Отрывая крылья

Сижу, как на иголках, в ожидании злополучного звонка в дверь. С моих ладоней, откровенно говоря, капает пот. Внутри все замирает от одной лишь мысли о том, что после одного лишь звонка все изменится. Неважно, в худшую или лучшую сторону. Главное, изменится. Мама нервно ходит по комнате туда-сюда, погрызывая при этом ногти. Исхудавшее, и без того бледное лицо становится ещё бледнее. Эти ритмичные шаги выводят меня из себя — они словно капельки из открытого крана капают на нервы. Кап-кап-кап. В какой-то момент кран срывает. — Мам, да сядь ты наконец! — провозглашаю я. Женщина встревоженно смотрит на меня, но все же слушается. Она медленно опускается на стул и закрывает лицо руками. Скорее всего, именно так выглядит обречение. — Прости нас, — тихо шепчет мама. — За что? — не понимаю я. — Ты не заслужила всего этого, — чуть ли не плача говорит мама. Я вижу её полные слез глаза, от чего вскакиваю и подхожу к ней. Обнимаю, утыкаясь в плечо. Говорю: — Все будет хорошо. — Я знаю, — обессиленно улыбается женщина, — девочка моя. Она как в детстве гладит меня по голове, немного покачиваясь. Если честно, это успокаивает. Давно мне не было так спокойно. Тихо, умиротворенно. Не на долго забываю, что вот-вот все должно произойти. Не стоило мне об этом вспоминать. В комнату заходит папа. Тяжелые шаги хороши слышны из-за деревянного паркета. Слышу, как он останавливается на пороге комнаты, тяжело вздыхает и подходит ближе к нам. — Ещё все наладится, — гладит он нас с мамой по спинам. Простите, но я уже не маленькая. Я в это не верю. Многое ли изменится из-за того, что мы просто продадим квартиру? Так или иначе придётся искать новую, а цена не сильно изменится. Многое ли изменится, если мама и дальше продолжит сидеть дома без работы? Я не понимаю, почему мне ее жаль. Ведь в сложившейся ситуации мама по меньшей мере могла бы пойти подрабатывать хотя бы в этот захолустный магазинчик под нашим домом. Но ведь у неё даже есть образование медика, которое она не использует ни в каких целях. Лишь инстинкт заставляет меня любить её. Это не привязанность, а именно любовь. Может, я её не так часто проявляю, однако она и есть. Увы, я самодовольная. Откуда во мне только этот дух аристократизма? Будто в какой-то момент произошло раздвоение личности. Одна отвечает за скромность и серомышатство, а вторая за завышенную самооценку. Второе выливается из первого. Да-да. Лишь слабый человек пытается самоутвердиться за счёт своей силы. Вполне вероятно, что есть у меня и третья сторона — рациональная. Все это я понимаю, но мой эмоционализм берет верх. Ничего не могу с собой поделать. Ни-че-го. Из-за тонких стен слышу, как хлопает дверь подъезда. Скорее всего, это к нам. Второй этаж дал о себе знать, ибо уже через полминуты после хлопка раздался звон в квартире. — Я открою, — тихо сказала я, поднимаясь с места. Скрип половиц меня бесит. Жутко бесит. Как мы только могли докатиться до такой жизни? Живем в трешке, а денег не хватает даже на нормальное питание, что уж говорить о чем-то более значительном. А ведь когда-то мы с таким большим энтузиазмом въезжали в эту квартиру. Она была такой просторной и светлой, что казалось в ней можно заблудиться. Тогда ещё половицы не скрипели. Тогда это считался элитный район, куда въезжали только обеспеченные люди. А сейчас… Сейчас не многое изменилось. Лишь наша семья стала далеко не обеспеченной. Кризис, за ним инфляция, сокращения, увольнения, разорения и прочая экономически-политическая ерунда. Я уверенна, мы такие не одни. Через несколько секунд я была около двери, и своими дрожащими руками открывала дверь. Я толкнула дверь и отошла назад, пропустив потенциального покупателя. Глаза я пока ещё не поднимала, но, сделав это, не пожалела: передо мной стоял высокорослый парень. На вид ему не больше двадцати пяти лет. Одет достаточно просто: рубашка и брюки. