Мне бы в небо

Джон закаменел — не моргал, не шевелился и, казалось, не дышал. Замер вспугнутым мышонком, попавшим в ослепительный свет фар шерлоковского чувства. — Джон? Холмс встревожено вглядывался в лицо, боясь, что неправильно понял, принял желаемое за действительное, и его сейчас оттолкнут и осмеют. Но, глядя на совиные глаза капитана и побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в простынь, — хотя так хотелось прикоснуться, поймать, убедиться, что это не сон, — понял: осмысленной реакции не добиться. И тогда он поцеловал Джона еще раз. Осторожно и бережно — легкое касание губ, мимолетный выдох, осевший невысказанной нежностью на чужих — таких близких — губах. Наконец, капитан отмер и вжался в подушку с невнятным возгласом. Шерлок испуганно отпрянул — неужели он все-таки ошибся? Но Джон не выглядел разгневанным или испытывающим отвращение — скорее испуганным и очень грустным. — Не надо, Шерлок. Я… я ценю твое стремление меня приободрить, но это… лишнее. — Почему? — Холмс склонился ближе, ища ответ в уголках зажмуренных глаз и скорбных складках рта. — Почему нет? Я ведь не неприятен тебе, я сам видел. Джон потрясенно выдохнул и распахнул глаза — испуг, смущение, стыд, горечь, смирение. — Шерлок, послушай, — Ватсон замялся, пытаясь объяснить то, что не мог истолковать сам себе: они слишком разные, из разных миров и вообще… — То, что ты видел… это вовсе не означает... Ты не должен заставлять себя… В общем, это только мои проблемы, и тебе вовсе не нужно… Наконец, Холмс понял, в чем дело, и едва сам себе не отвесил затрещину — все эти чувства замедлили разум, так что он не сразу вспомнил о проблемах с самооценкой у капитана. — Это ты послушай. Я не заставляю себя. Я поцеловал тебя потому, что сам этого хотел. Не из жалости, сострадания, или что ты там еще надумал, а потому что хотел этого. Понимаешь? Джон? Очевидно, Джон не понимал. Не понимал, как можно хотеть целовать почти-наркомана, инвалида, калеку, обрубок от человека, которым он стал после аварии. Не понимал, какие чувства пробуждал в Шерлоке, насколько ценен для инженера. Шерлок решил, что лучшим способом убедить Джона — раз уж словам тот не верит — станет действие. Поэтому новые возражения он затолкнул обратно в рот капитана собственным языком и мысленно похвалил себя за то, что в далекой юности все же уделил время на изучение технической стороны секса не только с женщинами, но и с мужчинами. Джон снова безвольно замер, и только стиснутые руки да бешено бьющаяся жилка на шее выдавали, что ему не все равно. Шерлок не удержался и лизнул то место, где под кожей пульсировало свидетельство заинтересованности. Лизнул, втянул в рот голубоватую вену, чуть прикусил и добился сдавленного всхлипа. — Ну же, Джон, — жарко выдохнул и обвел языком ушную раковину, вырывая еще один стон, — ответь мне. Дай мне увидеть тебя, почувствовать. Я покажу тебе, насколько ты восхитительный, — поцелуй, — соблазнительный, — еще один, — как сильно нужен мне. Джоооон! Под таким натиском не устоял бы и святой, а Джон святым не был. С отчаянным всхлипом он сдался — запустил руки в так давно манящую шевелюру, прижал к себе, шумно выдохнул куда-то между шеей и плечом, посылая по телу инженера отряд щекотных мурашек. В конце-концов Шерлок Холмс всегда добивался своего. Получив столь явное разрешение, Шерлок улыбнулся и глубоко вдохнул, собирая по крупицам самообладание и выскребая из дальних углов Чертогов остатки здравомыслия. Только бы ничего не испортить! Медленно — так мучительно медленно — в стороны поползли полы рубашки, а ладони бережно, но уверенно прикоснулись к сливочной коже, с силой провели вверх, мимолетно коснулись и очертили скулы, подбородок, приподнимая голову, заставляя посмотреть в глаза. Губы по очереди коснулись каждого века, повторили путь пальцев: скулы, подбородок, шея — задержались на ключицах — и спустились ниже, чтобы обласкать теплым выдохом заалевшие соски. В ответ раздался чувственный