Если это в параллельной вселенной.

Прогулка по лесу Тенрю казалась Люси бесполезным занятием. Осматривать остров? Она бывала здесь с юности, но все эти тропинки, повороты и спуски сливались в одно зеленое месиво без особых примет. «Лес как лес, скалы как скалы. Разве что экзаменаторов под кустами подбросили», – подумала она с легкой усмешкой. Впрочем, ходьба разминала ноги, а в любой момент на тропе могли появиться участники испытания. Или сам Мастер с каким-нибудь неожиданным «сюрпризом». Два дня назад сильнейшие маги «Хвоста Феи» высадились на священной земле Тенрю. Заранее. Чтобы выполнить поручение Макарова – найти и обустроить пути для первого этапа экзамена. И если поиск путей прошел относительно спокойно, то их оформление вызвало баталию. Лаксус настаивал на эффектных, сверкающих и искрящихся вывесках, способных ослепить нерадивого участника. Миражанна же упорно держалась за простые, ясные таблички с буквами пути, как и договаривались с Мастером. Их спор длился до тех пор, пока Эрза, потеряв терпение, не расставила лаконичные буквы сама. Восемь участников. Шесть экзаменаторов, включая самого Мастера. «Идеальный рецепт для катастрофы. Или очень веселой недели», – размышляла Люси. Резкий звук сирены прорезал воздух. Старт! Люси сорвалась с места, направляясь к своей локации – пещере на пути «С». По дороге ее мысли лихорадочно работали: «Главное, чтобы Фрид не утонул по дороге сюда. Или, на крайний случай, чтобы не выбрал мой путь. Одна головная боль мне сегодня точно не нужна». У входа в темный провал пещеры она едва не столкнулась с Гилдартцем. Легендарный маг лишь кивнул, поднял руку в небрежном приветствии и уверенно свернул на путь «Е». Люси проводила его взглядом – «Везет же некоторым, спокойный путь» – и скользнула в отведенную ей влажную темноту. *** Одолеть Гажила и Леви не составило особого труда. Теперь, сидя на импровизированной базе лагеря, Люси наблюдала за Редфоксом. Он сидел поодаль, его осанка выдавала обиду: надутые губы, взгляд, упрямо устремленный куда-то в сторону от всех. На фоне слышался легкий перезвон посуды и непринужденный разговор сестер Штраус. По Гажилу было видно – проигрыш на первом же этапе больно ударил по его железному самолюбию. «Конечно, – мысленно вздохнула Люси, – какой-то там Саламандр наверняка уже прошел дальше. Для Гажила это хуже пощечины». Совсем иное дело – МакГарден. Юная волшебница с самого начала ежилась от страха и неловкости, будто оказалась не на экзамене, а на плахе. — Гажил, куда ты? — Леви, почувствовав движение, обернулась. Ее звонкий голос привлек внимание Люси. — Пройтись, — бросил он через плечо, голос звучал обиженно и нарочито грубо. — Далеко не уходи, — не отрываясь от приготовления ужина, предупредила Эрза. — Легко потеряться. Мастер наказал не разбредаться. Гажил был слишком горд, чтобы выставлять свое негодование напоказ, особенно перед теми, кто только что его победил. Люси посидела еще минуту, наблюдая, как его фигура растворяется в лесу, затем решительно встала и пошла вслед. Она нашла его на широкой поляне у кромки леса, разделявшего лагерь и это тихое место. Он сидел на поваленном бревне, обхватив голову руками, локти уперты в колени. — Чего МакГарден грубишь? — Люси подошла и присела рядом, не глядя на него. — Воспитывать пришла, звездная? — Гажил поднял голову, его взгляд был мрачен. — Какая тебе-то разница? — Она могла обидеться, — спокойно, но твердо произнесла Люси. — Если злишься на свою неудачу, на свою неспособность пройти – это твое право. Но будь добр, держи свою грубость при себе. Особенно с теми, кто ни в чем не виноват. Леви сражалась довольно хорошо для ее уровня. — Теперь ты мне грубишь, — он усмехнулся, коротко и беззвучно, снова отводя взгляд. — Я констатирую факт. Неужели тебе так обидно, что вы не прошли? — Она сделала паузу, подбирая слова. — Вернее, что