Мне бы в небо

— Готово! Шерлок с гордостью выкатил из гаража обновленное инвалидное кресло. Джон, которого инженер вытащил на улицу и усадил на скамейку, заботливо накрыв пледом, потрясенно вытаращил глаза. Раньше это был стандартный образец механической коляски — четыре колеса, рычаги движения, кнопки регулировки высоты и наклона, переключение скоростей. Теперь… Похоже, Шерлок воспринял фразу «делай, что хочешь» слишком буквально, и кресло напоминало скорее высокофункционального боевого робота, чем средство передвижения. Покрышки колес сменились гибким гусеничным ободом, блок управления разделился — около левой руки располагались несколько джойстиков, по правую руку загадочно мигали два ряда разноцветных кнопок. В подлокотники оказались вмонтированы дистанционный дальнобойный парализатор и пневматический ствол, точно такие же устройства спрятались в спинке кресла, позволяя стрелять в гипотетического противника, если он окажется за спиной. Более того, Шерлок сделал часть рамы внутри полой и переварил места креплений, благодаря чему встроенное оружие могло менять угол стрельбы. Боковые панели на пультах управления скрывали миниатюрные Дабл Дерринджеры* и небольшой запас патронов к каждому из них. Помимо боевой начинки, Шерлок решил оснастить коляску всеми необходимыми элементами вездехода. В дополнение к гусеничным колесам шла более толстая рама с огнеупорным покрытием, скрытая пара выдвижных колес для большей маневренности, встроенные и адаптированные для суши гарпунные пушки, а также выдвижные защитные стекла, которые куполом смыкались над головой и превращали кресло в подобие закрытой кабины. Под сидением расположился мощный мотор, который позволял соревноваться в скорости с бюджетным мобилем, туда же Шерлок вынес большую часть крупногабаритных блоков питания, насосов и прочей технической оснастки, так что коляска, при всем многообразии функций, осталась достаточно компактной. — Боже мой… Ты решил, что я в этом кресле снова на войну пойду? — Джон в неверии покачал головой, выслушав обо всех новых возможностях. Холмс насторожился, не до конца понимая такую реакцию — понравилось или нет? — Я… переборщил? Могу убрать гарпуны, хочешь? Джон взглянул на насупленные брови и протянул руку. — Иди сюда. Шерлок сделал несколько шагов, собранный и готовый обороняться. Ватсон дернул его за жилет, заставляя нагнуться, обхватил за шею и впился в сжатый рот голодным поцелуем. Побелевшие от напряжения губы тут же расслабились, раскрылись навстречу чужому языку, вступая в игру. Наконец, когда воздух в легких закончился, а теснота в брюках стала почти болезненной, они смогли оторваться друг от друга и перевести дыхание. Шерлок прижался ко лбу Джона, с восторгом глядя в сияющие безмятежной синевой глаза напротив. — Это потрясающе, — прошептал капитан, и солнечные лучики в уголках глаз сделали лазурь еще ярче. — Ты потрясающий. Не смей верить тем, кто утверждает обратное. Холмс тут же расцвел, и Джон мысленно проклял всех людей, которые заставили его гения верить в то, что он способен вызывать лишь неприязнь. «Идиоты», — говорил Шерлок о тех, кто был глупее него — то есть почти девяносто процентов населения. Ватсон с готовностью соглашался, но по другой причине — как можно не восторгаться этим гениальным разумом? Красоте Шерлока отдавали должное — нетипичная, но завораживающая внешность, сногсшибательная энергетика и гипнотизирующий голос — все это привлекало внимание. Но, по словам инженера, люди были в нем заинтересованы лишь до тех пор, пока он не раскрывал рот. Капитан искренне не понимал тех, кто боялся Холмса, боялся его ума и проницательности. Сам Джон находил логические выводы консультирующего инженера удивительными, потрясающими и… возбуждающими, о чем не уставал говорить вслух, заставляя всегда собранного Шерлока сбиваться с мысли и на несколько секунд замирать. — Кстати, что ты подмешал в топливо, что мотор так тихо звучит? — заинтересовался технической стороной вопроса Ватсон, когда включил коляску и вслушался в ровное, негромкое гудение. — Шерлок? Холмс не