стон, и Шерлок с удовольствием полюбовался на дело своих рук и губ — глаза Джона подернулись желанием, губы закушены в безуспешных попытках заглушить рвущиеся из груди звуки. — Не надо, — поцелуй заставил разжать зубы, а ласковый язык зализал появившиеся ранки, — не молчи, я хочу не только видеть, но и слышать, что тебе хорошо. Джон покорно выдохнул и смежил веки. Рубашка стекла на пол, подальше от разгорающегося на кровати пожара, брюки попытались присоединиться к ней, но на полпути их остановила рука Ватсона. Капитан покраснел — вовсе не от возбуждения — и умоляюще посмотрел на Шерлока. — Я… я… Холмс сел на пятки и вперил в Джона самый пронзительный взгляд из своего арсенала (правда, раньше не было случая его опробовать) — смесь недоумения со смиренным ожиданием, приправленные пронзительной нежностью. — Джон, — раскатисто-укоряюще прокатилось по комнате, — когда я говорил, что ты мне нужен, я вовсе не имел в виду какую-то определенную часть тебя. Ты мне нужен весь — от кончиков волос до последнего нейрона, который вспыхивает в твоем не самом умном, но все же замечательном мозгу и рождает очередной нелепый комплекс. Так что твои ноги входят в комплект. Я буду очень благодарен, если ты перестанешь каждые две минуты зажиматься и позволишь мне, наконец, продолжить, — Шерлок на мгновение замолчал, позволяя своим словам осесть в чужом сознании, а затем заключил лицо Джона в ладони и проурчал: — иначе ты рискуешь оказаться привязанным к кровати и с кляпом во рту, способный только мычать и стонать, принимая все, что я могу дать тебе. Эти слова словно разрушили последнюю стену и зажгли в синих глазах звезды. Вскоре Джон оказался полностью обнажен, смущен и возбужден. Взгляд, которым его окинул Шерлок — будто хотел заглотить целиком — послал по телу дрожь предвкушения, которая не осталась незамеченной. Руки снова пустились в путь. Пальцы очертили шрам на плече — огнестрел, получен во время службы в сухопутных войсках, развилась инфекция — проследили плечевые мышцы, легко огладили локтевой сгиб, туда же скользнул язык, выписывая витиеватые узоры. — Ты… ммм…свое имя там вылизыв-ах-ешь? — неверяще выдохнул Джон, когда хаотичные, на первый взгляд, движения сложились в плавные очертания знакомых букв. Шерлок щекотно фыркнул и прикусил запястье. — Я с радостью вырезал, выгрыз, вытатуировал бы его у тебя на лбу, чтобы все знали: ты мой. Выжег бы свое клеймо здесь, — поцелуй в запястье, — или здесь, — губы метнулись вниз, касаясь тазовой косточки, обводя ее по контуру, — и еще здесь, — новый поцелуй ожег кожу на внутренней стороне бедра не хуже раскаленного клейма, и Джон хрипло застонал, неосознанно разводя ноги шире. Шерлок спустился ниже, прочертил прохладную дорожку по бедрам до самого колена, накрыл ртом место, где когда-то было продолжение ноги. Захлебывающийся вздох и огромные глаза напротив. — Шерлок! Чт… что ты делаешь? — Хм… ты еще можешь говорить? Значит, я плохо стараюсь. Он снова припал к обрубку, облизывая его, атаковал очередью жалящих поцелуев-укусов, всосал кожу на бедре, оставляя наливающуюся синевой метку. Шерлок чередовал яростный напор с невесомыми ласками, подводил к самому краю и отступал, позволял своей жертве сделать вдох — чтобы утопить в волне новых прикосновений. Страсть Шерлока Холмса не оставила Джону ни единого шанса — так не прикасаются из жалости; у тех, кому все равно, с кем разделить постель, не бывает таких шалых, жадных глаз, горячих рук и гипнотизирующего шепота. Шерлок проникал под кожу, обволакивал собой, впитывался в поры и пускал корни, отрезая пути к отступлению — невозможно сделать вид, что это на одну ночь — не тогда, когда музыкальные пальцы превращают тело в натянутую струну и виртуозно создают мелодию из стонов и вздохов, вплетая в эту симфонию тягучие обещания и жаркие непристойности. Джон не заметил, когда Шерлок оказался между его раздвинутых ног. Но момент, когда он голодным питоном заглотил влажный член, пропустить