Если это в параллельной вселенной.

Золотой купол, сотканный из света и магии Мэвис, взмыл из морской пучины. Знак «Хвоста Феи» пылал на его вершине, как маяк надежды. Волны вздыбились, швыряя корабль поисковой команды из стороны в сторону, но никто не обращал внимания на качку. Все взоры были прикованы к сиянию. Купол медленно рассеялся, как мираж, обнажив… целый и невредимый остров Тенрю. Воздух замер. «Остров жив… а они? Они живы?» На палубе царило оцепенение, сменившееся взрывом ликования. Команда из шести человек ринулась на священный берег, жаждущая ответов. Ноги вязли в песке, спотыкались о камни, продирались сквозь заросли – и нашли его. Розовую, знакомую до боли макушку Нацу, торчащую из-под куста.

***

Люси стояла у калитки своего дома. Вернее, того, что от него осталось. Когда-то аккуратное здание с деревянной основой и каменным цоколем теперь походило на декорацию к фильму ужасов. Мох одевал стены густым саваном, трава пробивалась сквозь трещины в фундаменте. Калитка висела на последних издыхающих петлях, синяя краска облезла, обнажив гнилую древесину; в заборе зияли дыры, словно выбитые кулаком времени. Она толкнула калитку. Скрип был таким пронзительным в тишине, что аж по коже пробежали мурашки. Шаг. Еще шаг. Каждый стук ее каблуков по каменной дорожке отдавался гулким эхом в пустоте. Дверь поддалась неохотно, заскрипев на ржавых навесах. Внутри пахло пылью, сыростью и забвением. Серость покрыла все, как саван. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь запыленные окна, высвечивали плавающие в воздухе частицы. Мебель, когда-то любимая и уютная, стояла под белесыми холмиками. В углах потолка висели причудливые гирлянды паутины, а в полу кое-где были дыры, из которых нагло вылезала зеленая поросль. Люси медленно прошла по комнатам, ее пальцы скользнули по пыльному покрывалу дивана, по столешнице. Каждый предмет вызывал вспышку памяти: «Здесь Стинг устроил баррикаду из подушек… Там Роуг пытался незаметно читать под одеялом с фонариком… А здесь мы все втроем смотрели дурацкие фильмы и объедались попкорном…» Тишина. Не просто отсутствие звука. Это была живая, давящая тишина заброшенности. Она звенела в ушах, прижимала к полу, заставляла сжиматься сердце. «Семь лет. Восемьдесят четыре месяца. Две тысячи пятьсот пятьдесят пять дней. И ни одного следа их здесь. Ни одной вещицы, забытой в спешке». Надежда, теплившаяся где-то глубоко внутри, погасла окончательно. Она забрала их к себе, клялась стать им семьей, сделать этот дом крепостью, куда они всегда могли вернуться. А вместо этого… исчезла. На семь долгих лет. Оставив их снова одних. Снова сиротами. Волна самоедства захлестнула. Давящее чувство вины, острое, как нож, вонзилось под ребра. «Предательница. Пустозвонка. Наобещала золотые горы – и растворилась в дыме. Стинг так восхищался Нацу, Роуг – Гажилом… Они и месяца не успели побыть с ними, перенять хоть крупицу опыта. А Биска сказала… всего год ходили на задания с Ромео. Год! А потом… ушли за силой.» — Их… их и правда нет? — Шепот Люси затерялся в пыльной пустоте спальни. Голос сорвался. «Вот же мелкие идиоты…» – мелькнула бы привычная мысль, но сейчас она не вызвала ни усмешки, ни злости. Только ледяную пустоту. Тишина сжимала горло, давила на виски, заставляла сжимать кулаки до боли в костяшках. В «Хвосте Феи» она никогда не чувствовала себя одинокой. Друзья, смех, драки, задания – все это заполняло жизнь до краев, заставляло верить в завтра. А теперь... Реальность ударила под дых. Жестокая, несправедливая. Воздуха не хватало. Люси выскочила на улицу, оперлась о прогнившую садовую скамейку и судорожно вдохнула. Пыль, трава, море… все, кроме запаха дома. — Извините... Вы... Люси Хартфилия? Голос заставил ее вздрогнуть. Люси обернулась. В паре метров от калитки стояла молодая женщина. Знакомое лицо… Почтальонша? Та самая девочка-подросток, что разносила письма по округе, подрабатывая. Теперь же перед ней стояла двадцатилетняя красавица с явно округлившимся животиком месяце на четвертом-пятом. В ее глазах читалась смесь робости и решимости. — Я живу по соседству, — женщина сделала шаг ближе, ее руки легли на покосившийся забор. — Увидела вас… Решила поговорить. Вернее, кое-что передать. Пойдемте со мной, пожалуйста. Дом соседки был полной противоположностью владений Люси. Аккуратный, обшитый светлым деревом, утопающий в цветах и зелени. В палисаднике краснели ягоды малины и смородины. Люси, чувствуя себя неловко, остановилась у порога, гадая, что же ей могут передать после всех этих лет. — Вот, — соседка вынесла из кладовки последнюю, шестую, коробку, ставя ее на пол рядом с другими. Все они были аккуратно обернуты в яркую подарочную бумагу, перевязаны атласными ленточками. — К вам… тогда, после известий… приходил мужчина. Грубый, злой. Требовал ваш адрес. Мне он показался… опасным. Я сказала, что ничего не знаю и он ушел. — Женщина