Who's your daddy?

Каждый раз, когда Бонни говорят идти в свою комнату, это значит, что родители снова будут ругаться. Но девочка слушается, берет своего Пула за уши и закрывает за собой дверь с обратной стороны. Она садится на пол, скрещивает ноги и слушает. Все начинается будто издалека, сначала просто разговор на повышенных тонах, потом голоса становятся громче, озлобленнее. Голос мамы становится тонким, потому что она пытается перекричать голос отца, а он в свою очередь не церемонится. Бонни слышит хлопок. Тишина, воцарившаяся после удара, длится всего несколько секунд, пять или семь. - Урод, - мама вновь повышает голос, - поехавший псих. Я тебя ненавижу. Бонни слышит громкий, пронизывающий смех отца. Ей хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его, но она продолжает сидеть, прижимая Пула к своему животу. - Знаешь, Харли, - хрипло говорит отец, перестав смеяться, - если я всё еще не выкинул тебя из окна, так это потому, что не хочу объяснять Бонни, куда делась ее драгоценная мамаша. Ты знаешь, детская психика такая хрупкая. Ее очень легко повредить. - Ах ты… Бонни слышит звуки борьбы, грохот и глухие удары. Она не видит, как Джокер, последний раз ударив Харли носком ботинка по ребрам, весело разглаживает лацканы пиджака и идет к детской. Харли не видит, как меняется его лицо, когда он берется за ручку. - Приведи себя в порядок, - небрежно бросает он и распахивает дверь. Бонни видит задорную улыбку на его лице и веселые огоньки в глазах. Она не боится отца, наверное, никогда не боялась, но после таких случаев, она всегда переживает за маму. - Привет, Вишенка, - Джокер подхватывает девочку на руки и приземляется на какой-то розовый пуфик, сажая ее на колени. - Привет, папа, - говорит Бонни, обнимая его за шею, но не переставая коситься на дверь. Джокер ловит ее взгляд и заставляет посмотреть в свои глаза. - Не волнуйся за маму, крошка, она в порядке. – Его голос как-то странно гипнотизирует и успокаивает. Бонни кивает головой. - Ну, - говорит Джей, - Нэнси сказала мне, что ты научилась читать по слогам. Нэнси – это няня Бонни. Ей было очень много лет, и она, казалось, уже рассыпалась в труху, по крайней мере, малышка думала именно так, наблюдая как старая женщина, тяжело охая, ходит по квартире тогда, когда мамы с папой нет дома. Бонни кивает. - Почти даже не запинаюсь, - она гордо задирает подбородок, точь-в-точь как Харли. Джокер округляет в притворном удивлении, но Бонни верит, что он искренне рад за нее и поражен ее способностям. В конце концов, он ее папа. Да и что такое притворство она почти не понимает. - Хочешь, я прочту что-нибудь? – спрашивает она, забираясь на его колени выше, цепляясь за шею отца. Джокер кивает и улыбается, касаясь кончиком своего носа щеки Бонни. Девочка какое-то время напряженно думает, что же ей прочесть, как вдруг понимает, что видит перед собой надпись на лбу Джокера. Она задумчиво хмурит брови, супится, шевелит пухлыми губками, складывая у себя в голове слово. - Пов-реж-ден-ный*. – Бормочет она, едва слышно. Джей поворачивает к ней ухо, прислушиваясь. - Какой-какой? – переспрашивает, щурясь. - Поврежденный. – Громче говорит Бонни, - а что это значит? Ты что, сломался? Она внимательно осматривает Джокера, как будто ищет в нем какие-то видимые глазу повреждения, как будто он успел измениться за ту ночь, что она его не видела. Малышка откровенно недоумевает. Раньше, когда читать она не умела, ей было легче. А сейчас она знает, что на щеке у мамы написано «Испорченная**», и Бонни, по большому счету, не знает, что это означает. Когда она все-таки спросила это у мамы, она рассмеялась и сказала, что если Бонни будет плохо себя вести, то такая же надпись появится и у нее. - Нет, Вишенка, я в порядке, - Джокер наблюдает за ней с любопытством, придерживая за бока, чтобы она не упала, в очередной раз низко наклонившись вниз. - Тебе нравятся