ты не прошел дальше? — Не было бы так обидно, — голос Гажила стал тише, хриплее, — если бы провалился только я. Но видеть, как другие идут дальше… — Он замолк, подняв на нее глаза. И снова почувствовал то странное, давящее ощущение, как в Соборе Сердца. У блондинки была сильная аура, особенно когда она так смотрела – прямо, пронзительно, будто видя насквозь, заставляя вспомнить все ошибки и промахи. И снова он отметил это необъяснимое чувство, будто знает ее всю свою сознательную жизнь. — Сдался мне этот чертов экзамен. Сердце-то у меня не железное, вопреки всему, — пробормотал он. Люси смотрела на него, и в ее голове мелькнул вопрос: «А чего я здесь, собственно? Могла бы уже мыслями быть дома, с моими двумя проблемами». Она не стала отвечать на его последние слова. Просто встала, слегка, по-товарищески хлопнула его по плечу и молча пошла обратно к лагерю. Действия говорили громче слов: «Соберись. Мы все здесь не просто так». Вернувшись на базу, Люси не обнаружила Джувию и Эрзу. Подойдя к Леви, занятой чем-то у костра, она наклонилась и тихо прошептала: — Сходи-ка, прогуляйся. Проверь его. Он там... — Она кивнула в сторону леса. — Не в духе. — Не дожидаясь ответа, Люси сама направилась прочь от шума лагеря, оставляя базу на попечение сестер Штраус. *** Пройдя чуть дальше огромного, многовекового дуба, Люси вышла на маленькую, уединенную полянку, притулившуюся к подножию высокой скалы. Тишина здесь была почти звенящей. Она опустилась на прохладную землю, прислонившись спиной к холодному камню скалы. Две почти бессонные ночи – первая от волнения перед экзаменом, вторая от тревожных мыслей – давали о себе знать тяжестью в веках. Люси прикрыла глаза, но покоя не было. Мысли накатывали волнами. Ночью она изводила себя тревогой за Стинга и Роуга. «Двое двенадцатилетних драконоубийц в моей квартире. Одних. С Биской и Кинаной, которые скорее их балуют, чем присматривают. Боже, они наверняка уже не ели ничего, кроме печенья и конфет, моя комната превратилась в минное поле из носков и комиксов, а в ванной они завели какого-нибудь вонючего слизняка с магическими способностями к разрушению сантехники». Ей отчаянно хотелось сбежать с этого острова, бросить все и мчаться домой. Но экзамен был важен. Особенно для Каны. Днем тревога сменялась беспокойством за лучшую подругу. Кана Альберона – сильная, упрямая, но... «Пятая попытка. Мастер верит в нее. Я верю. Но чертов экзамен всегда подкидывает сюрпризы». Люси всем сердцем надеялась, что на этот раз у Каны все получится. Что ее упорство будет вознаграждено. «Хотя бы ради того, чтобы она перестала топить свое горе в пиве после каждого провала». *** Внезапная кроваво-красная вспышка, рванувшая в небе даже сквозь сомкнутые веки, заставила Люси резко открыть глаза. Сердце упало. Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в багрянец, но этот свет был иным – зловещим, магическим. Тревога, дремавшая в груди, вспыхнула паническим огнем. «Не к добру». Она вскочила, намереваясь бежать к лагерю, развеять или подтвердить самые страшные предчувствия. Но шорох в кустах заставил ее замереть. Из чащи, с треском ломая ветки, вывалился человек. Крупный, белокожий, с абсурдно торчащими во все стороны волосами, похожими на взрыв на матрасной фабрике. Его вид вызвал у Люси скорее недоумение, чем страх. — Что за чудик лесной? — пробормотала она себе под нос, цепляя ключ Близнецов. — И что он здесь забыл в такой... живописной прическе? — «Сердце Гримуара» к вашим услугам, дорогуша! — прозвучало с отвратительной смесью желчи и дешевого театрального пафоса. Неуклюжий реверанс завершил представление. — И нам срочно требуется один ключ. Твой, если конкретно. — Что за бред... — начала Люси, но слова застряли в горле. Чернокнижник атаковал. Первые удары были чисто физическими – тяжелыми, но неуклюжими. Люси парировала с легкостью, используя