Who's your daddy?

Через восемь месяцев Харли родила очаровательную голубоглазую девочку, которую назвала Джей в честь ее ненаглядного папочки. В месте, где жили Харли и Джокер, для малышки обустроили огромную детскую комнату, которую обустраивала сама Квинн, не забывая советоваться с мистером Джеем. Ведь это игра. Джокера не было рядом, когда Харли рожала, он явился лишь через пару недель после появления своей дочери на свет. У Квинн пропало молоко, поэтому кормить девочку приходилось смесями. И, если честно, она радовалась этому, ведь ей удастся сохранить свою грудь в тонусе. После родов бывшая гимнастка с усердием приводила свою фигуру в порядок, что без труда ей удавалось. Она иногда поглядывала на малышку, сопящую у себя в кроватке, проводя время за физическими и гимнастическими упражнениями. Ее волновало отсутствие Джокера, но дочь и тренировки занимали всё ее время. Но она все равно каждый день спрашивала у охранников, когда явится ее Пудинг. И он все-таки заявился. Харли лежала на животе, разложив кожаный диван в гостиной, она болтала ногами в воздухе. Перед ней в розовой шапочке и маленьком комбинезоне с клоунами лежала Джей. Она не спала, водила глазками по комнате, а чаще всего смотрела, конечно, на Харли. Квинн негромко разговаривала с ней, держа ее маленькие ручки своими пальчиками. - Твой папочка скоро вернется, - серьёзным тоном говорила она дочке, - ты понравишься ему, ведь ты такая очаровашка. Харли звонко чмокнула Джей в крошечный носик. Арлекин слышала, как открывается дверь. Квинн тут же встала, оставив девочку лежать на диване. Джокер вернулся. Он с подозрением осматривал свою квартиру, пока не наткнулся на выжидающий взгляд Харли. - Пудинг! – позвала она его, как только он заметил ее. На Джокере была белая, расстегнутая наполовину рубашка, темно-фиолетовые брюки и черные лакированные туфли с длинными носами. На шее висела массивная золотая цепь, на руке – часы. Харли бросилась к нему, громко смеясь, и мистер Джей раскрыл для нее свои объятья, отвечая своим хохотом. Квинн прыгнула на него, обхватив ногами туловище, он подхватил ее под ягодицы, чтобы она не упала. Арлекин прижалась своей щекой к его. - Я так скучала по тебе, мой дорогой. – Прошептала она, целуя его в лоб. - Харли, сладенькая, - хрипло протянул Джокер, - что нового? - Хочешь посмотреть на нее? – заговорщицким тоном прошептала Квинн ему на ушко, прикусив мочку. Мистер Джей резко отпустил ее, Харли, расслабленно обнимавшая его, едва устояла на ногах. Она видела, как он медленно подходил к дивану. Квинн не видела, его лица, но видела, как он замер над ребенком. - Правда, она милашка, Пудинг? – попыталась разрядить обстановку Харли, подходя к ним и вытягиваясь рядом с девочкой на диване. - Замолчи. – Приказал Джокер. Харли тут же закусила нижнюю губу, веря, что так молчать будет легче. Больше всего ее волновало, не сделает ли он девочке ничего дурного. Малышка Джей все еще не спала. Она смотрела теперь на мужчину, появившегося в поле ее зрения. Джокер протянул руки к ребенку и, придерживая его голову, поднял над собой. Он долго смотрел в лицо девочки. - Как ее зовут? – резко спросил он. Харли знала, что если она скажет имя, то Пудинг разозлится, потому что она выбрала имя сама. - Ну-у… - протянула она, - я надеялась, что ты мы вместе назовем ее, Пирожок. – Харли сладко улыбнулась и встала рядом с Джеем. Джокер расплылся в довольной улыбке. - Умница, девочка, - проговорил он, глядя на Харли, затем снова перевел глаза на ребенка. Он опустил ее и положил себе на руки, как обычно держат младенцев. - Я хочу, чтобы ее звали Бонни. – Заявил он, протягивая ей свой мизинец. Он поддел своим пальцем ее крошечные, и теперь малышка сжимала его в своем кулачке. - Потому что она красавица. – Внезапно добавил Джей еле слышно, и Харли делает вид, что ничегошеньки не слышит. Она продолжает улыбаться Джею во все тридцать два зуба, кивая и поглаживая его плечо, но он все равно видит опасение в ее глазах. Это не нравится ему. Джокер отходит от Харли на пару шагов, продолжая держать девочку на руках. Арлекин порывается идти за ним, но Джей шикает на нее. - Ты боишься меня, Тыковка? – вкрадчиво спрашивает он, подходя к балконной двери. Харли знает, на каком они этаже. По спине у нее бежит холодок. Она видит маленький комочек в руках Джокера и впервые за все свое пребывание с Королем Готэма боится не за обладателя этого титула, а за кого-то еще. За своего ребенка. - Как же я могу бояться тебя, Пудинг? – Харли нервно посмеивается и пытается приблизиться к Джокеру, плавно покачивая бедрами. Дверь на балкон распахивается. Холодный ночной воздух тут же врывается в комнату, отбрасывая волосы Харли назад. Она слышит плач ребенка. Джей стоит на балконе, свесившись через край, одной рукой прижимая плачущую девочку к себе, другой держась за перила. В какой-то момент он нарочно резко убирает руку, от чего еще сильнее наклоняется вниз. Ребенок разрывается от плача, Харли едва сдерживает слезы, сдерживает себя, чтобы не броситься к Джокеру и не начать колотить его. Она стоит на месте, как статуя, плотно сжав челюсти, зная, на что он способен. Психопат медленно поворачивается к ней, Квинн видит, что он упивается ее страхом и отчаянием, ее неспособностью что-либо сделать. Она пытается улыбнуться ему в ответ, но губы будто стянуло чем-то цепким. - А может быть, ты боишься за куклу? – Джокер строит недоумение на своем лице. Но он знает. Он все знает. Воздух в комнате становится обжигающе холодным. Харли не может больше слышать крик ребенка, разрывающий тишину, потому что арлекин ничего не хочет отвечать. - Дай мне ее. – Громко говорит она, протягивая руки. Джокер обиженно цокает языком и качает головой, прежде чем вытянуть руку с ребенком прямо над пропастью. Крик застревает в горле Харли. Она стоит, выпучив глаза, в нерешимости застыв на пороге балконной двери. Руки так и замерли в немом жесте, просящие, почти жалкие. Лицо Джокера вдруг ожесточается, она не видит больше в его глазах приторного удовольствия. Он сжимает губы в тонкую полоску, его белая кожа почти светится в темноте. - Никогда не забывай, что я могу запросто отобрать у тебя всё. Не забывай, что ты будешь играть в мамочку, пока я тебе это позволяю. – Он чеканит каждое слово, Харли теперь смотрит лишь на него. Она знает, что стоит ей перевести взгляд на ребенка, он убьет его. Он никогда не позволит, чтобы его собственность так самозабвенно ускользнула от него. Она улыбается ему, робко тянется ладонью к его щеке, чтобы успокоить. - Я твоя, Пирожок. Харли не может выносить больше плача, она проклинает каждую секунду, пока ее ребенок вот так завис, между жизнью и смертью. Ей тошно от того, что он решает все. Джокер видит, как плохо она справляется с наступающим ужасом. Ему, собственно, тоже надоело всё это. Он мог бы просто разжать ладонь, которая сейчас крепко держит ребенка за спину, и всё. Его плач утонет в пустоте и больше никогда не повторится. Но частью своего уцелевшего сознания он понимал, что отнял у Харли всё: ее разум, волю, личность. Кроме одного. Он не смог отнять у нее женщину. Желание быть любимой, быть матерью осталось у нее. Он не сможет забрать этого, сколько бы усилий ему не пришлось приложить. Наконец, он расслаблено вздыхает, отводит затекшую руку от высоты и отдает девочку Харли. Она бережно принимает ребенка, прижимает его к себе, укачивая, отходит вглубь комнаты. Джокер снимает с себя рубашку, комкает, бросает ее куда-то на пол, но продолжает наблюдать за арлекином краем глаза. - Тебе понравилось имя, которое я придумал? – самодовольно спрашивает он, снимая с себя тяжелые цепи. Харли вскидывает голову и внимательно на него смотрит. Ребенок почти успокоился, было слышно только приглушенное хныканье. Квинн понимает, что должна играть и дальше, играть так, чтобы он ничего не заподозрил. Она смело подходит к кровати, широко улыбается Джею, все выглядит так, будто она не хотела его убить несколько минут назад. - Мне нравится все, что ты делаешь, все, что ты говоришь, Пудинг. – Квинн утвердительно кивает ему головой. – Но что, если мы дадим ей двойное имя? Это модно. - Кому есть дело до моды! – рявкает Джей, заваливаясь на кровать. – Относи этого пупса в его коробку и возвращайся ко мне. Джокер призывно хлопает по месту рядом с собой. Харли остается лишь подчиниться. Она покорно возвращает ребенка в его манеж, шепотом наказывает ему не плакать и приходит обратно, чтобы встретить ночь в объятьях человека, который обязательно подарит ей несколько новых отметин на теле.