бессмысленные надписи? – Бонни щурится почти по-взрослому и держится руками за пуговицы на его пиджаке. Джокер смеется, его до чертиков забавит эта ситуация. Он, может быть, мог бы рассказать девочке всю историю от начала до конца, но у него было слишком хорошее настроение, да и вряд ли ребенок сейчас сможет осознать всё, что он бы хотел ей донести. Поэтому Джокер неопределенно разводит руками и качает головой. - Может быть. – Отвечает он. Поздно вечером родители снова уходят. Бонни уже лежит в своей кровати, но еще не спит – просто смотрит в потолок и прислушивается к звукам за дверью. Родители не ссорятся, они негромко переговариваются между собой, кажется, что-то обсуждают. Потом к ней заходит мама. Бонни видит, что она в своем арлекинском костюме, а это значит, что с отцом они вернутся под утро – веселые и возбужденные. Будут громко и долго смеяться, разбирать подарки, которые принесут с собой. От них будет пахнуть огнем и дымом, а рубашка отца обязательно будет испачкана чем-то красным. В эти моменты Бонни позволено выходить из своей комнаты, смеяться и смотреть на то, что они принесли. В основном это драгоценности: кольца, браслеты, цепочки, различные кулоны, диадемы. Однажды отец нацепил ей на голову маленькую корону, а потом высоко-высоко подкидывал, почти до потолка. «Ты – маленькая принцесса Готэма», - сказал он и щелкнул ее по носу. Вот и сейчас мама стояла в дверях, а свет из родительской спальни освещал ее, обволакивал. Бонни очень нравился мамин костюм, но она никогда не ходила в нем по дому. - Мы с папой повеселимся немножко, хорошо, малыш? – мама гладит Бонни по голове. – Ты посидишь с Нэнси. Девочка кивает и прижимает мамину руку к своей щеке, чтобы она задержалась подольше. Та лучезарно улыбается. - Харли, сколько можно возиться там? – из спальни слышится недовольный голос Джокера, - еще секунда и я уйду без тебя. Квинн тут же вырывает свою руку из пальцев дочери и выходит, даже больше не бросая на нее взгляда. Бонни видит, как тонкая полоска света под дверью исчезает. Родители ушли. И ей даже капельку обидно, потому что они будут веселиться там, а ей приходится лежать тут, вместо того, чтобы быть с ними. Интересно, думает, Бонни, а как они веселятся? Может, они катаются в парке аттракционов? Может, ходят в кино или театр? Или цирк? Откуда же у них тогда все эти вещи? Бонни не может уснуть. Она ворочается и, наконец, не выдерживая, встает с постели. Идет к двери, шлепая босыми ногами по полу. Во всем доме тьма-тьмущая, девочка даже не видит свою протянутую руку. Каким-то невероятным образом ей удается спуститься вниз, где Нэнси, издавая негромкий храп, сидит перед включенным телевизором. Бонни думает, что она просто бесполезная старуха. И лучше бы папа ее выгнал. Она садится рядом со спящей Нэнси и смотрит в экран. По телевидению крутят какой-то старый ситком с закадровым смехом и несмешными шутками. Но Бонни смотрит, сидит, уткнувшись в плазму, а телевизионные картинки отражаются в ее зрачках. В какой-то момент она начинает дремать, возможно, что даже засыпать, а когда приходит в себя, то видит, что передача уже закончилась, вместо нее теперь крутят музыкальные клипы, а Нэнси сидит в такой же позе. Бонни думает, что она умерла и, кажется, даже радуется. Она соскакивает с дивана и идет к входной двери. Девочка знает, что ей нельзя выходить одной, но родителей дома нет, и никто ее не остановит. Она выходит в коридор и видит много-много дверей. Бонни видела их тысячу раз, когда ходила гулять с мамой, но она не знает, что за ними скрывается. Детское любопытство оказывается, конечно, сильнее рассудка, и Бонни заходит в первую дверь слева от их квартиры. Дверь оказывается незапертой, поэтому девочка легко оказывается в помещении. Она чувствует запах сырости. А еще в комнате пахло точь-в-точь, как в цирке, когда они с папой гуляли между звериных вольеров. Бонни