ответил. Взгляд его расфокусировался, рука замерла на середине движения — он потянулся поправить сползший плед, да так и завис. А через минуту буквально взорвался энергией. — Ну конечно! Подмешал! — он подскочил к Джону и встряхнул его за плечи, возбужденно блестя глазами. — Именно подмешал! Ты настоящий проводник идей, Джон Ватсон! Это ведь так очевидно, металлы с использованием органических добавлений, конечно же… Холмс сорвался с места и умчался в гараж, откуда раздался грохот и невнятные возгласы. Джон с нежной улыбкой покачал головой — Шерлок был в своем репертуаре: осененный очередной идеей, он весь вспыхивал так, что пространство вокруг него искрило, а остальной мир переставал существовать. И за это Джон тоже его любил. Прокрутив в голове последнюю мысль, Ватсон обреченно сполз в кресле. — Боже, вот это я вляпался… — Джон! — рефлексию прервал инженер, вывалившись из гаража. — Мне нужна оловянная горелка и образцы твоей кожи. Бравый капитан испуганно икнул. — За-зачем? — голос дал петуха, и Джон откашлялся, пытаясь вернуть себе невозмутимость. — В смысле горелку я найду, но твоя вторая просьба внушает некоторые… опасения. — Почему? — Шерлок по-птичьи склонил голову, как делал всегда, когда не понимал каких-то вещей, касающихся человеческого взаимодействия. — А! Не волнуйся, я не собираюсь вырезать из тебя куски. Мне нужен глубокий соскоб**, надеюсь, ты в состоянии пережить данную процедуру? Джона с головой накрыло облегчение. Он, конечно, не сомневался в том, что Шерлок не станет причинять ему вред, вот только понятия вреда у инженера могло разительно отличаться от общепринятого. — Даже не знаю, как я это вынесу, — фыркнул Ватсон и направился в дом искать горелку. Несмотря на бурные протесты Холмса, соскоб Джон делал сам, поставив точку в споре непреклонным: «Я врач, а ты два дня назад решил, что у миссис Брамс туберкулез лишь из-за кашля и сонного вида, хотя она возвращалась с ночной смены». Шерлок надулся, как мышь на крупу, и целый час игнорировал Джона, который за это время успел приготовить обед, а потом еще полчаса обижался на то, что капитан его игнорирования даже не заметил. Впрочем, после нескольких поцелуев инженер сменил гнев на милость и умчался в мастерскую, довольно облизывая припухшие губы. Как-то так вышло, что ни один не заговаривал о том, что работа над коляской завершена, и пора бы Холмсу возвращаться в Лондон. Инженер, увлеченный новой идеей, вообще забыл об этом, а Джона все устраивало, и напоминать Шерлоку он не хотел, решив впервые в жизни побыть эгоистом. За это время они оба расцвели: Холмс, занимаясь тем, что ему нравилось, и открыв для себя новый мир эмоций и плотских удовольствий, прыгал кудрявым долговязым кузнечиком — он так и остался сухощавым и жилистым, но хотя бы перестал напоминать заморенную жертву концлагеря. Джон тоже выглядел гораздо лучше благодаря ежедневному увлекательному квесту «накорми Шерлока» — тот наотрез отказывался есть в одиночестве, и капитану волей-неволей пришлось забыть про привычный скудный рацион из чая и безвкусных полуфабрикатов. Они изменились не только внешне, но и внутренне — исчезло привычное, а потому неосознаваемое напряжение из тела, глаза горели жизнью, а в движениях поселилась легкость. Связь, возникшая между бывшим капитаном и чудаком-инженером, заставляла сиять, смягчала сжатые губы и разглаживала горькие морщинки. Вот только реальный мир про них не забыл. Спустя еще одну беззаботную неделю, наполненную поцелуями, ворчанием, стонами и смехом, у калитки остановился длинный, матово-черный мобиль, из которого вышел представительный джентльмен. Прохожие с удивлением оглядывались — нечасто в городок залетали столь важные птицы, да еще и к отставному капитану, который не очень-то жаловал незваных гостей. Любопытные кумушки не закончили перемывать кости загадочному столичному гостю, который поселился в доме, как вот, пожалуйста, — еще одна Лондонская важность прибыла. Джон как раз пытался придумать, чем выманить увлекшегося гения из мастерской, когда стук в дверь прервал размышления и