Если это в параллельной вселенной.

Команда Нацу стояла в тени дворцовых ворот, где утренняя роса еще искрилась на листьях плюща, обвивавшего древние стены, словно паутина воспоминаний. Солнце только-только начинало проглядывать сквозь пелену облаков, окрашивая небо в мягкие оттенки персика и золота, а воздух был свежим, пропитанным ароматом мокрой земли и далекого моря, несущим легкую прохладу, которая бодрила кожу, как первый глоток утреннего чая. Нацу, все еще с помятым от вчерашнего веселья лицом, потирал виски, пытаясь стряхнуть остатки похмелья, его розовые волосы торчали в разные стороны, как колючки дикобраза после бури. Грей стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, его темные глаза задумчиво скользили по горизонту, где силуэты гор таяли в тумане, словно призраки ушедших сражений. Венди, с ее нежными локонами, развевающимися на ветру, как шелковые нити, нервно переминалась с ноги на ногу, ее маленькие ладошки сжимали подол платья, а в глазах мелькала смесь усталости и возбуждения от предстоящего пути. Хэппи парил рядом, его крылышки трепетали, отбрасывая крошечные радуги в лучах света, а мордочка выражала вечный энтузиазм, несмотря на то, что его пушистый хвостик слегка подрагивал от предвкушения. Эрза, как всегда, взяла на себя роль якоря в этом хаотичном вихре, ее алая грива волос горела в утреннем свете, словно пламя костра, а поза — прямая спина, руки на бедрах — излучала непоколебимую уверенность, которая могла бы сдвинуть горы. Она оглядела команду, ее взгляд, острый, как клинок ее любимого меча, задержался на каждом, оценивая готовность. — Мастера гильдий уже разъехались по домам, — произнесла она ровным тоном, — А те, кто посговорчивее, все еще отходят от вчерашнего в Баре Солнца, заливая воспоминания о драконах кружкой-другой. Нам пора в путь, пока день не разгорелся в полную силу. Нацу кивнул, но его лицо исказилось гримасой, когда он представил тряску в повозке, его щеки побледнели, а руки инстинктивно прижались к животу, словно пытаясь удержать внутри вчерашний пир. В этот момент из-за угла дворца раздался мелодичный, чуть запыхавшийся голос Венди, как шелест листьев на ветру: — Эй, все сюда! Я нашла транспорт! — Она махнула рукой, ее глаза сияли, как два сапфира, поймавшие солнечный луч, а за ней виднелась простая, но крепкая повозка, запряженная парой выносливых лошадей, чьи гривы колыхались, словно волны в тихой бухте. Дерево повозки было потемневшим от времени, с выцветшими узорами, напоминающими древние руны, а колеса скрипели тихо, как шепот старых историй. При виде этого Нацу согнулся пополам, его лицо позеленело, словно он вдохнул пары ядовитого газа, а руки вцепились в колени, дыхание стало прерывистым, как у рыбы, выброшенной на берег. Хэппи тут же подлетел ближе, его глазки заблестели хитростью, а лапки сложились в успокаивающий жест. — Не дрейфь, Нацу! — пискнул он, его голосок звенел, как колокольчик. — У Венди есть то самое заклинание от укачивания! Помнишь, как оно тебя выручало? Нацу приподнял голову, его глаза загорелись слабой надеждой, как искра в потухшем костре, но Венди, опустив взгляд, покачала головой, ее щеки порозовели от смущения, а пальчики нервно сплелись. — Извините... — прошептала она, ее голос дрогнул, как лепесток под порывом ветра. — После битвы моя магическая сила еще не восстановилась полностью. Я не смогу использовать Трою... Но мы поедем медленно, обещаю. Несмотря на это, они забрались в повозку, скрипнувшую под их весом, как старый дом под порывом бури. Лошади тронулись, копыта застучали по брусчатке, отбивая