Who's your daddy?

Выстрелы, слишком громкие, раздаются откуда-то с нижнего этажа. Бонни сидит за столом, пытается совладать с новой темой по математике, но в тот момент, когда ей удается сосредоточиться, громкий шум прерывает все ее мысли. Она убирает уже довольно длинные волосы с лица, тяжело вздыхает. Либо кого-то убивают, либо отец забавляется. Либо все вместе. Она отодвигает стул, собирается спуститься и попросить быть потише, у нее, между прочим, экзамен скоро. Бонни подходит к двери, но пальцы застывают на полпути к ручке. Она слышит незнакомые голоса. И нет, это были не головорезы Джокера, они никогда не говорят так громко в их квартире. Холодок бежит по спине, расползаясь мурашками под самое сердце. Мама. В тот момент Бонни очень жалела, что отец так и не научил ее стрелять, как и обещал, хотя пистолет все-таки купил на ее одиннадцатый День рождения. Даже ленточкой перевязал. Вот уж спасибо, а пользоваться-то им как? Она достает его с полки над своей кроватью. Странно, что в комнату еще никто не вломился, хотя голоса были очень-очень близко. Единственным уроком отца было – снять пушку с предохранителя, если хочешь стрелять. Так Бонни и сделала. Она выходит в коридор, стараясь не скрипеть половицами, прекрасно слышит, как на первом этаже квартиры очень громко шумят. Крадется на цыпочках, вдруг совсем не понимая, как ей так искусно удается маскироваться в темноте. Внизу много людей. Они одеты вполне себе сносно, на некоторых даже костюмы-тройки. Бонни слегка щурится, стараясь разглядеть в толпе хотя бы какой-то намек на своих родителей. И она его видит. Отец стоит почти в середине комнаты. На нем серый фрак, под горлом галстук-пластрон, в руках золотая трость. Он весело улыбается всем присутствующим, пока они… на минуточку, это что, шампанское у них в руках? Бонни ничего не понимает, так и стоит на пролете, уставившись вниз. Видит, как мать маячит среди гостей в своем красном платье, подходит к отцу, шепчет ему что-то на ухо, а он усмехается и шлепает ее по заду. Самое время вернуть пистолет на место, это точно. Почему ей никто не сказал, что намечается тусовка? Она возвращается в свою комнату, ставит пистолет на предохранитель, убирает его на прежнее место, собирается вновь садиться за уроки, как в комнату вваливается отец. Он слегка пьян - Бонни чувствует легкий запах алкоголя. - Бонни-куколка, - говорит он, закрывая за собой дверь. – От меня не спрячешься. - А я и не пряталась. – Невозмутимо отвечает она, складывая руки на груди. - Вот и славно, - Джокер с хлопком соединяет ладони перед своей грудью, - тогда идем. И он хватает Бонни за руку, не спрашивает даже ее разрешения, тащит вниз к гостям. Но вообще-то она не очень-то одета для таких мероприятий, а еще у нее завтра экзамен, как-то не до приемов. Да и с чего это вообще? - Дамы и господа! – оглашает Джокер, останавливаясь почти на середине лестницы, чтобы его все видели и слышали. Он сжимает руку Бонни в своей и поднимает их вверх. - Готов представить вам свою наследницу, свою принцессу, а что самое главное, мою дочь! Прошу любить и жаловать! – Он делает поклон, показывая руками на Бонни. Гости аплодируют, мама стоит слегка в стороне, лучезарно улыбаясь. Она, кажется, счастлива. Бонни чувствует, какие оценивающие взгляды на нее бросают присутствующие, будто прицениваются. Она спускается вниз вместе с отцом. К нему тут же подбегает несколько человек, среди которых Бонни вдруг узнает того самого человека с бельмом на глазу (а Бонни в детстве думала, что это шарик). Он жмет Джокеру руку и протягивает ее ей. Принцесса Готэма смущается. Она робко протягивает ему свою ладонь, чтобы ее коснулись сухие губы мужчины. - Джокер, - говорит он, - я помню ее совсем еще малышкой, а теперь она уже невеста. Отец скептически поджимает губы, крутит трость. - Сомневаюсь, что в цивилизованном обществе двенадцатилетних девочек выдают замуж. – Он скучающе смотрит на «одноглазого». Тот безразлично жмет плечами. - Мисс Бонни? – вдруг обращается он к ней, - я же до сих пор вам не представился. Меня зовут Арон, буду рад знакомству. Он хитро улыбается ей, но девочка совсем от него не в восторге. Ей хочется в свою комнату. Сейчас же. Об этом она и спрашивает отца, но тут почему-то недоволен. - Будь здесь. – Говорит он резко, - уйдешь, когда я тебе скажу. И Бонни остается. Она так и стоит возле лестницы. Арон почему-то не уходит, стоит вместе с ней. Он крутит в пальцах длинную ножку бокала, с интересом разглядывает остальных гостей. - Стив очень много мне о вас рассказывал, мисс Бонни, - говорит он как бы невзначай. - Так вы его отец? – Бонни разворачивается к нему, с любопытством смотрит в его лицо. Неужели не врет? Арон посмеивается. - Я его дядя, - продолжает говорить он, - у Стива нет родителей. Он не рассказывал? Бонни в ступоре. Она и ее теперь уже лучший друг никогда не говорили о семьях. На этой теме стояло табу. Но вообще-то каждый из них понимал, что стоит им узнать, кем являются родители друг друга, их общение не будет прежним. Особенно это касалось, конечно, Бонни. Кто захочет дружить с девочкой, чьи