скорость и ловкость. «Ну и стиль». Но затем он вытащил из-за пазухи нелепую тряпичную куклу, пробормотал что-то – и в мгновение ока его кожа заблестела холодным металлом. «Под Гажила косишь? Оригинально. И крайне тупо». Стало не до иронии. Удары обрушились с новой, чудовищной силой. Каждый блок отзывался болью в руках, земля вминалась под ногами от мощи его ударов. Хотя он заметно замедлился, сила была устрашающей. Знание этого, парадоксально, бодрило. Адреналин взыграл. «Как почетный член «Хвоста Феи», с превеликим удовольствием размажу этого незваного уродца по священной земле»! Пользуясь его неповоротливостью, Люси метнула серию магических заклинаний. Золотистые лучи ударили в металлическую грудь, оставив вмятины и сбив с толку. Пока он оглушенно шатался, она впрыгнула, развернулась в воздухе и со всей силы всадила каблук ему в спину, между лопаток. Металл звенел, фигура чернокнижника качнулась. Люси уже заносила руку для следующего удара, когда с оглушительным ревом и шлейфом пламени с неба спикировал Нацу, вмазав противнику прямо в челюсть. — О, Люси! Привет! — Нацу отскочил, сверкая зубами, и оглядел оппонента. — А это что за гном-переросток в железных подгузниках? Из-за спины Нацу появилась брюнетка. Увидев подкрепление, Каин фыркнул. Похоже, он решил, что справится с обоими. Уртир же, бросив короткую фразу: «Найду Зерефа. Разбирайся сам», – бросилась бежать вглубь леса. — Зереф? — Имя прозвучало для Люси как удар грома. Она резко повернулась к Нацу. — Нацу! Не дай ей уйти! Она знает, где Зереф! — Хватит миловаться, пид... кхм, маги! — проревел Каин, пытаясь перехватить инициативу. — Давай, Люси! Я тебя прикрою! — Нацу снова ринулся в бой, отвлекая Железного Чудика. — Держи его! На тебя надежда! — Люси уже мчалась следом за Уртир, растворяясь в зеленом полумраке леса. «Зереф. Он здесь. Нельзя упустить!» *** Несколько минут спустя Люси стояла, тяжело дыша, посреди незнакомой части леса. Темнота сгущалась. От Уртир – ни следа. Гнев и разочарование клокотали внутри. — Боже... Неужели упустила? Упустила того, кто знает, где Зереф?! — Ее кулаки сжались до белизны костяшек, брови сдвинулись в сердитую стрелу. — Идиотизм чистой воды! Кем надо быть, чтобы потерять хвост в собственном лесу?! Ей безумно хотелось избить саму себя за эту оплошность. Но инстинкт самосохранения, отточенный годами скитаний после побега из дома в детстве, работал четко: «Ругаться позже. Сейчас – выжить, вернуться к своим». Она ненавидела отца – Джуда Хартфилия – всем сердцем за то, кем он стал после смерти матери. Холодный, жестокий, отрицающий магию, которой дышала его покойная жена и которой горела их дочь. Убежав с ключами, подарками матери, она подалась «куда глаза глядят», найдя приют лишь в «Хвосте Феи». Духи напоминали ей о Лейле – самом светлом воспоминании детства. Именно от матери пришла ее магия. И на мгновение в памяти всплыл образ, казавшийся таким далеким: отец, мать, она – почти обычная семья. До того, как горе исказило все. Сейчас было не до воспоминаний. Небо потемнело окончательно. Люси бесцельно побродила еще немного, но понимала – лучшее решение сейчас – вернуться на базу. Первые тяжелые капли дождя упали ей на лицо, а вскоре ливень хлестал вовсю. Длинные волосы промокли насквозь, тянули голову вниз, одежда прилипла к телу. Когда она, промокшая и продрогшая, вышла к костру лагеря, картина была удручающей. Нацу и Хэппи уже были здесь – потрепанные, но целые. Гажил лежал на импровизированных носилках, весь в бинтах и синяках, едва шевелясь. Леви, с лицом, выражавшим смесь заботы и ужаса, пыталась его перевязать. А потом ее взгляд упал на него. Фрид Джастин. Стоял чуть в стороне, подставив лицо под струи дождя, его красный плащ темнел от воды. Увидев его, Люси почувствовала, будто внутри нее взорвалось что-то липкое и холодное. Не бабочки – нет. Скорее, стадо