ритм, похожий на биение сердца земли, и Нацу, стиснув зубы, устроился в углу, его тело сотрясалось от тошноты. Дорога вилась через леса и поля, где осенние листья шуршали под колесами, словно страницы забытой книги, а воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли, смешанным с солью далекого океана. Во время небольшой остановки у ручья, чьи воды журчали, как тихая мелодия, Нацу свалился на плоский камень, раскинув руки, его грудь вздымалась, а лицо было бледным, как лунный свет. Остальные разбрелись: Эрза проверяла упряжь, ее движения точны и грациозны, как в бою; Хэппи плескался в ручье, его мех искрился каплями; Венди собирала травы. Грей отошел дальше, к краю поляны, где высокая трава колыхалась, как зеленое море, а в воздухе витал запах полевых цветов — сладкий, с легкой горечью. Он стоял, опустив голову, его плечи напряглись, а кулаки сжались так, что костяшки побелели, словно он боролся с невидимым врагом внутри себя. Взгляд его был устремлен в никуда, но в глазах тлела боль, глубокая, как океанская бездна, где воспоминания о потерях кружили, как тени. Венди подошла тихо, ее шаги были легкими, как падение лепестков, она остановилась рядом, ее глаза, полные заботы, встретились с его, а маленькая ручка потянулась, но замерла в воздухе. — Грей... — прошептала она, в голосе звучала искренняя тревога, как нотка в мелодии дождя. — Что с тобой? Ты выглядишь... потерянным. Грей вздрогнул, его губы дрогнули в попытке улыбнуться, но вышло лишь кривая гримаса, он отвернулся, его волосы упали на лоб, скрывая глаза. — Ничего, Венди... Просто... думаю о прошлом, — пробормотал он, его голос хриплый, как треск льда под ногами. Люси сидела недалеко от повозки, на поваленном стволе дерева, чья кора была шершавой, как старая пергаментная страница, ее ноги болтались, а пальцы рассеянно перебирали травинки, их прохлада успокаивала кожу. Ее мысли унеслись назад, где дворцовые сады все еще сияли в утреннем свете, а воздух был наполнен ароматом прощаний — сладко-горьким, как последний глоток вина. В воспоминании она стояла у ворот, ее платье все еще помятое от ночи, а волосы в беспорядке, как после бури. Стинг и Роуг подошли, их фигуры четко вырисовывались на фоне рассвета, где небо розовело, словно щеки влюбленной девушки. Стинг шагнул первым, его глаза сияли теплом, но в них мелькала тень грусти, как облачко на ясном небе. Он почесал затылок, слегка сгорбленные плечи выдавали неловкость, но улыбка была искренней, обнажающей белые зубы. — Люси... — начал он, его голос был хриплым от недосыпа, но полным тепла, как объятие. — Мы с Роугом... ну, пора нам в Саблезубый. Но... это было эпично. Ты... ты была как звезда в этой заварушке. — Он шагнул ближе, его рука потянулась, но замерла, пальцы сжались в кулак, как будто он боролся с желанием обнять ее. — Не пропадай, ладно? И если что — зови. Мы прилетим быстрее, чем скажешь "драконий рев". Роуг стоял чуть позади, его взгляд был мягким, сдержанным, его губы дрогнули в редкой улыбке, которая осветила лицо, как лунный луч в ночи. Он скрестил руки, слегка наклоненная голова выдавала заботу. — Люси, — сказал он тихо, его голос был как шелест листьев, полный глубины. — Спасибо... за все. Ты напомнила нам, что значит быть частью чего-то большего. Не меняйся. — Он кивнул, его глаза задержались на ней на миг дольше перед тем как попрощаться. Люси почувствовала, как ее сердце сжалось, тепло их слов обволакивало, как мягкий плащ, а ее глаза заблестели, но она усмехнулась. — Ой, парни, не раскисайте, — сказала она, ее голос дрогнул, но она выпрямилась, скрестив