перевела дух, ее пальцы нервно перебирали край фартука. — А потом… каждый год, в один и тот же день, приходили эти посылки. Все на ваше имя. С моего адреса. В прошлом году пришло только это. — Она протянула Люси слегка помятый конверт. Люси узнала печать. Тот самый стилизованный знак «Н» — печать Джуда Хартфилия. Сердце сжалось в ледяной ком. Давление вернулось, сдавило грудь, приковало ноги к полу. «Он. Конечно, он». Последняя их встреча… не была трогательным воссоединением. Разорившийся отец искал дочь только затем, чтобы вытрясти из нее деньги. И она, разрываясь между долгом и гневом, выгнала его. Старалась не думать. А теперь… — Спасибо... что сохранили, — Люси наконец выдавила из себя, беря только конверт. Ее взгляд упал на округлившийся живот соседки. На губах дрогнуло подобие улыбки. — Остальное… делайте с ними, что хотите. Подарки малышу. — Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом, стуча каблуками, ушла. Во дворе своего мертвого дома, под сенью зарослей, Люси вскрыла конверт. Строки плыли перед глазами. Давление не ослабевало, но и не нарастало. Вместо этого в горле встал ком, а челюсти свело от внутреннего напряжения. Последние слова отца ударили с неожиданной силой: «Я любил тебя. И всегда буду любить, Люси. Моя дочь». — И я, папа, — Девушка проливала крупные слезы над последними словами отца, — я тоже тебя люблю! Слёзы падали на чернила, размывая их в уродливые кляксы. Проклятия рвались наружу на все. Судьбу. Акнологию. Себя. «Безжалостная тварь! Отнимает все: время, дом, детей… заставляет сомневаться в каждом своем шаге!» Слезы жгли глаза. Но вдруг, как удар хлыста, пришла другая мысль: «Нет. Я из «Хвоста Феи». А «Хвост Феи» не сдается. Не опускает рук. И я не опущу». Гнев сменился холодной решимостью. Она резко вытерла щеки рукавом. «Хватит реветь, размазня! Ты не одна». — Эй, Люська! Кислое выражение лица не сочетается с твоей бижутерией! — Тело Каны плюхнулось на скамейку рядом, рука тяжело легла Люси на плечо. Картежница пахла дешевым ромом и беззаботностью, но в глазах, несмотря на хмель, читалась трезвая забота. — Чего зависла? Пылью дышишь вместо воздуха? — Кана, я тут… тренировала внутренний стержень. Ты слегка помешала процессу сублимации страдания в энергию, — Люси подняла уголок губы в саркастичной полуулыбке. — Ага, вижу, сублимация пошла через глаза, — Кана легко смахнула слезинку с щеки подруги. Ее голос стал чуть мягче. — Эй, слушай сюда. Ты не будешь одна. Поняла? Никогда. — Она ткнула пальцем в пространство за спиной Люси, а затем показала большой палец вверх, подмигнув. — С ними-то уж точно не пропадешь. Люси обернулась. Во дворе, среди руин ее прошлой жизни, стояли Эрза, Грей, Нацу и Венди. Они молча смотрели на нее. Не с жалостью. С принятием. С той непоколебимой уверенностью, которая была сутью «Хвоста Феи». В глазах Эрзы читалось: «Ты дома». Грей кивнул с привычной небрежной теплотой. Нацу сиял во весь рот. Венди робко улыбалась. — Кана... — голос Люси дрогнул. — Хотела налить тебе, да взгляд у тебя был, как у побитой собаки. Подумала – лучше приведу живую поддержку. Сгоняла в гильдию, пока ты тут с пылью беседовала, — Кана хлопнула Люси по спине так, что та едва не кашлянула. — Люси! Мы ж отлично сработались на острове! Давай, вступай в команду официально! — Нацу подскочил, размахивая руками с энергией заводной игрушки. — С нами не заскучаешь! И задания покруче брать сможем, с двумя-то волшебницами S-класса! — Угу, — Люси кивнула себе под нос, оглядывая команду, стоящую посреди ее запустения. Этот двор, этот дом... они были символом прошлого, провала. Но прямо сейчас, среди этих стен, с этими людьми, рождалось что-то новое. Надо было ломать, строить, заколачивать дыры. Начать заново. — Ништяк! Теперь мы точно всех сделаем! — Нацу задрал кулак вверх. — Ты болван огнедышащий! Мы Люси взяли не для того, чтобы ты на сложные задания рвался! Да и где ты их возьмешь, дубина? — Грей вскочил, уже срывая рубашку по привычке. — А ты что, морозилка мозгов, сам не думал об этом?! Да у тебя все мысли заледенели, кроме как обнажаться! Нацу и Грей схлестнулись в привычном ритуальном танце-драке. Эрза вздохнула и уже привычно двинулась их разнимать. Знакомая, родная неразбериха. Люси невольно фыркнула. Слезы высохли сами собой. Солнечная улыбка озарила ее лицо. Она повернулась к Кане, шепнув искренне: — Спасибо. Правда. Одиночество отступило. Чувство предательства притупилось перед лицом этой грубой, шумной, нерушимой дружбы. Отчаяние, витавшее над домом, рассеялось. У нее была команда. Друзья. Семья. И ради них она будет жить, сражаться и защищать. Ради них и... ради тех двоих, которых нужно найти. — Отметить бы это историческое воссоединение… — Кана игриво подняла брови, глядя на Люси. — Тогда что мы тут топчемся? В гильдию! — Люси махнула рукой, и маленькая группа двинулась прочь от руин, оставляя пыль и тишину позади.

