История любви Софи Уайльд

Я проснулась только к обеду, но ещё почти час пряталась под одеялом. Пока я была тут, в своей любимой спальне, на своей любимой огромной старомодной кровати, вчерашняя ночь казалась реальнее. Но, казалось, едва я встану, едва я стряхну с себя уютное тепло одеяла, как всё это окажется сном, который я имела счастье увидеть ночью. Телефон зазвонил как-то слишком резко, требовательно и недовольно, разрушая сказочную атмосферу такого неуверенного утра (ну или дня). — Софи, как продвигаются дела? – вместо приветствия спросил Джеймс. — Нормально, но я ещё не знаю ничего, — постаралась я придать голосу бодрости. Мне было просто необходимо впечатление, что я тружусь над соблазнением Чейза, не покладая рук и других частей тела. А если я правильно понимаю Джеймса, то «трудится» означает не давать бедняге продыху и активно «осаждать» крепость. Удивительная логика. Сам Джеймс ненавидит навязчивость, но сейчас, когда ему нужна это информация, причём нужна, что называется, позарез… — Ты ему нравишься. Я вас вчера видел. — Я тебя тоже видела. Ничего глупее не мог придумать? — Мне было интересно, как продвигаются дела. — Мы виделись несколько раз. Ты правда думаешь, что Чейз расскажет всё, как на духу, глядя в мои наивно распахнутые глаза? — Это было бы лучшим исходом. — Джеймс, просто дай мне делать свою работу. На другом конце телефона голос затих. Я почти видела, как он сидел на своём любимом белом диване, уперев одну ногу в кофейный столик. Наверняка, он откинулся назад, прижав к животу подушку в сатиновом чехле. — Софи, сколько времени тебе ещё примерно надо? — Две-три недели и я скажу тебе, что ты хочешь узнать. — Хорошо, Софи. Я буду ждать. Я люблю тебя. — Пока, Джеймс. Я положила трубку. Вот оно. Точнее, вот она, реальность. Та самая, от которой я пряталась под одеялом. Чейз – работа. Я должна её выполнить. Я не имею права мечтать о Чейзе. Потому что я его не достойна. Я слишком много лгала другим, слишком часто лгала себе. Наши отношения начались со лжи, они в ней погрязли. Я в ней погрязла. Погрязла… Грязь… Я грязная. В ту секунду я себя возненавидела. Я стала себе противной. Не желая потакать себе, я резко откинула одеяло и встала с кровати. Затем холодный душ. Я стояла под ледяной водой, будто наказывала саму себя. Теперь реальность, казалось, обступила меня, и нигде не было ни единой щёлочки, чтобы вернуться обратно в мечту. В мою мечту. А имею ли я право мечтать? Грязная. Грязная. Теперь мне надо было позвонить Чейзу и соблазнительным голосом сказать, что мне вчера было очень хорошо. Я взяла телефон, но не решилась набрать номер. Мобильный лежал передо мной на столе, а я никак не могла решиться набрать его номер. Прошло какое-то время… Может, 15 минут, может, полчаса. Но у меня не хватило смелости. Я панически боялась, что Чейз уже каким-то образом узнал обо мне всю правду, что он нагрубит мне, бросит трубку или ещё хуже – с умопомрачительно-холодной вежливостью попросит больше никогда не звонить ему и не беспокоить. После этого разговора с Джеймсом во мне что-то изменилось. Что-то изменило меня. Возможно, осознание того, насколько плохим человеком я была. Возможно, такое знакомое ощущение полной зависимости, какое у меня было после встречи с Джеймсом, только умноженное в несколько раз. Но телефон зазвонил сам. Рука сама потянулась к нему, когда я увидела на дисплее имя. Он. — Здравствуй, — чистое тепло вытекло из динамика и растеклось по всему моему телу. — Привет, — выдохнула я. Его дружелюбный и нежный тон заставил моё сердце сделать сумасшедшее сальто, а потом замереть от боли. Да, он по-прежнему верил мне, нет, он не был обижен или зол. Удивительно, как долго можно разговаривать с ним! Я с замиранием сердца наслаждалась каждым звуком, который он произносил. Чейз по-особенному, чуть смягчённо говорил звук «л», «а» у него тянулось чуть дольше, чем обычно, а «н» он едва ли произносил чётко. Эти мелочи были такими незначительными, на первый взгляд, но сам Чейз был соткан из таких мелочей. В тот день я решила сидеть дома. У меня не было совершенно никакого желания идти куда-то, даже с Чейзом. У меня не было никакого желания снова врать ему. Такие свидания, переполненные ложью, выматывали. За последнюю неделю мы виделись всего трижды. В первый раз мы завтракали на берегу залива в Городском