руки, высоко поднятая голова излучала уверенность. — Стинг, ты теперь мастер своей гильдии, а все еще ведешь себя как щенок, потерявший мамку. Стинг, не забудь: если Саблезубый опять полезет в драку с Хвостом Феи, я лично тебе хвост накручу. А ты, Роуг, не давай теням сожрать тебя — иногда свет полезен. — Она шагнула ближе, ее руки обхватили их обоих в быстром, но крепком объятии, чувствуя тепло Стинга, как солнечный луч, и прохладу Роуга, как ночной бриз. — Берегите себя, идиоты. И... пишите, звоните, что ли. Они рассмеялись, их голоса слились в гармонии, как дуэт света и тени, а затем отступили, их фигуры таяли в утреннем тумане, оставляя послевкусие тепла и легкой грусти, как аромат ушедшего лета. Воспоминание прервалось, когда Эрза подошла, ее шаги твердые, как стук молота по наковальне, она хлопнула в ладоши, ее глаза вспыхнули командным огнем. — Все, хватит прохлаждаться! — произнесла она, ее голос резкий, как приказ матери. — Садимся обратно, путь в Магнолию ждет. Не заставляйте лошадей скучать. Они продолжили ехать, повозка покачивалась, как колыбель, а пейзаж за окном менялся: поля уступали место лесам, где деревья шептали секреты ветру. Грей сидел у окна, его взгляд рассеянно скользил по дороге, когда вдруг он заметил пожилую женщину, стоящую у обочины — ее седые волосы вились, как дым от костра, а одежда была простой, но с достоинством, как у мудрой хранительницы тайн. Она улыбнулась ему, ее глаза блеснули узнаванием, и в тот миг Грей понял — это Уртир, дочь Ур, чье лицо отражало эхо жертв, принесенных ради него. Слезы хлынули из его глаз, горячие и соленые, как дождь после долгой засухи, его плечи задрожали, а кулаки сжались на коленях, осознание ударило, как молния: Ур и Уртир отдали себя, чтобы спасти его, их любовь была щитом, который он носил в сердце. Люси, сидевшая напротив, мгновенно почувствовала его боль — ее сердце сжалось, как губка, впитывающая чужое горе. Она пересела ближе, ее рука легла на его плечо, теплая и успокаивающая, как прикосновение матери, а затем она обняла его, ее объятие было нежным, ее щека прижалась к его волосам. Остальные смотрели сочувствующе: Венди прикусила губу; Нацу отвернулся; Эрза кивнула, ее взгляд был полон тихой силы; Хэппи притих, его крылышки опустились. — Грей... — прошептала Люси, ее голос был как бальзам — Не плачь, как девчонка, — иначе я сама разревусь, и повозка утонет в слезах. Мы с тобой.

***

Вернувшись в Магнолию, город встретил их как героев: жители высыпали на улицы, их лица сияли, как фонари в ночи, а крики поздравлений эхом отражались от стен домов, пропитанных ароматом свежей выпечки и речной свежести. "Победа на Играх! Хвост Феи — лучшие!" — скандировали они, махая руками, а дети бегали вокруг продвигающихся членов гильдии, их смех звенел, как колокольчики. Нацу, все еще бледный, но с ухмылкой, открыл сумку, его пальцы дрожали от возбуждения, и достал корону — блестящую, как звезда, — а затем кубок, сияющий золотом, символ их триумфа. Толпа взорвалась аплодисментами, как фейерверк. Макаров стоял у входа в гильдию, его глаза блестели от гордости, а Банабостер, мастер Сумрачного Людоеда, подошел, его фигура была массивной, как гора. — Макаров, мэр Магнолии приготовил подарок, — сказал он, его голос гремел, как гром. — Смотрите. Они повернулись, и там, где раньше были руины, стояло новое здание Хвоста Феи — свежее, с башнями, вздымающимися к небу, как пальцы великана, и стенами, сияющими, как полированный мрамор. Все взорвались радостью: крики, объятия, смех — как взрыв эмоций, оставляющий тепло в груди.