заставил желудок сжаться от дурного предчувствия. Он никого не ждал, Шерлок тем более, а все соседи знали, что без предупреждения лучше не приходить. Настороженный и собранный, как перед боем, Джон открыл дверь и взглянул на визитера. Первым в глаза бросился строгий, укоризненно выглядящий зонт-трость. К нему прилагались остроносые, начищенные до зеркального блеска туфли, безупречно выглаженный костюм-тройка и цепкие водянистые глаза, глядящие с остроносого лисьего лица. — Добрый день, Джон. Вижу, мой брат нашел, наконец, человека, который предоставил ему полную свободу действий. — Майкрофт, — мрачно констатировал Ватсон, понимая, что их с Шерлоком время закончилось. — Позволите войти? — растянул губы в вежливой улыбке Холмс-старший. — Разумеется. Джон посторонился, махнул рукой в сторону гостиной: «Проходите», — и гостеприимно отправился заваривать чай, прогоняя настойчивую мысль о цианиде для незваных гостей. Стоило Майкрофту устроиться в кресле, отставить зонт и прикоснуться к чашке, входная дверь хлопнула, и в комнату разъяренным ураганом ворвался Шерлок. — Убирайся! — бросил он с порога, возвышаясь над занятым креслом взъерошенным черным вороном. — Я тоже рад видеть тебя, братец, — не впечатлился Майкрофт, невозмутимо прихлебывая ароматный напиток, — Джон, должен сказать, у вас настоящий талант к завариванию чая. — Я сказал, пошел вон отсюда! — Шерлок, — осадил инженера Джон, который, хоть и не был рад гостю, но правила вежливости соблюдал неукоснительно. — Что вы хотели, Майкрофт? — Новая задача государственной важности. Отказ не принимается, — ледяной взгляд заткнул вскинувшегося инженера. — Дело находится под личным контролем королевы, а она настоятельно просила привлечь к работе именно тебя. Шерлок сердито насупился, забарабанил пальцами по креслу, что-то напряженно обдумывая. Джон молчал, старательно делая вид, что все происходящее его нисколько не задевает, хотя внутри все сжималось при мысли о том, что Лондон и Корона заберут у него Шерлока. Ведь там, в большом городе, у консультирующего инженера целая жизнь со своими загадками, новыми разработками и простором для работы, а здесь — только небольшой гараж да отставной летчик-инвалид. — Прекрати думать, Джон, у тебя это все-равно не получается. — Не скажи, братец, — с масляной полуулыбкой возразил Майкрофт, — думать, может и получается, вот только совсем не в ту сторону, и выводы, соответственно, получаются абсолютно неверные. — Знаете, что? — мгновенно вскипел Джон, — идите вы оба… — Пойдем, Майкрофт, пообщаемся, — Шерлок тут же вскочил, вцепившись в возможность переговорить об интересующем его вопросе наедине. Старший Холмс понимающе кивнул и поднялся, отставив в сторону чашку. Ватсон проводил взглядом две высокие фигуры и сжал кулаки, пытаясь удержать себя на месте. Но страх потерять Шерлока, хоть на мгновение упустить из виду, заставил отбросить сомнения и заняться самым недостойным делом — подглядыванием сквозь неплотно зашторенное окно. Братья никуда не делись — стояли у калитки и курили — оба, что удивительно. И если за Шерлоком Джон эту привычку замечал, то увидеть сигарету у безупречного мистера «я держу в руках Англию» было странно. Неизвестно, о чем они общались, но в дом вернулся только Шерлок. Майкрофт же коротко кивнул в сторону дома — Джон поспешно отодвинулся — и прошествовал к ожидающему мобилю. — И когда ты уезжаешь? — подчеркнуто ровный голос заставил капитана собой гордиться, но ничуть не обманул внимательного инженера. На плечи легли теплые руки, а по макушке коротким поцелуем мазнули губы. — Я действительно не могу отказаться, как ни противно это признавать. Но я вернусь. Веришь? — Шерлок заглянул в лицо, стараясь убедить, передать свою уверенность в том, что все не закончилось, что у них есть будущее. Джон бледно улыбнулся и кивнул. — Майкрофт дал времени до завтра — собрать вещи и оборудование. Машина приедет около девяти. — Вот как. Пойдешь все упаковывать? — Ммм, нет. Пусть рыбки Майкрофта этим займутся. У меня есть более интересное занятие, — и Шерлок расплылся в