***

Гильдия «Хвост Феи» гудела, как растревоженный улей. Шум, гам, смех, звон разбитой кружки и стойкий аромат перегара – все как в старые добрые, только масштабом поменьше. Само здание ужалось, магов поубавилось. На доске заданий висело лишь несколько жалких бумажек со смешными наградами. Но неизменные драки – визитная карточка гильдии – процветали. Грей, вылетевший из очередной потасовки, плюхнулся на стул напротив Люси, вытирая кровь с разбитой губы. — Как галантно с твоей стороны, Грей, составить компанию даме в столь брутальном виде, — Люси сделала глоток клюквенного пива, смотря на него с легкой насмешкой. — Начинаешь закидываться словечками, как наша местная алкашка, — Грей положил локоть на стол, наклонился ближе. Его голос стал серьезнее. — Слушай, Люси. Ты Мастера слышала? Пока мы отсутствовали, в Фиоре придумали новую забаву для гильдий. Турнир. За звание сильнейшей в королевстве. — Да, — Люси подняла брови, отставив кружку. — Звучит масштабно. И дорого, наверное. — Мы их всех в этом году на лопатки положим! — Нацу, вынырнув из гущи потасовки, подскочил к столу, сверкая зубами и размахивая кулаками в воображаемом бою. — Но сначала как следует прокачаемся! Нас ждут упорные тренищщщки! — Нацу, как ни странно, прав, — Эрза подошла к столу, ее алое платье было безупречно. Она скрестила руки на груди. — Мастер дал нам три месяца, чтобы привести себя в форму и догнать остальных. Гильдии за эти годы не стояли на месте, мы им сейчас и в подметки не годимся. Затем он сформирует команду участников. — Звучит амбициозно. Особенно учитывая, что Леон и Джура наверняка не дремали, — заметила Люси. — Хватит! — Грей стукнул кулаком по столу, посинев от ярости при упоминании Леона. — Не смей даже имя этого выскочки-козлодела произносить! Вот пройду тренировки – я ему покажу, кто тут король льда! Я ему задницу набью так, что он свои козьи рога проглотит! — Ладно, ладно, ледышка, не кипятись, — Люси провела пальцем по ободку кружки. — Итак, когда стартуем на каторгу? — Послезавтра на рассвете, — взгляд Эрзы не оставлял места для дискуссий. В нем читалась стальная решимость. Отлынивать было бесполезно.

