Если это в параллельной вселенной.

Тепло Дракона разлилось по деревне Солнца, как вино по жаждущим венам земли, — лёд трескался с грохотом падающих утёсов, рушащихся в пропасть забвения, пар вздымался колоннами, словно дыхание пробудившихся титанов, а первые капли талой воды заблестели на солнце. Дома, ещё миг назад — хрустальные гробы, — оживали: трещины ползли по стенам, как паутина освобождения, крыши скрипели, сбрасывая ледяные шапки, и вот — первые шаги жителей, неуверенные, дрожащие, полные изумления перед чудом. Великаны разминали плечи, их бороды, усыпанные сосульками, таяли в потоках. Праздник вспыхнул, как лесной пожар в сухой траве: костры запылали в очагах, отбрасывая золотистые блики на лица, искажённые от счастья, воздух наполнился гулом низких голосов великанов — рокотом лавины, смешанным с детским восторгом, — и запахом жареного мяса, густым, как медовая патока, что капала с вертелов над углями. Барабаны загремели — шкуры, натянутые на бревна толщиной в ствол дуба, вибрировали в груди, заставляя кровь танцевать в ритме жизни, а кувшины с пенящимся элем передавались из рук в руки, оставляя следы пены на бородах, как снежные шапки на вершинах гор. Венди и Грей устроились у одного из костров, их фигуры казались миниатюрными среди великанов, чьи тени накрывали их, как облака. Венди, с румянцем на щеках от жара и возбуждения, жевала огромный кусок мяса — для неё размером с голову, для хозяев — закуска, — сок стекал по подбородку, а глазки сияли, как звёздочки в ночном небе. Грей, напротив, сидел задумчиво, откусывая от своей порции с ленивой грацией, но его плечи расслабились впервые за день, холод в душе таял под этим пиршеством. Эрза появилась из-за поваленного дерева, её доспехи звякнули тихо, как далёкий гром, шаги уверенные, но взгляд — острый, пронизывающий. Она остановилась у костра, руки скрещены. — Что здесь произошло? — произнесла она. — Деревня ожила, но детали... Расскажите всё. Я чую подвох за этим чудом. Люси, сидевшая на бревне с кружкой в руках, отставила её, вытирая пену с губ тыльной стороной ладони. — Ледяной Убийца Демонов напал, — начала она, голос ровный, пальцы невольно сжались в кулак. — Заморозил всё, приняв Вечное Пламя за тварь из преисподней. Дракон, страж деревни, — он выжил в Пламени, мы его оживили. Но этот ублюдок... он не просто злодей, Эрза. Великан, ближайший, с бородой, заплетённой в косы, наклонился, его голос прогремел, как обвал в каньоне, но глаза светились теплом старого воина, делившегося раной. — Мы помним только битву, — прогудел он, кулак размером с телегу стукнул по земле, взметнув пыль. — Враг изо льда — молнии его оружия хлестали, мы рубили топорами, щитами били... А потом — тьма. Люси кивнула, её взгляд встретился с Эрзой — искра понимания вспыхнула. — Он спутал Пламя с Демоном. Недоразумение? Или... Грей отложил мясо, его лицо омрачилось тенью воспоминаний, пальцы сжались на кружке так, что дерево скрипнуло. — Дориате проболтался перед тем, как его сожрало. "Вы открыли врата Ада". Это Тартарос, Эрза. Тёмная гильдия. Этот Демоноборец — их. Эрза выпрямилась, челюсть сжалась, глаза сузились в сталь — она кивнула, разум её работал, как механизм часов, складывая осколки. — Тартарос... Демоны. Но недоразумение с драконом? Нет, здесь глубже. Они не просто заморозили — цель была иной. Мы не знаем всей картины. Подозрение повисло, как дым над костром, — команда переглянулась, лица омрачились, пир на миг потускнел под весом тайны. Позже, когда тени удлинились, Люси отошла от гула пира, её шаги шуршали по талой траве, пропитанной влагой пробуждения. Воспоминание кольнуло: Флер исчезла после битвы. Она обошла ствол исполинского дуба, корни которого вились, как змеи в спячке, — и увидела: Флер, прижавшаяся спиной к коре, плечи дрожат, алое платье скомкано в кулаках, глаза опущены, полные бури сомнений и страха отторжения. — Флер! — окликнула Люси мягко, но твёрдо, протягивая руку, как мостик через пропасть. — Ты чего прячешься, как виноватый кот? Иди сюда — они ждут. Великаны повернулись — их лица, грубые, как скалы, смягчились, бороды дрогнули, глаза вспыхнули узнаванием. Голоса прогремели хором, низкие, как эхо в пещере: — Наша Флер! Покажись, доченька! Флер вышла медленно, ноги подкашивались, руки теребили плащ, взгляд метался — от радости к ужасу, слёзы жгли веки, но она выпрямилась, голос сорвался шёпотом. — Я... бросила вас. Если вы не примите... Я пойму, я недостойна. Великан-лидер наклонился, его палец, размером с щит, лег на её плечо — нежно, как отец на хрупкий цветок. — Взрослая стала, — прогудел он, ухмылка растянула бороду. — Мир снаружи понравился? Расскажи, птенец наш. Флер сглотнула, слова хлынули потоком — о битвах, потерях, одиночестве, — голос дрожал, но крепчал с каждым слогом. Великаны переглянулись, ухмылки расцвели, как рассвет над пустыней. — Мир жесток, но ты наша — маленькая, но с сердцем великана. Деревня Солнца — твой дом вечно. Куда ни пойдёшь — возвращайся! Руки сомкнулись — Флер утонула в объятиях, слёзы хлынули ручьями, тело сотряслось рыданиями счастья, улыбка расцвела, ослепительная, как солнце в зените. "Хвост Феи" замер — радость кольнула в груди. Люси не выдержала: слёзы покатились по щекам, она прижала ладони к лицу. Вечер опустился бархатным плащом, усыпанным звёздами, что мигали, как глаза старых друзей; костры пылали факелами ликования, мясо шипело на вертелах, эль лился рекой, а разговоры гудели, как рой пчёл в улье тепла. Великаны хлопали магов по плечам — земля вздрагивала, смех эхом катился по склонам. Люси и Нацу, подзадоренные элем и азартом, уставились на стейк — для великанов лакомство размером с кулак, для них — гора, багровая, парящая, с корочкой, тающей на языке. Нацу ухмыльнулся, глаза загорелись вызовом, кулаки сжаты. — Готовься проиграть, Люси! Я съем эту тушку первым — мой желудок — бездонная печь! Люси вскинула бровь, вилка в ее руке сверкнула. — О, пожалуйста, обжора. Твоя печь? Ха, моя — звёздный котёл! Ставлю свою гордость — я опережу твои клыки на три укуса! Великаны загудели ставками, барабаны подбодрили — и они набросились: челюсти замелькали молниями, сок брызгал, стоны блаженства мешались с чавканьем. Но стейк не сдавался — треть не одолели, и вот: оба рухнули навзничь, держась за вздутые животы, лица искажённые мукой, стоны вырывались, как из тонущих. Грей, жуя в сторонке, расхохотался, тыкая вилкой. — Браво, чемпионы! Чревоугодие — грех, знали? Смех взорвался — пир расцвёл ярче.