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, что придавало больше шарма. Он мило улыбается и, наклоняясь чуть ближе, спрашивает: — Привет, а хозяева квартиры дома? Я немного опешила и ответила: — Да, конечно. Сейчас. Я вновь опустила глаза и только хотела пойти за родителями, но как только обернулась, столкнулась лицом к лицу с папой. — А, ну вот собственно и хозяева, — обратилась я к парню. Тот остолбенел, увидев папу, но не на долго. Однако видно, что он немного удивлён. Видно по широко распахнутым синим глазам. Пухлые губы все ещё не сомкнулись, но вскоре он сглотнул и сказал: — Что ж, тогда начнём просмотр. Я отошла с прохода, чтобы не мешать пройти парню. Он подошёл к отцу, пожал руку, представился: — Орлов Илья Александрович. Можно просто Илья. — Алексей Викторович, — ответил папа, пожимая руку. — Пройдемте. Отец указал в сторону коридора, и они направились дальше. Я медленно пошаркала за ними. Понеслась. Для меня время бежало. Возможно, это даже не от меня зависело, а от Ильи, который вообще почти не смотрел на квартиру, а глядел в основном на меня. Мне становилось не по себе и я отходила чуть дальше. Нет, зачем так смотреть, а? Взглядом раздевать, можно сказать. Да, бесспорно, у меня хорошая фигура. Все при мне. Все-таки гимнастка уже 13 лет. Но не стоило бы так откровенно пялиться на меня. Хотя, может я тоже неравнодушна к телу парня. Но что я могу? Ничего. Сейчас он посмотрит квартиру, примет решение, и мы так или иначе разойдёмся по разным путям. Осмотр наконец закончился, и я с завороженным видом глядела на Илью. Он осмотрел все броским взглядом, убрал руки в карманы и сказал: — Ну что ж… Это не к добру. — Я куплю эту квартиру, но только при одном условии, — опустил глаза Илья. Вот это уже интереснее. Хотя, редко эти условия к чему-то хорошему приводят. — Какое? — обеспокоено спросила мама. Парень поднял глаза на меня и заявил: — Я забираю вашу дочь себе. Первые пару секунд я приходила в себя, но после того, как поняла, что он сказал, я стояла в шоке. Меня?! Зачем ему я?! Я не понимаю. — Что?! — провозгласил отец. — Вы с ума сошли?! — добавила мама. — Либо так, либо никак, — пожал плечами Илья. — Мало кто купит квартиру за такую бешеную цену. Я же намерен это сделать. Он прав. За такую цену её не хочет покупать уже десятый клиент. Отец все стоит на своём: «эта цена достойна этой квартиры». Глупо. Глупо, господа. Предположим, я откажусь, но тогда ведь все останется по-прежнему. Пора бы мне принять тот факт, что у меня нет выбора. — Не вам решать, — тихо произнесла я. — Что?! — кричит мама. — Я согласна, — отвечаю я. И плевать я хотела на остальных. У родителей будут деньги, они заживут нормально. Да и я, надеюсь, вернусь к нормальной жизни при наличии денег. И плевать мне на этого Илью. Пускай так. Пора мне уже вылетать из-под родительского крылышка. 