***

Люси вернулась домой, ее шаги эхом отдавались в коридоре, где воздух был пыльным, но родным, пропитанным ароматом старых книг и высохших чернил. Она оглядела комнаты: диван, потертый, как любимая книга, стол, покрытый тонким слоем пыли, как вуаль воспоминаний, и другие предметы — лампа с потрескавшимся абажуром, полки с книгами, где страницы шептали истории. Ее пальцы скользнули по дивану, вызывая вспышки воспоминаний — уютные вечера с книгами, смех еще маленьких убийц драконов, — по столу, где она писала письма, и по подоконнику, где сидела, глядя на реку. "Эту старушку пора привести в порядок," — подумала она, ее губы изогнулись в нежной улыбке, ностальгия нахлынула, как теплая волна: семь лет отсутствия, потом подготовка к Играм, сами Игры — и вот, наконец, дом. Она усердно убиралась, ее движения были ритмичными, как танец: вытирала пыль, мыла полы, ощущая, как дом оживает под ее руками, ароматы лимона и мыла вытесняли застой. Потом вышла на рынок, где торговцы кричали, как чайки, а запахи специй и фруктов кружили голову; она торговалась за овощи и мясо: "Это что, золото в кожуре? Скидку, или я уйду к конкуренту!" Дома готовила ужин — аромат жареного мяса с травами наполнил кухню, как объятие, — ела медленно, смакуя тишину, где только тиканье часов нарушало покой. Расслабляясь в ванной на втором этаже, где вода была теплой, как летний дождь, а пена пузырилась, как шампанское, она подумала о Кане — пригласить ее, выпить хорошего вина, посмеяться над глупостями. "Может, и Эльзу позвать," — мелькнуло, но она улыбнулась, — "Это еще успеется." Тишина обволакивала, оставляя послевкусие мира, как сладкий сон после бури.

***

Пар от горячих источников клубился в бане гильдии, словно призрачный туман, скрывающий усталые лица магов после недель безумной суеты. Победа в Великих Магических Играх принесла славу — и лавину заданий, которые сыпались, как снег в бурю. Наконец Макаров махнул рукой: "Отдыхайте, дети мои!" Вода в бассейнах плескалась лениво, обволакивая тела теплом, а воздух пропитался ароматом минералов и вздохами облегчения. В женской бане пар стоял стеной, отражаясь в каплях на кафеле, где отблески света плясали, как шаловливые духи. Лисанна, завернутая в полотенце, откинула голову назад, её серебристые пряди намокли и прилипли к шее, словно паутина. — Девчонки, видели доску заданий? — пробормотала она, лениво плеснув водой. — Забита битком. Игры сделали нас звёздами — теперь все хотят кусочек "Хвоста Феи". Люси, расслабленно раскинувшаяся на бортике, фыркнула, её золотистые волосы разметались по плечам, как солнечные лучи в тумане. Она повернулась к Леви, сидевшей напротив. — Леви, а ты-то должна быть на выезде, нет? Или твои рыцари наконец дали тебе выходной? Леви отложила книгу, её щёки порозовели — то ли от жара, то ли от смущения, — и она улыбнулась, поправляя волосы. — Джет и Дрой сказали: "Леви, отдыхай, мы справимся сами! Покажем, на что способны!" Люси вытерла волосы полотенцем и задумалась, её брови нахмурились. — А Нацу с Греем где пропадают? Задержались на последнем задании. Леви, подплывая поближе к Миражанне, хмыкнула и пожала плечами. — Венди где? Не видела её с утра. Мираджейн, грациозно ополаскивающая тело от пены, улыбнулась. — С Шарли и Эрзой — на задании в театре. Играют актёров в какой-то пьесе. Награда — горы конфет, если справятся без провалов. Вдруг все замерли: позади всех была спина — точная копия Эрзы, алые волосы расплывались на поверхности горячей воды. — А это разве не Эрза? — прошептала Лисанна, роняя полотенце. Фигура повернулась — и это была Флер с усталым взглядом, в котором сквозила неуверенность. — Привет... — тихо сказала она, махая рукой. Все ахнули, шепотки пронеслись, как ветер. Но Люси шагнула вперёд, её голос смягчился, с лёгкой улыбкой, чтобы разрядить шок. — Флер? Ого, вот поворот. Но эй, девчонки, расслабьтесь — она спасла мне шкуру во время драконьей заварушки. Без неё я бы стала драконьим барбекю. Добро пожаловать, что тебя привело сюда? Флер кивнула, её плечи опустились в облегчении, а губы тронула слабая улыбка. — После расформирования Хвоста Ворона... мне некуда идти. — Тогда, может к нам? Для тебя найдется местечко. — Ну уж нет, спасибо.