было невозможно — Джона подбросило на кровати, а руки судорожно вцепились в растрепанные кудри, которые щекотали болезненно-чувствительную кожу. Холмс урчал, сопел, причмокивал так, что в голове промелькнула безумная мысль: «Сожрет!» и тут же исчезла, смытая потоком удовольствия, когда Шерлок сделал глотательное движение, и Джону показалось, что он сейчас кончит. Но инженер отстранился, подул на побагровевшую головку, змеей скользнул вверх, с удовольствием вглядываясь в искаженное страстью лицо. Когда длинные пальцы огладили припухшие губы, Джон застонал от негромкого шепота: — Твоя очередь поработать ртом. За дело Ватсон взялся с энтузиазмом: лизнул мягкие подушечки, скользнул вниз, бережным поцелуем приник к центру ладони и вернулся обратно — по очереди втянул каждый палец, мягко обвил, пощекотал суставы. Шерлок хрипло выдохнул, завороженный видом мелькающего языка и собственных, блестящих от слюны, пальцев. Не сдержавшись, он осторожно толкнулся глубже в горячую влажность, а потом обратно и снова внутрь, скользнул еще дальше — почти достав до горла — огладил небо и приласкал старательный язык. Надолго Шерлока не хватило. Он вынул пальцы, сполз ниже по телу Джона, чуть прикусил попавшийся на пути сосок и шире раздвинул ноги, подкладывая под бедра подушку. Первое прикосновение к анусу отозвалось острой, почти болезненной волной по телу и вернувшимся стыдом. — Черт возьми! — Не ругайся, иначе я найду, чем еще занять твой рот, — эти слова заставили Джона подавиться воздухом и сильнее покраснеть, хотя казалось, больше уже некуда. Довольный произведенным эффектом, Шерлок вернулся к прерванному занятию — раздвинул ягодицы, подул на непривычную к такому вниманию кожу, заставив судорожно дернуться, и снова припал ртом — вылизывал, разглаживал и расслаблял до тех пор, пока все вокруг не блестело от слюны, а Джон потерял способность говорить и мог только всхлипывать от избытка ощущений. Осторожное проникновение было встречено одобрительным мычанием, и вскоре Шерлок добавил второй палец, мягко, но настойчиво подготавливая для себя желанное тело. Внутри Джона было потрясающе — жарко, узко, мышцы пульсировали, и Шерлок захлебывался слюной, представляя, каково будет, когда пальцы сменит член. Когда к двум пальцам присоединился третий, Джон недовольно хныкнул и чуть сжался. Чтобы отвлечь его, Холмс снова насадился на член и принялся интенсивно сосать, отвлекая внимание любовника. Перед глазами у Шерлока вспыхивали сверхновые, тело трясло, будто в лихорадке, и собственное возбуждение причиняло ощутимый дискомфорт, но он не позволял себе сорваться. На четвертом пальце не выдержал Джон — привстал, оторвал кудрявую голову от своего паха и выдохнул: — Хочу тебя, сейчас же! Шерлок осторожно извлек пальцы, напоследок лизнув приоткрывшийся вход, передвинулся выше и одним движением поменял их с Джоном местами. — Что… что ты делаешь? — капитан попытался привстать на руках, но Холмс не позволил — сел, одной рукой подоткнув под спину подушку, а другой потянул Джона выше, уложил себе на грудь так, что собственный член оказался точно в ложбинке ягодиц. Ватсон сдавленно выругался и укусил чертова гения за плечо, когда понял его замысел. Инженер в ответ только улыбнулся и поцеловал попавшийся под губы висок — несмотря на смущение и недовольство, руки Джона уже крепко обнимали его за шею для большей устойчивости. Шерлок скользнул вниз, на мгновение проник внутрь кончиком пальца, вызвав шумный вздох, и чуть приподнял Джона, направляя себя. — Готов? Ответный рык был весьма красноречивым, и Шерлок плавно и неумолимо насадил Джона на свой член до самого конца. — Боже! — Ватсон всхлипнул в судорожной попытке вспомнить, как дышать. Внутри все распирало, острое чувство заполненности и принадлежности захлестывало с головой. Шерлок в нем. Его член так глубоко, и это так восхитительно правильно, что Джон зажмурился, смаргивая невольные слезы. Словно его место здесь, под Шерлоком — ну ладно, технически над Шерлоком, но суть не меняется: чертов-потрясающий Шерлок Холмс сделал его своим. — Джон? — консультирующий инженер не шевелился, вглядываясь в лицо и считывая мельчайшие изменения выражения. — Ты в порядке? Вместо ответа Джон качнул бедрами, высекая первую искру пожара, который вскоре поглотил любовников. Шерлок крепче вцепился в покрытую испариной кожу — на утро появятся следы — и сделал мощный толчок, безошибочно проезжаясь по простате, вырывая из Джона вскрик, который уничтожил последние крохи самоконтроля. Шерлок вбивался в желанное тело так, словно от силы и частоты его движений зависит, как минимум, благополучие всей Британской Империи. Стоны, крики и подвывания Джона будили звериные инстинкты — заполнить собой, пометить, заставить скулить. И Джон скулил — от огненных вспышек, расцветавших в теле, от того, как глубоко доставал Шерлок и той силы, с которой он каждый раз врывался в него, рождая перед глазами фейерверки. То, как Джон отдавался, прижимался всем телом, дрожал, сгорая от удовольствия, как плотно обхватывал его член — все это подводило Шерлока к краю, за которым поджидало рождение новой вселенной. Он приподнялся, ускоряясь, самодовольно вслушиваясь в изменившуюся тональность и частоту вскриков. Еще несколько сильных толчков, и Джон выгнулся дугой, откинул голову — Шерлок с удовольствием укусил подставленный кадык. Это стало последней каплей. Джон забился, заскулил, выплескиваясь между их телами, сжался, и Шерлок сорвался следом, судорожным движением проник как можно глубже, излился, выпивая последний вскрик капитана. Джон без сил распластался на груди инженера — казалось, из него вынули все кости, оставив растекаться безвольным желе. Шерлок лениво поглаживал влажную спину, не спеша выходить и приводить друг друга в порядок. Хотелось остаться внутри Джона навсегда, но он понимал: некоторые желания невозможны чисто физиологически, а если подождать еще немного — они просто слипнутся. — Ммм… К-да п-шел? — язык заплетался, но Шерлок понял. — Мы сейчас склеимся, если будем лежать дальше. Опавший член выскользнул из разработанного ануса, вызвав чувство потери, и Джон сполз на кровать, всем своим видом демонстрируя, что он пальцем не шевельнет. Шерлок поцеловал обнаженное плечо и ушел в ванную за полотенцем. По возвращении он обтер обоих, стирая белесые капли с живота и груди, подтолкнул Джона, чтобы тот развел ноги, и завис. Из покрасневшего, еще не сомкнувшегося отверстия сочилась сперма, доказывая, что всего пару минут назад он был там, внутри — безраздельно владел этим восхитительным человеком, получал и дарил наслаждение. — Шерлок? — Джон нашел в себе силы и привстал, чтобы взглянуть, куда делся Холмс. — Твою мать, ты что делаешь? — осознав, на что именно потемневшим взглядом смотрит инженер, капитан совсем несолидно сорвался на фальцет и попытался свести ноги, но не преуспел — Шерлок не позволил. — Не упоминай мамулю всуе, Джон. И не мешай, я хочу видеть, — проурчал Холмс, обводя пальцем по краю натруженных мышц, жадно следя за тем, как еще одна порция семени покинула тело Джона. — Черт! — Ватсон застонал и закрыл пылающее лицо — он слишком слаб, чтобы отказать этому гениальному засранцу. Шерлок еще немного полюбовался на смущенно сопящего Джона и все же закончил начатое — привел его в порядок, вытащил одеяло и устроился рядом, укрывая обнаженные тела. — Не думай, что я теперь от тебя отстану, — обронил Шерлок, когда засек попытку партнера отодвинуться. Чтобы пресечь поползновения, пришлось спеленать Джона руками и ногами, прижать к себе поближе и прекратить возню коротким укусом за ухо. Только после этого напряжение покинуло капитана, неуверенного в том, что интерес Холмса не закончится после секса, и Джон позволил себе расслабиться, соскальзывая в темноту без сновидений. Шерлок дождался, пока дыхание лежащего рядом человека выровняется, и приник губами к макушке. — Я придумаю, как вернуть тебе крылья, Джон.