испуганных мамонтов затоптало все внутренности, а голова наполнилась густым киселем, которым можно было бы напоить всю Магнолию. «Чтоб тебя... Захлебнулся бы этим дождем!» – пронеслось в голове. — О, Люси! Пришла как раз вовремя! — заорал Нацу, заметив ее. — Твоя звездная магия нам очень пригодится! Смотри, что тут творится! Она замерла. «Что, опять?» *** Выжившие члены «Сердца Гримуара» убрались с острова на своем полуразрушенном корабле. Коллективный выдох облегчения «Хвоста Феи» был почти слышен. Одержать победу и встретить рассвет после такой ночи – ощущение непередаваемое. До мурашек. Пока Венди и Эрза с видом человека, решившего, что хирургия – это просто, если очень надо, возились с пострадавшими, остальные отходили от боя кто как мог. Смеялись, делились впечатлениями, а Нацу, неугомонный, носился между группами, выкрикивая: «Эй, смахнемся! Кто за?» На почтительном расстоянии от этого хаоса стояли Люси и Кана. — Уже считаешь минуты до возвращения домой? — В голосе Каны явно сквозила усмешка. Она наблюдала, как Люси ерзала на месте, то и дело поглядывая в сторону моря. — Ты даже не представляешь, — Люси вздохнула, опустив глаза на мокрую землю. На губах играла кривая, усталая полуулыбка. — Я тут места себе не нахожу. Все мысли – о том, в каком аду сейчас моя квартира. Но еще страшнее то, что мы за эти сутки чуть не умерли здесь, я не представляю, что бы тогда было. — Я тоже, — Кана воткнула соломинку в скорлупу кокоса и сделала глоток. — Но наш корабль... похоже, годится только на растопку для костра. Или на дрова для Макао, когда он узнает. — Эй, не кисни, — Люси ткнула ее легонько в бок, заметив тень на лице подруги. — Сейчас переведем дух – и пойдем искать Гилдартса. Обещаю. Ты ему все расскажешь. Не бойся. — Кана лишь кивнула, издав невнятное «угу». — Кстати, — Кана перевела взгляд куда-то за спину Люси, затем снова на нее. В глазах картежницы мелькнул знакомый Люси озорной огонек. — Один... скажем так, не самый приятный для тебя субъект, со своим боссом, прожигает тебя взглядом. Так, что аж дыра в спине чувствуется. Огромная. Люси медленно обернулась. Фрид. Смотрел на нее пристально, не отрываясь. Лаксус стоял рядом, его взгляд был отрешенным, устремленным куда-то вдаль. Сердце Люси екнуло. «Хватит бегать». Она поняла это с внезапной ясностью. Пора закончить то, что началось у ее крыльца. Она встретилась взглядом с Каной. — Поехали? — спросила картежница, понимающе приподняв бровь. — Поехали, — Люси кивнула, коротко и решительно. Они разошлись. Люси прошла мимо Фрида, бросив на него взгляд, в котором читалось четкое: «Не стой столбом, иди за мной». Кана же направилась вглубь леса – искать Гилдартца. Она твердо решила: сегодня скажет отцу все. Пусть это будет ее маленькой победой. Над страхом. Над прошлым. *** У самого берега волны с глухим рокотом разбивались о крупные, отполированные водой валуны. Люси сидела на одном из них, поджав колени к груди, подбородок уткнув в колени. Фрид стоял перед ней, промокший, молчаливый, ожидая. Дождь стих, но влага висела в воздухе. — Люси... — начал он, сделав шаг вперед. — Нет. Стой. — Она подняла руку, останавливая его. Голос был тихим, но твердым. — Молчи. Пожалуйста. Просто... помолчи. — Последние слова прозвучали почти шепотом. Он замолчал, сжав губы. Люси еще несколько минут смотрела на пенящиеся гребни волн, на темную линию горизонта. Потом вдруг, резким движением, спрыгнула с камня и подошла к нему вплотную. В голове пронеслись кадры: первая встреча, споры, тайные встречи, его холодные пальцы на ее коже, его одержимость правилами, их последний, горестный разговор у ее дома. Остановить этот поток было невозможно. И в этом водовроте воспоминаний и боли, от полной безысходности и усталости от бегства, она вдруг бросилась к нему, обвила руками его шею и прижалась всем телом, спрятав лицо в мокром красном плече его плаща. — Первая любовь... — ее голос дрогнул, слова резали горло, как осколки стекла, — ...