Who's your daddy?

Мама читает ей сказку перед сном. Бонни лежит, укрывшись одеялом едва ли не до подбородка, а Харли сидит почти на краю кровати, скрестив ноги по-турецки. На ее лице отражается гамма эмоций, она умело передает настроение диалога, а нотки ее голоса скачут, становясь то высокими, то низкими. В зависимости от характера персонажа. - Бабушка, почему у тебя такие большие глаза? – пищит. - Это, чтобы лучше видеть, дитя мое! – тут Харли супится и понижает голос, давая понять, что в кровати вовсе не бабушка, а волк, причем, самый настоящий. Бонни слушает заворожено, не сводя глаз. Ей очень нравится, когда мама остается с ней ночью и вот так читает ей, не отвлекаясь больше ни на что. Хотя девочка умеет уже читать сама, она все равно просит маму. Упрашивает, виснет на ее ногах, хныкает. Харли соглашается, что же делать. - Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? – в комнате повисает тишина. Квинн молчит, интригует, видит, как круглый подбородок Бонни выглядывает из под одеяла, когда она вытягивает шею в ожидании. - А дальше? – тихо шепчет. - А это, чтоб скорее съесть тебя, дитя мое! – вопит Харли и отбрасывает книжку в сторону. Она набрасывается на Бонни со щекоткой, а та вдруг, совсем позабыв о сказке, начинает смеяться да так громко, что Джокер, строивший свои злодейские планы в комнате по соседству, появляется в дверях. Он молчит, сунув руки в карманы брюк, смотрит, как Харли щекочет малышку, а та, заливаясь, брыкает ногами и дергает руками, будто бьется в агонии. Когда они перестают дурачиться, Бонни все-таки спрашивает, что же случилось с Красной Шапочкой и Серым Волком. - Волк съел Шапку, - вдруг подает свой голос Джокер. - Ам! И мокрого места не осталось. Он щелкает железными зубами, наглядно демонстрируя малышке, как все было. - А бабушка? – удивленно спрашивает Бонни. – Бабушка выжила? - Да как же она выживет в волчьем желудке-то? Переварилась там вся, пока Шапка догадалась, кто перед ней лежит. Девочка недоверчиво хмурит брови. - Врешь, врешь, врешь! – она показывает язык и откидывается на подушки. – Я знаю, что Шапочка победила. Разрезала Волку брюхо ножом и всё. Харли следила за этой дискуссией очень внимательно, переводя поочередно взгляд с Бонни на Джея, но вмешиваться не спешила. Джокер цокает языком, раздражаясь. - Ну, а дальше, что? – опирается о дверной косяк, нервно хрустит пальцами. - А дальше, - продолжает Бонни невозмутимо, - освободила свою Бабушку из его живота. Джокер фырчит, чертыхается. А Харли откровенно забавляется, ухмылка ее становится шире и шире, она радуется в душе, как маленькая девочка, наконец, увидев, как Джокеру платят его же монетой. - Дичь, - он неопределенно взмахивает рукой, - она там задохнулась бы уже. Издохла. - Но я же не задохнулась у мамы в животе, - упрямо продолжает малышка. Джей на секунду обескуражен аргументом дочки. Ему даже нечем это крыть. Он стоит, бесцельно пялясь в лицо Бонни, придумывая, как бы ей ответить, чтоб за шиворот заткнуть, но ничего не находит. Сдерживает желание плюнуть там, прямо на пороге в детскую, и уходит, не закрыв дверь. - Победила, победила! – кричит Бонни ему в след и слышит в ответ, как громко хлопают двери спальни.