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы Магнолии в тёплые оранжевые тона, когда Люси наконец добралась до своей квартиры. День в гильдии выдался сумбурным — от банных сплетен до неожиданного появления Флер, — и её ноги гудели от усталости, а в голове крутились обрывки разговоров. Она повернула ключ в замке, дверь скрипнула с привычным уютным звуком, и изнутри потянуло ароматом свежезаваренного чая — травяного, с нотками мяты и лимона, — смешанным с чем-то сладким, манящим, как детские воспоминания о ярмарке. Люси замерла на пороге, её брови взлетели в удивлении. За столом в гостиной сидели Эрза, Шарли и Венди. Стол был уставлен конфетами — шоколадными шариками в яркой обёртке, мармеладками в форме звёзд и печеньем с кремовой начинкой, — а чайник ещё дымился, отбрасывая лёгкие завитки пара к потолку. — Эрза? Вы... как сюда попали? — Люси захлопнула дверь, сбрасывая сумку на пол. Её голос прозвучал с лёгким сарказмом, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Не то чтобы я против, но обычно воры хотя бы оставляют записку: "Спасибо за чай". Эрза повернулась, её лицо осветилось редкой мягкой улыбкой — той, что появлялась только в моменты покоя. Она встала и протянула Люси пакет, полный сладостей, от которого веяло ванилью и карамелью. — Люси, прости за вторжение. Мы с Венди и Шарли только что с задания — театрального. Вот, возьми: лучшие конфеты в городе, награда за успешную пьесу. Венди хихикнула, откусывая, её косы качнулись. — Конфеты — ммм, шоколад тает во рту. Люси взяла пакет, заглянула внутрь и не удержалась — вытащила шоколадку, разорвала обёртку и откусила, блаженно закатывая глаза. Сладость растеклась по языку, прогоняя усталость. — О боги, это рай. Ладно, прощаю взлом. Но, Эрза, ты беспокоишься? Ты выглядишь... напряжённой. Эрза села обратно, её пальцы сжали чашку чуть сильнее, чем нужно, а взгляд устремился в окно, где сумерки сгущались. — Да. Нацу и Грей на задании уже третий день. Простой монстр в лесу — ничего сложного. Но они... эти двое. Без присмотра — как порох и спичка. Наверняка они опять подрались вместо работы. Люси проглотила конфету, её тон стал игривым. — О, точно. Нацу, наверное, решил, что монстр — личный вызов, а Грей — что это повод снять рубашку. Пойдём проверим? Венди кивнула энергично. Они вышли в сгущающиеся сумерки, воздух был прохладным, с запахом опавших листьев и далёкого дыма от костров. Путь к лесу занял час — они шли пешком, болтая о театре, Венди имитировала свою роль принцессы, размахивая руками, а Эрза улыбалась, но её шаги были быстрыми, полными беспокойства. Лес встретил их шорохом ветвей и криками ночных птиц; луна серебрила тропинку, отбрасывая длинные тени. На поляне монстр лежал поверженный — огромная туша с рваными ранами, дымящаяся от жара и холода, земля вокруг выжжена и заморожена вперемешку. Но Нацу и Грея — ни следа. Только эхо далёких ударов и ругани доносилось издалека. — Монстр мёртв, — прошептала Люси, оглядываясь. — Но где эти двое? Вдруг кусты зашевелились. Из них вывалился Хэппи — мех взъерошен, глаза полузакрыты, лапки дрожат от истощения. Он рухнул на землю, еле дыша. — Помогите... Нацу... Грей... дерутся... третий... день... Венди бросилась к нему, её руки засветились мягким зелёным светом небесной магии. Тепло обволокло кота, раны затянулись, силы вернулись. — Хэппи! Держись! — Венди улыбнулась, гладя его. — Теперь веди нас. Хэппи