совершенно недвусмысленной улыбке. В тот вечер их близость была другой — окрашенной горькой нежностью и щемящей неспешностью. Шерлок долго ласкал Джона, сцеловывал вздохи и стоны, томительно-тщательно готовил для себя, растягивал, целовал приоткрытый вход, слизывал предэякулянт и тянулся к губам, позволяя Джону ощутить свой собственный вкус. Когда он, наконец, вошел, Джон длинно выдохнул, сжал мышцы и обвил руками в неудержимом порыве стать еще ближе, запереть в себе дарованное ему чудо, удивительнейшего из людей, который заставлял чувствовать себя как никогда живым и нужным. — Ох, Джон… Что же ты делаешь… — Шерлок лихорадочно представлял Майкрофта в неглиже, лишь бы не кончить на месте от жаркой тесноты, от того, как туго обнимают мышцы его член — будто вторая кожа — и от искаженного наслаждением лица напротив — наслаждением, которое дарит он, Шерлок Холмс, фрик и социопат. — Двигайся, — простонал Джон и легко царапнул спину инженера, побуждая того поскорее раздуть их общее пламя, в котором сгорят все мысли и тревоги, сгорит ненавистное «завтра», и останутся только они вдвоем — неотделимые, как два пазла, идеально подошедшие друг к другу. И Шерлок двинулся — чуть подался назад, не выходя до конца, и снова вперед, раскачивая их обоих в древнем ритме, переплетая пальцы, чтобы не отпустить, удержать — а потом вместе взлететь, рассыпаясь мириадами звезд и расцвечивая их общее небо сиянием своих чувств. Позже, когда Джон уснул и разжал судорожные объятия, Шерлок неслышно поднялся и направился в мастерскую. До самого рассвета гараж периодически освещали искры и вспышки, что-то тихо постукивало и иногда жужжало. Утром, к тому времени как Ватсон проснулся, инженер уже спрятал свой подарок и даже успел сложить в саквояж наиболее ценные инструменты — людям Майкрофта он не доверял. — Шерлок? — взъерошенный и разморенный со сна, Джон вызывал непреодолимое и ранее незнакомое желание тискать и обнимать. Холмс ограничился коротким, но глубоким поцелуем, с удовольствием глядя на моментально поплывший взгляд. — Я приготовил завтрак, — добил он, заставив капитана ошалело хлопать глазами и пытаться понять — это ему еще снится или он в какой-то параллельной реальности. — Вставай, пока не остыло. Собрался Джон с немного подзабытой армейской скоростью. И вправду, на кухне ждали омлет — чуть сыроватый, тосты — слегка обуглившиеся по краям, и чай — с чаем было все в порядке. Джон расплылся в умильной улыбке. — Спасибо, Шерлок, очень вкусно, — похвалил он, с оглушительным хрустом вгрызаясь в тост и запивая его чаем, чтобы смягчить подгоревший хлеб. Инженер смерил подозрительным взглядом кристально-честный вид капитана и неопределенно хмыкнул, заливая в себя третью чашку кофе. В умиротворенную тишину ворвался резкий, оглушительный гудок клаксона. Ватсон вздрогнул и выронил вилку. — Что? Разве… разве уже девять? — руку пронзил тремор. — Почти половина десятого, — педантично поправил Шерлок и накрыл подрагивающий кулак своей ладонью, распрямляя окаменевшие пальцы. — Джон, я обязательно вернусь. Так просто ты от меня не отделаешься. Капитан глубоко вздохнул, распрямил плечи, вытягиваясь в напряженную, звенящую струну. — Попробуй только не вернуться. С моей коляской я тебя из-под земли достану. — Вообще-то бур я туда не монтировал, хотя идея отличная, — нарочито задумался инженер, и Ватсон не мог не рассмеяться. Шерлок с удовольствием ему вторил, впитывая в себя образ смеющегося Джона, запечатывая его в Чертогах, чтобы раз за разом возвращаться в драгоценную комнату, где Джон был повсюду — смеющийся, печальный, задумчивый. Много-много разного Джона Ватсона, капитана ВВС Британской империи, летчика первого класса и единственного человека, который сумел прочно обосноваться в сердце Шерлока Холмса. — Ладно, проваливай, пока я не воспользовался новыми замечательными возможностями и не прикрутил тебя к креслу гарпунным тросом. Шерлок собрался быстро — вещей у него был минимум, чемодан с саквояжем водитель загрузил в мобиль, и Холмс уехал, махнув на прощание рукой. Джон остался один. Снова.