она не забывается. Никогда. — Слезы, горячие и неудержимые, хлынули из глаз, промочив ткань его одежды. — Но нет у нас больше того, что было. Того огня. Той... легкости. Любовь пройдет. Затянется. Главное... — она подняла на него заплаканные глаза, — ...не мучить больше друг друга. Мы справимся. Отдельно. Ты слышишь? Мы справимся. — Фрид молча кивнул, его глаза были темными, нечитаемыми. — Я верю в тебя. Ты сильный. Сильнее, чем думаешь. Они стояли так, и Люси понимала: то, что было между ними, не превратится снова в страстное пламя. Это был пепел. Есть люди, которые раскладывают любовь на этапы: притирка, принятие недостатков, смирение. Говорят, надо пройти их все, чтобы достичь той самой, сказочной истины. Они с Фридом застряли. Не смогли принять, не смогли смириться с тем, что реальность не соответствует картинке в голове. Ее – с его одержимостью и холодностью. Его – с ее внезапной ответственностью за двух чужих мальчишек и вечной занятостью. Она хотела запомнить это в последний раз: его крепкие руки, обнимающие ее, его запах – дождя, кожи и чего-то неуловимо его. Как бы она ни злилась, ни доказывала что-либо, долгий, изучающий взгляд его зеленых глаз навсегда останется в ее памяти. «Два года назад я и подумать не могла, что этот странный, замкнутый парень с его культом Лаксуса станет моей первой серьезной болью...» Как назвать то, что остается после? Грусть? Сожаление? Фантомные боли от отрезанной части души? Приятно-горькое воспоминание о чем-то ярком, что не смогло удержаться в реальном мире? Наверное, все вместе. Но это было ее. Ее опыт. Ее боль. Ее рост. Она сделала шаг назад, выскользнув из его объятий. Ее руки скользнули по его мокрым плечам, остановились на локтях. Она посмотрела ему прямо в глаза. Потом ее руки спустились ниже, к его ладоням, и она взяла их в свои на мгновение, прежде чем отпустить. — Я не хочу тебя видеть, Фрид, — сказала она четко, голос почти не дрожал. — Пообещай, что мы... что ты не будешь искать встреч. Не будешь подходить. Мы... разошлись. Окончательно. — Не могу, — ответил он просто. Увидев ее недоумение, он чуть тронул уголками губ. — Лаксусу нравится Кана. Сильно. Так что... — он пожал плечами, — ...наши пути будут пересекаться. Неминуемо. Люси уставилась на него, затем неожиданно для себя самой рассмеялась. Коротко, с легкой икотой после слез, но искренне. Фрид тоже позволил себе слабую улыбку. В этот момент, сквозь пелену грусти, Люси почувствовала, как в душе шевельнулось что-то теплое и твердое. Первый камень в фундаменте будущего равновесия. — Фрид... — ее смех внезапно замер. Глаза расширились от непонятного, инстинктивного ужаса. Она отшатнулась на шаг. — Ты... ты чувствуешь? Воздух... Давит. Как перед грозой, но... хуже. Гораздо хуже. По воздуху пошла невидимая, но осязаемая вибрация. Зловещая. Парализующая. Подобное она ощущала рядом с темными магами, но здесь... это было в тысячу раз сильнее. В следующее мгновение мир взорвался. Драконий рев. Не просто громкий – вселенский. Звук, в котором слились ярость, боль и невообразимая мощь. Он обрушился на остров, заставляя содрогнуться землю и небо. Люси согнулась пополам, вжав ладони в уши. Слезы, только что утихшие, снова хлынули градом, застывая на щеках от леденящего ужаса. Сердце колотилось, как бешеное, колени подкашивались. Из разорванных облаков, огромный, черный, как сама ночь и смерть, выплыл Акнология. Казалось, даже птицы замерли в небе, сраженные его появлением. Люси слышала только бешеный стук собственного сердца в висках. Мурашки страха бежали по спине, заставляя волосы встать дыбом. Черный Дракон, несущий гибель, обрушил свою ярость на остров. Священная земля Тенрю горела, трещала, взрывалась под ударами его магии. Люси в ужасе