***

Бонни вертит черный карандаш в руке, затем старательно выводит линии на чистой бумаге. Слегка кривовато, но в целом она довольна. Она смотрит в коробку с цветными карандашами. Их принесла мама, и там целых тридцать восемь цветов! Выбирай - не хочу. А у Бонни на выбор аж три зеленых цвета, между прочим. Она берет самый яркий, самый насыщенный. Рисует им волосы, старательно закрашивает белые просветы и откладывает карандаш в сторону. Приходит время рисовать глаза. Она опять берет черный, выводит аккуратные овалы, рисует зрачок. Радужку оставляет белой. Рот рисует красным, давит на карандаш, чтобы цвет был ярче, реальнее. Даже маленькую «J» рисует на скуле. А вот «Damaged» совсем не получается – карандаш слишком толстый, да и писать Бонни умеет плохо – читать лучше. Костюм красит фиолетовым, потому что он ей просто нравится, но пиджак как-то совсем сливается со штанами, и Бонни проводит черным границу. Карандаш постоянно соскальзывает, но выходит неплохо, так ей думается. Туфли становятся синими с красными каблуками. Джокер смотрит на это убожество, висящее на холодильнике, и волосы на затылке дыбом встают. Это он-то такой? Его уложенные волосы там торчат неловкими мазками карандаша, как иглы у ежа, зрачки смотрят в разные стороны, на лбу какая-то мазня, а рот… Джей даже не может подобрать слов, чтобы это описать. Просто какая-то красная бездна, даже губ не видно. Тело полностью закрашено фиолетовым. Он едва различает лацканы, край пиджака и кособокие пуговицы. Носки туфель развернуты в разные стороны. Единственное, что он находит более менее ироничным, так это красные каблуки. Символично. Джокер не сразу замечает пририсованное в углу маленькое сердечко и подпись «Папочка». Он продолжает смотреть на это откровенное уродство и вдруг не может сдержать улыбку. Действительно, какой-то поврежденный. - Папа, тебе нравится мой рисунок? – спрашивает Бонни, взбираясь к нему на спину. Джей бросает быстрый взгляд на рисунок, тяжело вздыхает. - Конечно, Вишенка, я в полном восторге! И он перебрасывает ее через свое плечо, чтобы запечатлеть на щеке поцелуй.