***

Джокер просыпается, когда солнце только показывается над горизонтом. Он видит Харли, спящую в позе эмбриона, едва подавляет в себе желание провести ладонью по ее щеке и смешно выставленным губам. Джей тяжело вздыхает, встает с кровати. Он собирается уже уходить вниз, но взгляд упирается на дверь в детскую. Не в силах преодолеть любопытство он открывает дверь и заходит в комнату. Бонни спит, укрытая розовым одеяльцем. Джокер видит выпученные губки на ее лице, вспоминает спящую Харли и как-то совсем глупо улыбается. Затем будто вспоминает, что ему не подобает так по-идиотски пялиться, трясет головой, чертыхается, но все-таки протягивает указательный палец и проводит им по пухлой щеке ребенка. Если Харли сейчас войдет и увидит это, он ее пристрелит. Джокер нарочно громко гремит своими цепями в спальне со спящей Харли, но она вроде как не собирается просыпаться. Тогда он не находит ничего лучше, как просто схватить ее за щиколотки и сбросить с кровати. Квинн тут же вскакивает, сонно озирается по сторонам, а руки ее непроизвольно тянутся под матрас, к бите. - Сколько можно спать? – недовольно бурчит Джей. – Пуговицы на рубашке сами себя не застегнут. Арлекин молча улыбается ему, но понимает, что Джокер не стал бы будить ее просто так, ему определенно что-то срочно от нее нужно. - Что ты там говорила насчет двойного имени? – как бы невзначай спрашивает он у нее. Харли едва сдерживает счастливую улыбку и желание расцеловать его лицо.