родители всемирно известные преступники? Уж точно не Стив, а он был очень хорошим и добрым. Всегда помогал ей с уроками, прикрывал, если Бонни вдруг надо было уйти с занятий. Или убегал с ней вместе. Так если Арон знает, кто ее родители, значит, Стив знает тоже? Если да, то, в таком случае, очень странно, что он все еще не сбежал от нее. Бонни приходится находиться внизу до самого окончания приема, отвечать на кучу вопросов, знакомиться с людьми, чьи имена она забывала уже в следующую секунду. И ей казалось, что отец ее к чему-то готовит, как будто посвящает. Неужто собрался в отставку? Под конец вечера остался лишь Арон. Он все хотел обсудить с Джокером что-то важное и, как сам сказал, «не терпящее отлагательств». Он ушел с Джеем в его кабинет, где и надеялся все решить. Да вот только… На этот раз, это был самый настоящий выстрел. Бонни вздрагивает за столом. Рука вдруг начинает подрагивать. Хлопает дверь отцовского кабинета. И девочке уже плевать на запрет не входить туда. Она идет. Джокер курит у двери, пистолет торчит из-за пояса. - Куда собралась? – спрашивает Джей, кладя ладонь на ручку двери. - Ты убил его? – голос не срывается, не дрожит предательски. В коридоре появляется мама. Она неловко мнется возле спальни, не понимая, что происходит. - Убил. – Отвечает Джокер, затягиваясь. – Если хочешь, можешь начать отскребать его мозги от стены, мне не очень нравится современное искусство. Бонни сжимает кулаки. Она впервые чувствует к отцу такую неприязнь. Она его почти ненавидит. - Он единственный родственник Стива. – Говорит она вдруг эту информацию. Джей продолжает дымить, бросая взгляд на Харли, все также стоящую позади. - Кто такой Стив, милая? – он хочет дотронуться до плеча Бонни, но та вдруг резко отстраняется. – Это твой... друг? Джокер жует сигарету во рту, сплевывает прям на паркет. Девочка чувствует, как мать позади касается ее запястья, намекая, что пора уходить. - Друг. – Отвечает Бонни. – Чьего дядю ты только что убил. Она злится, совсем как тогда в школе, только вот с той поры у нее больше не было такого. Не было такого гнева. - И ни капельки не жалею. – Джокер пожимает плечами, - в конце концов, ты у меня не корова на выданье. Вряд ли кто-то все еще заключает династические браки в двадцать первом веке. Он смеется. Давится сигаретой, закашливается, вновь смеется. Бонни вдруг очень жалеет, что не взяла пистолет с полки. Рука матери начинает раздражать, приходится вырваться, скрестить руки на груди, чтобы больше никто не трогал. - Вряд ли психам позволено рожать в двадцать первом веке. Бонни чувствует напряженную тишину, кажется, даже может потрогать. Отец молчит, ни один мускул на его лице не дернулся, кулак так и застыл у рта – Джокер снова прокашливался. Мать сзади, как будто совсем испарилась, но Бонни чувствует, как она дышит неровно, как будто боится спугнуть всю эту тишину. Отец медленно опускает руку, смотрит вдруг на костяшки своих пальцев, ухмыляется растерянно. Звук пощечины сотрясает воздух. Голова Бонни резко дергается в сторону, девочка делает шаг назад, чтобы не упасть. Мама сзади громко охает, тянет руки, чтобы увести ее, чтобы спрятать и скрыть от глаз разъяренного Джея. - Не смей. – Железным тоном говорит он ей. Харли отступает. - Когда твоя мать сказала мне, что носит в животе ребенка, я не очень-то обрадовался, знаешь. – Начал он уже, обращаясь к Бонни, державшейся за щеку, - я хотел, чтобы тебя не было в нашей с ней жизни, и почти от тебя избавился. Ты была такой эгоисткой, детка. Тянула из своей матери все силы, я не мог больше смотреть, как она угасает. Решил ее подчистить, знаешь. Сам. Все почти случилось, как вдруг она начала скулить, как собака. Пришлось оставить тебя, разрешить тебе жить паразитом в ее животе. Бонни, я тебя не-на-ви-дел. Мечтал вытащить тебя оттуда, как только видел твою мать и ее огромное пузо. Представлял, как это будет легко, как сжать апельсин в руках – потечет сок, останется лишь мякоть. Но я ничего не делал. А потом ты вылезла. И я чуть не убил тебя снова. Ей-богу, летела бы ты вниз еще двенадцать лет назад. Но ты осталась. Жила под моей крышей, ела мою еду. Я даже позволил тебе любить свою женщину. Понимаешь, как много привилегий для одной? Детка, ты живешь сейчас лишь, потому что я тебе это позволил, потому что позволяю тебе это до сих пор. У меня пистолет под рукой. Что мешает мне выбить тебе мозги сейчас за твою неблагодарность? Кажется, ничего. Холодное дуло касается разгоряченного лба. Бонни слышит, как мать пытается плакать беззвучно, но у нее плохо выходит. Готэмская принцесса смотрит на короля. Глаза у нее почти такие же, как и у него. Она закрывает их. - Пуф! – хриплый смех раздается в гнетущей тишине квартиры. Приходится смотреть. Отец стоит почти в той же позе, лишь рука согнута в локте, дуло смотрит в потолок. Он смеется, смотря прямо в ее глаза. Старая шутка. Детская. - Убил. – Хрипло отвечает Бонни. Джокер улыбается снисходительно. - Было бы безрассудно и глупо убить тебя после того, как я вложил в тебя столько денег, милая. Мне не хотелось бы это потерять.