***

Мама просит Бонни позвать отца. Девочка знает, где он, знает, чтобы найти, нужно спускаться вниз долго-долго мимо людей в масках, у которых из карманов торчат пистолеты и ножи. Бонни боится их, но они ее не трогают, всегда пропускают, услужливо называют «Мисс». Малышка спускается, прыгает с одной ступеньки на вторую, устает, отдыхает и снова продолжает свой путь. Лестницы в этом доме очень темные, как и коридоры в принципе. Бонни чувствует подступающий холодок со спины. Будто что-то крадется сзади нее. Она вжимается в перила и смотрит в темноту, вглядывается. Через секунду раздается топот ног, а затем в поле ее зрения появляется один из людей отца. - Мисс Бонни, - говорит он, - кого вы ищете? - Папу. – Отвечает она. Человек берет ее на руки и несет вниз без лишних слов. Перед одной из железный дверей он ставит ее на пол, а сам уходит. Значит, они пришли. Бонни не достает до ручки, ей приходится стучать, а грохот вдруг очень громко раздается в пустом коридоре. Дверь легонько распахивается, из щели льется узенькая полоска света. Бонни, привыкшая к темноте, щурится. - Босс, - говорит человек за дверью, - это мисс Бонни. - Впускай. – Девочка слышит хриплый голос отца. Она заходит, видит много-много людей, а среди них отца. Его не так-то трудно узнать. Он сидит за столом в окружении хмурых мужчин, держит в руках карты. Когда двери закрываются, взгляд отца, как и остальных присутствующих, устремляется на нее. - Куколка, - зовет отец, вынимая толстую сигару изо рта, - иди сюда. Он хлопает рукой с картами по коленям. Бонни идет, ей снова страшно, потому что все эти люди так внимательно смотрят на нее, как хищники. Еще чуть-чуть и набросятся. Джокер сажает дочь на колени и вновь берет сигарету в рот. - Мама зовет. – Говорит малышка, вжимаясь в тело отца, веря, что это спрячет ее от посторонних взглядов. Она чувствует плечом кобуру и знает, что в ней находится. - Мама подождет, - отвечает ей Джокер. Карточная партия продолжается. Бонни не знает тех слов, что говорят отец и странные люди в черных костюмах. Она сидит на коленях и просто смотрит. Иногда отец ее начинает судорожно смеяться, вытягивая сигарету изо рта, иногда кашлять, но чаще он похлопывает Бонни по спине. Легонько так, но она чувствует. Смотрит на его подбородок, на татуировки из под открытой рубашки и вздыхает. Тоненько, неслышно. - Сколько тебе лет, девочка? – спрашивает у нее один из людей за столом. Он толстый, обрюзгший, пальцы его похожи на сосиски, а волосы жирно блестят в свете электрической лампы. - Пять. – Говорит Бонни. Люди посмеиваются, скрывают свои улыбки. - А как тебя зовут? – спрашивает второй, на его лице короткая борода, а вместо глаза – белый шарик. - Бонни-Джей. – Вновь отвечает девочка. - Джокер, сколько ты собирался прятать такую красоту от нас? – смеется толстяк, стряхивая пепел прямо на пол. Отец улыбается, но Бонни видит, как ходят желваки, как напряжена его шея. Она прижимается к нему еще крепче. Не нравятся ей эти люди, комната не нравится, хочется подняться к маме, где светло и пахнет клубничными пирожными, где Бад и Лу выбегут к ней навстречу и весело начнут махать своими черными хвостами. Наконец, люди собираются уходить. Встают со своих мест, разминают затекшие ноги. Джокер тоже встает. Ставит Бонни на пол. Мужчины поочередно подходят к нему, чтобы пожать руку. Когда подходит очередь толстяка, он наклоняется к девочке и подмигивает. Бонни вздрагивает. Тот протягивает ей руку, в которой зажата конфета. Обычная карамелька. Лимонная. - Держи, куколка, - говорит он. Бонни не любит лимоны, они кислые и невкусные, от них у нее сыпь по всему телу. Но руку тянет. И вдруг раздается выстрел. Девочка вздрагивает, но скорее от громкого звука, а не испуга, а толстяк валится на бок. Из виска у него тянется тонкая струйка крови. В кулаке у него так и зажата конфета. Мужчины, не успевшие выйти из помещения, смотрят на тело, некоторые поспешно уходят. Бонни смотрит на отца. В голове у нее все еще стоит грохот выстрела. Джокер проводит ладонью по ее светлым кудряшкам. - Лимонные конфеты твои самые нелюбимые. – Произносит Джей, странно растягивая слова. Он окидывает взглядом оставшихся людей. - Прочь. – Говорит он. Все уходят. Джокер берет Бонни за руку, они идут к лифту у стены. Бонни боится лифтов, но с папой ей почему-то не страшно туда входить. - Он умер, да? – спрашивает она, когда дверки затворяются, оставляя толстяка лежать там же, у стола. Джокер кивает головой. Бонни понимает, что отец сделал все правильно. Не есть ли ей, в самом деле, эту конфету? Пришлось бы отказаться, а это невежливо. Так что папа в какой-то степени освободил ее от этой неловкости. - Он не нравился мне, - вновь говорит Бонни, повисая на руке Джея. - Мне тоже, детка, - Джокер склоняет голову в бок и хитро улыбается, - здорово я его, а? Девочка складывает пальцы одной руки в пистолет и, хитро щурясь, целится в Джокера. - Пуф! – она сгибает локоть, имитируя выстрел. - Убила! – Джей притворно хватается за сердце. Они оба хохочут, выходя из лифта. Бонни ловит удивленные взгляды головорезов. - Когда ты подрастешь, - говорит Джей, - я подарю тебе настоящий пистолет, а не те пластмассовые пищалки, которые у тебя в ящике. Бонни радостно хлопает ладоши. - И я смогу стрелять во всех, кто мне не нравится? – спрашивает она восхищенно. - Абсолютно во всех, солнышко. Джокер берет ее на руки, и они входят в квартиру под громкий голос Бонни, которая с радостью оповещает маму, что они дома.