смотрела на него, на эту воплощенную апокалиптическую мощь. Страх сковывал, парализовал. «Дети... Стинг... Роуг...» Мысль о них пронзила ледяной иглой. Она должна была предупредить! Собрав всю волю в кулак, пересилив животный ужас, она рванула с места, бежала к лагерю, к своим, спотыкаясь о корни и камни, не чувствуя земли под ногами. За ней, не отставая, бежал Фрид. В его глазах горел тот же немой ужас. Акнология поднялся выше, огромный, закрывающий полнеба. Он готовился к финальному удару. — Фрид! Он... он поднимается! — Люси остановилась, задыхаясь, и указала дрожащей рукой в небо. — Он взлетает! — Ее голос сорвался на рыдающий вопль. Все тело тряслось от страха. Фрид рванулся к ней, прижал к себе так сильно, что она услышала бешеный, как барабанная дробь, стук его сердца. В последнюю секунду, перед тем как мир поглотил ослепительный свет уничтожающей магии Дракона Смерти, Люси увидела перед собой не ужас, а два знакомых лица: Стинг с его дерзкой ухмылкой, Роуг с его тихим, внимательным взглядом. Она уткнулась лицом в плечо Фрида, в его мокрый плащ. — Простите... — прошептала она, и мир погрузился в ослепительную белую пустоту. Х791 год. Магнолия. Заголовки газет кричали жирным шрифтом: «Гильдия «Саблезубый Тигр» – безоговорочный лидер Фиора! Дуэт юных Убийц Драконов – новая легенда!» В здании «Хвоста Феи» царила гнетущая тишина, прерываемая лишь редкими голосами. Пустые столы, пыль на барной стойке. Больше и больше магов покидали гильдию, не в силах выносить тяжесть утраты и пустоты. Вскоре остались лишь единицы. Кинана, ставшая барменом и официанткой в одном лице, пыталась поддерживать жизнь в опустевшем здании. Биска и Альзак поженились; теперь их маленькая дочь пыталась расшевелить мрачноватую атмосферу гильдии своим смехом. Ромео, сын Макао, теперь действующего Мастера, почти каждый день приходил к причалу. Он садился на край пирса и подолгу смотрел на горизонт. Вот уже три года. А шестнадцатого декабря – в день катастрофы – он сидел там все двадцать четыре часа. Молился? Поминал? Или все еще ждал чуда, что корабль придет, и они вернутся? Макао с болью в сердце наблюдал за сыном, сам где-то в глубине души цепляясь за призрачную надежду, но понимая ее безнадежность. Через полгода после нападения Акнологии официальные поиски прекратились. Газеты вынесли приговор: «Остров Тенрю уничтожен. Волшебники «Хвоста Феи» погибли». В доме Люси Хартфилии тишина была абсолютной. Только пыль толстым слоем лежала на мебели, на фортепиано, на пустой вешалке у двери. Занавески, некогда яркие, выцвели. Год. Целый год никто не открывал эту дверь. Когда Стингу и Роугу исполнилось по четырнадцать, они ушли. Ушли из «Хвоста Феи», из Магнолии, из дома, где пахло Люси и ее духами. Они пытались убежать от надежд, которые стали невыносимы, от мечты о гильдии, которая превратилась в мавзолей, от воспоминаний о ней. Они жаждали силы. Силы, которая не позволит повторить ее судьбу. Силы, способной сокрушить даже Дракона Смерти. Она ушла. Погибла. Полтора года они ждали. Не верили газетам. «Она сильная! Она звездная волшебница! С ней Нацу, Гажил, Эрза... Они не могли просто так исчезнуть! Она вернется, ворвется в дверь с криком: «А вы тут без меня?!», обнимет их, а потом будет рассказывать про этот дурацкий экзамен и страшного дракона, которого они, конечно же, победили!» Но надежда – хрупкая вещь. Через полгода после их шестнадцатилетия они приняли решение. Собрали немногие вещи. Один взгляд на запертую дверь ее комнаты наверху – и они вышли, не оглядываясь. «Все разрушил один дракон. Черт его подери!» – эта мысль жгла изнутри, подпитывая гнев и решимость. Приняв факт ее гибели как вызов, как клятву мести невидимому врагу, Белый и Теневой Убийцы Драконов растворились в мире, оставив позади пыль, тишину и газетные заголовки, воспевающие новых королей Фиора – «Саблезубого Тигра».