парке; во второй – ходили в один бар, где выступают начинающие певцы и артисты; в третий – гуляли по Площади Конфедерации почти всю ночь, наслаждаясь цветными огоньками на витринах магазинов и на деревьях. Я ни на секунду не забывала больше о своей работе. Пару раз, под видом того, что необходимо срочно позвонить, а мой мобильный сел, я брала телефон Чейза и просматривала входщие, фотографии с камеры, заметки в календаре. Телефон такой шишки, какой оказался Чейз (ему принадлежали несколько значительных разработок в области безопасности и информационных технологий), наверняка отслеживался. Любые попытки переслать информацию прямиком Джеймсу были чреваты, поэтому всё, что я могла сделать – просмотреть и позже, вечером пересказать. Несколько номеров, что он набирал ежедневно, оказались засекреченными линиями, и узнать владельца было совершенно невозможно. Как-то под марку того, что мне необходимо спрятать одну фамильную ценность, я вытянула его на тему самых безопасных банков. Чейз тогда обнял меня и поцеловал в нос, тихо сказав: «Ты хоть понимаешь, что я нарушу закон, если буду с тобой обсуждать безопасность и банки?» — Ладно, — чуть ли не с радостью ответила я, – тогда поговорим о чём угодно, кроме безопасности и банков. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — улыбнувшись, я легко притянула его за подбородок и так же легко поцеловала в губы. — Но это для тебя важно? – непонимающе нахмурился он. – Если да, то почему ты так рада, что я не имею право это обсуждать? Упс… А это скользко. — Я не рада, Чейз. Но если бы я расстроилась, то ты бы нарушил закон, чтобы мне угодить. И скажи, что я не права, — вопросительно посмотрела на него я, пытаясь понять, удалось ли выкрутиться. — Если бы я не знал тебя, то счёл бы это всё манипуляцией, потому что я и правда собираюсь нарушить закон и ответить тебе на вопрос, — Чейз улыбнулся и повёл меня дальше, всё ещё обнимая одной рукой. Мы гуляли по парку одного музея, куда попасть после закрытия было практически невозможно. Но, разумеется, удостоверение Чейза впечатлило охранника. Аллеи, мягко подсвеченные фонарями на низких столбиках, казались волшебной тропинкой в страшном лесу. На клумбах красовались статуи, фигурно выстриженные кусты и деревья… Само здание музея никак не подсвечивалось. Мне оно казалось замком злого короля-отца. разумеется, я – принцесса, а Чейз – неугодный тирану-папе кавалер. — Знаешь, я думаю. Что твоя работа важнее серёжек моей бабушки, так что давай поговорим о новом альбоме Бритни Спирс или кто там выпустил на днях альбом? Чейз на секунду задумался, подняв взгляд к небу. — Кажется, это были Сноу Пэтролс, но не важно. А самый крутой банк – Центральный банк Цюриха. У меня там у самого ячейка. Но там и цены за хранение высокие… Ещё у меня есть несколько ячеек в «Этуаль дель Франс», «Наполи» и Национальном банке Америки. Но самое ценное я храню в Цюрихе. Остальные банки я перечислил по убывающей. — То есть самый шикарный – Цюрих, а самый ненадёжный – Нацбанк Соединённых Штатов? – уточнила я, чувствуя, что подбираюсь ближе. — Да, именно так. Если серьги стоят больше ста тысяч, то Цюрих себя окупит сполна. К тому же, у нас будет шанс случайно встретиться в коридорах банка, — Чейз потёр моё плечо, чтобы привлечь к себе внимание, и весело подмигнул, когда наши взгляды встретились. В тот же вечер я пересказала Джеймсу наш разговор. Он обрадовался и добавил, что узнал номер ячейки, а пароль не нужен – она закрывалась специальным ключом с лазерной настройкой. Единственное, чего он не знал, в каком банке искать, ведь взломать все четыре он не мог: едва обнаружат пропажу, все другие ячейки будут опустошены и он никогда не найдёт необходимый чип. Значит, у Джеймса была только одна попытка. — А ты молодец, Софи, отлично справилась! – похвалил меня Джеймс по телефону. – Я думал, у тебя это займёт больше времени. — Спасибо, Джеймс. Только давай договоримся – ты мне больше никогда и ни за что не позвонишь. Идёт? — Да брось, Софи, мы же отличная команда! – бодро уговаривал меня Джеймс своим самым соблазнительным тоном. — Прекрати. Ты мне противен, Джеймс, — вяло отвечала я. Мы быстро попрощались, и Джеймс «обрадовал» меня, что работа окончена, а с Чейзом можно расстаться. Надо ли говорить, что всю ночь я не спала, а остаток дня чувствовала себя гаже некуда?