***

Курортный домик, арендованный командой для тренировок, стоял в живописном месте недалеко от Магнолии. Теплый морской воздух, шелест пальм, крики чаек. Ночь опустилась два часа назад, окутав все бархатным мраком, лишь разрываемым мириадами звезд. Светлячки танцевали в кустах у берега, сверчки завели свою монотонную песнь, а прохладные волны лениво лизали песок. Люси, ценительница красоты и тишины, сидела на песке, поджав ноги. Сон бежал от нее уже третью ночь подряд. Как можно идти в душную комнату, когда перед тобой – такая симфония природы? Она глупо улыбнулась, протянув ноги к воде, чувствуя, как волны омывают ступни. Теплый ветерок ласкал лицо. Три месяца изнурительных тренировок давали о себе знать приятной мышечной болью. Все выкладывались по полной. Эрза отрабатывала новые доспехи и мечи до седьмого пота. Грей экспериментировал с формами льда и скоростью смены заклинаний. Нацу и Венди били по манекенам и скалам, оттачивая мощь своих атак. Люси не отставала. Ангел напомнил ей о старых союзниках. Она снова достала серебряные ключи. Лира плакала от счастья при виде нее. Последние две недели Люси сосредоточилась на Звездном Одеянии – сложнейшей технике, дарующей силу и способности Духа при призыве. Она тренировала одновременно магию Ключника и магию Небесного Царства. Пояс с ключами снова уверенно и ежедневно лежал на ее бедрах – символ возвращения к истокам. — Чего не спишь, Люси? — Голос Нацу заставил ее вздрогнуть. Она и не слышала, как он подошел. — Пыталась, — Люси повернула голову. За эти месяцы она сроднилась с командой, как никогда раньше. Доверие, взаимовыручка – они стали настоящей семьей. Нацу плюхнулся рядом на песок, а потом повалился на спину, заложив руки за голову. — Не идет сон. Совсем. — Мне тоже не спится, — от Нацу исходило приятное, сонное тепло, согревавшее ее левый бок. Люси подтянула колени к груди, обхватив их руками, уперлась подбородком в колени. Тело ныло после открытия Второго Источника магии – болезненного, но необходимого прорыва. Она не пожалела сил. — Мы обязательно снова станем номером один. Самой сильной гильдией Фиора. Мысленно она перенеслась на семь лет назад. Точнее, в тот вечер, незадолго до катастрофы. Так же сидела ночью… но тогда рядом был юный Роуг, засыпавший ее вопросами о звездах и магии. Теперь рядом храпел Нацу, нарушая тишину своим мерным сопением. Люси закрыла глаза, и вопрос, не требующий ответа, сорвался с губ в шепот: — Как вы там, Стинг? Роуг? Живы ли? — Я уверен, что с ними все в порядке. Люси вздрогнула, не ожидав услышать чей-то голос, кроме своего. Она повернула голову. Нацу лежал в полуметре от нее. Он смотрел на нее не сквозь дремоту, а ясными, совершенно трезвыми глазами. В них горела непоколебимая уверенность. Люси смотрела на него. Она меньше всех общалась с Нацу «по душам», но провела с ним бок о бок больше времени, чем с остальной командой вместе взятой. Его слова, его простая, искренняя вера… цепляли. Нацу, поймав ее взгляд, одарил ее своей самой широкой, самой солнечной улыбкой. Улыбкой, которая могла разогнать любую тьму. И Люси захотела поверить. Поверить ему. Ее задача была ясна: вложить все силы, чтобы поднять «Хвост Феи» на вершину. А потом… потом найти этих двух идиотов. Хоть бы они были целы. — Нацу… — Люси перебралась, чтобы сидеть напротив него. Она положила свои ладони поверх его рук, лежащих на песке, потом переместила их чуть выше, на его предплечья, крепко сжав. Ее взгляд был серьезным, почти молящим. — Пообещай мне кое-что. — М-м? — Нацу смотрел на нее, немного озадаченный тоном. — Пообещай, что… когда мне будет казаться, что все кончено… что надежды нет… ты протянешь мне руку. И скажешь: «Все будет хорошо, Люси». Просто… будь рядом. В такие моменты. Нацу смотрел на нее несколько секунд, осознавая вес ее просьбы. Затем его лицо озарилось той самой, всепобеждающей улыбкой. Он крепко сжал ее руки в ответ. — Обещаю, Люси. Звезды над ними горели ярко, как тысячи свидетелей этого простого, но такого важного обета. Море шептало успокаивающие слова у самого берега. И впервые за долгое время Люси почувствовала не просто надежду, а твердую почву под ногами. Путь вперед был ясен.