знает, что где-то должен быть выключатель, она шарит по стене рукой и нащупывает. Становится на носочки, чтобы дотянуться до рычага выключателя, благо он не высоко, и щелкает им. Свет зажигается, но он не такой, как у них дома. Лампа под потолком моргает несколько раз, и, наконец, начинает гореть. Тускло, конечно, но и так хорошо. Она освещает грязные стены и кости на полу. Сначала Бонни пугается. Может быть, тут живет какое-то чудовище? Она слышит, как что-то шуршит у дальней стены, но не может увидеть – свет туда не доходит. Бонни решает уйти. В конце концов, здесь совсем неинтересно, да еще и страшно. Она тянется к дверной ручке, но в этот момент видит, показавшихся из тени обитателей. Две гиены выходят из углов и, щурясь от света, идут к ней. Они молчат, с интересом смотрят на позднего посетителя, только красные тряпки языков свисают из клыкастых ртов. Бонни видит, что загривки у каждой из них выкрашены в свой цвет. У той, что справа – фиолетовый, слева – зеленый. Гиены продолжают приближаться. Осторожно, принюхиваясь, как вдруг останавливаются. Бонни замечает, что у них соответствующего цвета ошейники, на которых что-то написано. Может быть, имя? «Зеленая» гиена, остановившись недалеко от Бонни, склоняет голову на бок. Девочке думается, что раз уж они ее до сих пор не покусали, то, наверное, они ручные, совсем не злые. Она протягивает руку. Но гиена вдруг скалится, рычит, отскакивает. «Фиолетовая» вторит ей, но подходит ближе. Бонни видит черные буквы на ошейнике, пытается считать. - Бад. – Вдруг громко говорит она. Гиена замирает. Она удивленно смотрит, щурит глаза, принюхивается. - Ну же, Бад, - повторяет Бонни, почти не чувствуя страха. – Ты знаешь моего папу? Бонни не надеется, что гиена поймет ее, и уж точно не ждет ответа. Она пытается усмирить свое колотящееся сердце, пытается оттянуть время. Скоро придут родители, думает она. Увидят, что ее нет и, конечно, начнут искать. Но Бад будто понимает. Он делает неуверенный шаг. Бонни вытягивает руку. Пес тычется в ее ладонь холодным, мокрым носом. Потом лижет шершавым языком. Бонни становится щекотно, она улыбается. Вторая гиена подходит неслышно с другой стороны. Она нюхает ухо Бонни и быстро-быстро дышит. Теперь девочка может прочитать и ее имя. - Привет, Лу. – Говорит она гиене. Те, как будто растерянно переглядываются, будто не понимают, откуда посетитель знает их имена. Они больше не рычат, а Бонни больше не боится. - Хотите со мной? – спрашивает она, дергая за ручку двери. Бонни выходит в коридор и призывно смотрит на своих новых друзей. Животные неуверенно мнутся на пороге, зная, что грозит им, если они выйдут без разрешения хозяина. Быть битыми им не хотелось. - Ну, пожалуйста, - просит Бонни. – Мы чуточку поиграем, а потом я отведу вас назад. Бад и Лу последний раз неуверенно переглядываются и идут. Их когти неслышно стучат по паркету, когда они заходят в квартиру и поднимаются по лестнице. Нэнси точно умерла, думает Бонни, замечая, что няня так и сидит, не шелохнувшись. Девочка вместе со Бадом и Лу заходят в детскую.

***

Джокер и Харли возвращаются ранним утром очень уставшими. Ограбление банка – тяжелая работа даже для этих двоих. Разбирать особо нечего – одни мешки с деньгами. Поэтому они, крепко держась за руки, поднимаются в свою спальню и заваливаются на кровать. - Проверь Бонни, - говорит Квинн, сладко потягиваясь. Джокер снимает с себя тяжелую цепь и идет к детской, он открывает дверь, и рот его тут же становится похож на букву «о». Бонни лежит на полу, закинув обе ноги на Лу, а голова ее покоится на спине Бада. Она спит, прижав к себе Пула. Грудь ее мерно вздымается. Увидев хозяина, гиены вдруг суетятся, но Джокер угрожающе шикает на них, приказывая оставаться на месте. Еще раз бросив взгляд на ребенка, он закрывает дверь и направляется к Харли. - Все в порядке, Тыковка, - говорит он, посмеиваясь, - она дома.