встрепенулся, махнул крыльями. — Туда! Они в ложбине — не останавливаются! Они побежали: ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги, но адреналин гнал вперёд. В ложбине — хаос: Нацу и Грей катались по земле, кулаки мелькали, пламя и лёд вспыхивали искрами. Одежда в клочьях, лица в синяках, но глаза горели яростью. — Ледяной придурок! — рычал Нацу, замахиваясь огненным кулаком. — Огненный псих! — огрызался Грей, отбиваясь ледяным щитом. Эрза шагнула в центр, её голос прогремел, как гром. — Немедленно прекратите! Но парни, в горячке, не разобрали — бац! Нацу врезал кулаком, Грей — локтем. Эрза отлетела назад, приземлившись с глухим ударом. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Все замерли, дрожа от ужаса: Люси прикрыла рот рукой, Венди ахнула, Шарли застыла в воздухе. Нацу моргнул, фокусируясь. — Э... Эрза?! Грей побледнел, как снег. — Ой... Мы труп. Эрза встала медленно, её глаза полыхнули яростью Титании — той, что заставляла дрожать драконов. Кулаки сжались. — Вы двое... Бац! Её удар отправил Нацу в кусты. Бац! Грей отлетел следом. Парни вынырнули, потирая шишки, бормоча извинения. — Прости, Эрза! — хором пискнули они. — Домой. Сейчас же, — прошипела она, и никто не посмел возразить. Вернувшись в гильдию, где зал гудел от вечерних разговоров и звона кружек, Макаров стоял у доски с пергаментом в руках. Его лицо было серьёзным, борода топорщилась. — Новое задание! Срочно! Нацу, Грей — вы не завершили предыдущее? Ладно, идите вместе и доделайте. Клиент ждёт. Он развернул свиток — и замер. Все ахнули: подпись — Варрод Секвин, один из Десяти Святых Магов, Четырёх Богов Ишгара. — Богоизбранный?! — прошептал кто-то. Макаров кивнул, потрясённый. — Чрезвычайное. Идти обязательно. И без глупостей там, это очень серьезно. Нацу и Грей переглянулись — в глазах мелькнула искра драки. Эрза шагнула вперёд. — Мы с ними. Шарли, Люси, Венди, Хэппи — тоже. Присмотрим, чтобы не поубивали друг друга. — О да, потому что без нас они точно устроят апокалипсис. Вперёд, команда нянь, — Люси усмехнулась.

***

Они прибыли к месту — лесная опушка, где стоял странный дом: стены обвивали толстые лианы, словно вены гиганта, крыша утопала в листве, цветы цвели на дверях, распространяя медовый аромат. Внутри — джунгли: ползучие растения шевелились, листья шелестели, воздух был влажным, полным жизни. Люси открыла рот, оглядываясь в изумлении. — Это что, дом или оранжерея для... — Тсс! — раздался голос. Варрод Секвин вышел из-за лианы — деревянный, иссохший с возрастом, как старый дуб. Он приложил палец к губам, ухмыляясь. — Растения требуют тишины! Они медитируют. Люси захлопнула рот, но глаза её сверкнули. Варрод расхохотался, хлопнув в ладоши. — Шучу! Заходите, друзья. Почему лист упал с дерева? Устал висеть! — Ха, забавно. — Нацу фыркнул. — Не очень. — Грей закатил глаза. Варрод сыпал шутками, пока все не расселись за столом из корней: "Почему трава всегда зелёная? Завидует небу!" — Мило, но к делу? — Эрза улыбнулась сквозь раздражение. — Моя Зелёная Магия — против опустынивания. Странствовал по пескам десятилетиями, сажал леса. Но в Деревне Солнца... лёд заморозил всё. — Лёд? Мой огонь — и в пепел! — Нацу вспыхнул, кулаки запылали. — А я? Я лёд создаю. Зачем? — Грей нахмурился, скрестив руки. Варрод подмигнул. — Этот лёд — не простой. Думаю, вы двое идеально подходите для решения этой задачки. Эрза смущенно спросила: — Простите, но вы же Богоизбранный. Почему не справитесь сами? Варрод развёл руками, театрально вздыхая. — Нет наступательной магии! Только рост. Выбрали меня без спроса: "О, зелёный парень — сажай деревья, будь богом!" Ага, как же. Так беретесь? Все кивнули. Варрод взмахнул — земля задрожала, огромное дерево ожило, ветви сплелись, листья зашелестели. — Вперёд! На Деревню Солнца. Держитесь — укачает!