17 лет не малый возраст. — Лера, ты сдурела?! — заорал отец. — Именно поэтому и ухожу, — пожала плечами я. Крики и оры стали для меня привычны. — Ну вот и славно, — улыбнулся покупатель. Он ещё и лыбится, — Я надеюсь, вам час на сборы хватит, пока мы с вашими родителями оформляем документы? Ох уж этот избыток вежливости. Фыр, сейчас стошнит. — Хватит, не переживайте, — не время и не место для выяснения того, для чего я нужна этому выродку. Краем глаза я заметила, что мама собирается что-то сказать, но я сразу же её перебиваю: — Это не обсуждается. Я удалилась в свою комнату, достала чемодан и стала медленно складывать туда вещи. Скрип половиц все ближе и ближе. Судя по темпу, мама. Дверь открывается. Не оборачиваюсь, понимаю, что мама просто смотрит мне обреченно в спину, ибо на большее она сейчас не способна. Чувствую её взгляд. Все смотрит, нагнетает. Делаю вид, что не замечаю. Мама продолжает, тяжело вздыхая. Я в какой-то момент швыряю вещь в чемодан, поднимаюсь на ноги, разворачиваюсь и провозглашаю: — Что?! Мама отрицательно качает головой и говорит: — Так нельзя. — А не иметь денег на пропитание можно, да?! — развожу руками я. — Тебе ещё даже восемнадцати нет, — берётся за голову женщина. — И что? Мам, я ведь для вас стараюсь. Если так он купит квартиру, то у вас будут деньги. Начнёте нормально жить. Мне уже через полгода 18, а там и конец учебного года. Я ведь не рабыней его становлюсь, — улыбнулась я. Маме было не до смеха. Я тоже сделала серьёзное лицо и сказала: — Так, мам, либо ты меня отпускаешь добровольно, либо я сбегаю сама. — Все-все, я поняла, что спорить с тобой бесполезно. Тебе помочь с вещами? — заботливо спросила женщина. — Нет, спасибо, я справлюсь. Иди к папе, — направила к выходу я маму и закрыла дверь. Знаете, меня вообще не цепляет внутри от мысли, что сейчас я буду жить с совершенно незнакомым мне, богатым, по видимому, парнем, у которого непонятно, что на уме. Так или иначе я до конца дня зависаю в зале, занимаясь любимым делом. Какая разница, куда я буду приходить ближе к ночи? Это похоже на обычные сборы. Просто они чуть дольше, чем обычно. Мне не привыкать. Стук в мою дверь раздался ровно через час. Я уже была готова и сидела на кровати. Зависала в телефоне, который года 4 назад считался телефоном для достаточно обеспеченных людей, но что произошло? Кризис. Я взяла чемодан, выкатила его в коридор, где меня уже ждал Илья Александрович с деловым видом вместе с родителями. — Когда вы будете выселяться? — поинтересовался Илья у родителей. — Дайте нам неделю, — тихо ответил папа. — Хорошо. Через неделю я позвоню вам. Итак, Валерия, я жду вас внизу. Надеюсь, что вы не сбежите, — рассмеялся парень и, взяв мой чемодан, вышел за дверь, даже не попрощавшись. Я проводила его взглядом, а потом перевела взгляд на родителей. Они готовы были расплакаться. — Так, предки, без слез и долгих прощаний. Я не на фронт уезжаю. Наконец-то кто-то купил квартиру, так что вы не должны знать бед. Все, меня ждут, — я подошла по очереди к родителям и обняла каждого. — Прошу, будь аккуратнее, — прошептала мне мама. Я ничего не ответила. А какой смысл? Ничего от этого не изменится. Это странное ощущение, когда ничего не чувствуешь при расставании с родными людьми. Это невероятно странно. Все лагеря были проведены в слезах и со словами:«хочу к маме». А сейчас я выросла. Все. Больше этого нету. Представьте, насколько мне все равно, если я согласилась переехать к абсолютно незнакомому человеку так просто? Да, мне плевать. С высокой колокольни. Правда, что со мной будет? Тем более, по мне так, этот Илья не только внешне хорош. От него идёт приятная аура. Он «теплый». Хотя, может не стоит делать поспешных выводов. У Розы тоже есть шипы. Не будем загадывать. Сейчас я спущусь на первый этаж, выйду на улицу, освещенную летним солнцем, и пойду к машине Ильи. Правда, не знаю, как она выглядит, но думаю, это не составит большой проблемы. Скрипят теперь не половицы, а дверь, и яркое солнце ослепляет меня. Все, больше назад пути нет, а назад и не хочется.