***

Утро было пасмурным. Бонни сидела на школьном диванчике в холле. Хотелось спать. А еще увидеть Стива. Ему сообщили о смерти дяди, она не сомневается. Наконец, она видит его. Он плетется еле-еле, но, завидев ее, прибавляет шаг. Садится рядом. - Привет, Стиви. – Бонни пытается улыбнуться, выходит как-то фальшиво. - Доброе утро. – Бесцветным голосом отвечает он. - Что-то случилось? - Нет. Они сидят какое-то время, не разговаривая, даже не смотря друг на друга. Бонни не может думать ни о чем другом, кроме случившегося. Сначала отец убил дядю лучшего друга, потом чуть не убил ее. Кажется, пора снимать какой-нибудь безумный сериал. - Бонни, мы никогда не говорили о родителях. Мои мертвы уже семь лет. А что насчет твоих? – Голос Стива слегка дрожит в конце, он поднимает на нее взгляд. Бонни предпочитает рассматривать его ухоженные руки, сложенные на коленях. Она видит Гарольда Моллигана. После инцидента в столовой он носит лишь кофты с длинными рукавами. Говорят, резал вены. Из-за Бонни. В горле как-то пересыхает. - Моя мать Харли Квинн. – Слова царапают горло, как будто она выплевывает куски льда. - А Джокер отец. - Он убил моего дядю. Вновь молчание. Звенит звонок, но никто из них даже не встает. Они продолжают сидеть рядом. - Мне жаль, Стив. – Бонни хочет коснуться его плеча, но он вдруг отстраняется. - Пожалуйста, больше не подходи ко мне. Я никому не скажу. Только оставь меня в покое. Он встает, направляется, наверное, в класс, она остается там. Они ведь даже сидят вместе. С самого первого класса. Куда она без него теперь? Он ее лучший друг. Стиви, Стив, Стивен. Хочется заплакать глупо и по-детски, хотя она-то сама и есть ребенок. И почему нельзя было родиться в обычной семье? Бонни много раз видела, как родители вместе со своими детьми прогуливаются в парке, держась за руки, как покупают им мороженое в ларьках. Совсем ничего не боятся. Ни от кого не прячутся. Отец водил Бонни в цирк лишь однажды, она плохо помнила это – была совсем малышкой. На этом их совместные вылазки закончились. Она даже не может воспроизвести у себя в голове, видела ли отца когда-нибудь не дома, не по телевизору, где рассказывали о его ужасных злодеяниях, а просто на улице. Сидящим на лавочке, скажем, или просто прогуливающимся по улице. Не нормальная семья, не здоровая, больная. Никто не наставляет пушки на своих детей, никто не избивает своих жен до полусмерти. Никто нормальный. Когда Бонни возвращается домой, то замечает, что все ведут себя, будто ничего не произошло, будто вчера ничего не случилось. Так, бытовая ссора, стоит ли вспоминать? Отец просматривает газету, мать сидит у телевизора, закинув ногу на ногу, пролистывая каналы. Бонни вдруг вспоминает Моллигана, стоящего у своего шкафчика в школьном коридоре. Это ее ошибка, так же, как и она ошибка своего отца, возможно. Джокер отрывается от газеты, смотрит на девочку изучающе. - Вишенка, почему ты не заходишь? – спрашивает он, откладывая газету. Бонни вздрагивает, проходит к лестнице. Она ведь такой же псих, как и они. Ну, ничего, думает, и с этим можно жить. У родителей это прекрасно получается.