один из охранников механическим голосом произносит:       — Вы арестованы.