***

Вернувшись к Варроду, дом его сиял листьями, как корона изумрудов, воздух пах травами и землёй. Старик встретил их сияющей улыбкой, глаза искрились, как роса на паутине. — Дети мои! Вы — легенды! Деревня дышит — моя магия ожила через вас! Грей, потирая живот уточнил у Люси: — А охотники? Что с ними? Люси усмехнулась: — Побеждены. Веревки и синяки — их трофеи. Варрод нахмурился: — То что вы рассказали... Тартарос? Тени демонов... Но вы действительно молодцы, я знал, что на вас можно положиться! — затем ухмыльнулся, протягивая грязный клубень картошки: — Награда! Разочарование ударило — лица вытянулись. — Шучу! — расхохотался он.

***

Вечером девушки расслаблялись в источниках — пар обволакивал тела шёлком, вода журчала, смывая усталость, смех звенел, как хрусталь. Люси сидела на краю деревянного помоста у горячего источника Варрода, ноги её болтались над парящей гладью воды, где пузыри лениво всплывали, лопаясь с тихим чмоканьем, словно поцелуи забытых воспоминаний. Ночь опустилась на дом зелёного мага бархатным пологом, усыпанным россыпью звёзд — не тех ярких, что шептали ей секреты из Царства Духов, а тусклых, приглушённых дымкой тревоги, что клубилась в её груди тяжёлым туманом. Воздух источника обволакивал кожу влажным теплом, пропитанным ароматом мокрых листьев и далёкого дыма от костров великанов, но даже это блаженство не могло разогнать холодок, что змеился по позвоночнику, стискивая сердце в тисках предвидения беды. Руки её, розовые от горячей воды, сжимали край полотенца, пальцы белели от напряжения, а взгляд рассеянно блуждал по поверхности — отражение луны дрожало, дробясь на осколки, точно её мысли о будущем, разбитые на тысячи "если". "Врата в Тартарос открыты..." — эхо слов Грея отдавалось в голове набатом, каждый слог падал, как камень в бездонный колодец, множа круги ужаса. Тартарос — не просто гильдия, а рассадник чертей из Книг Зерефа, демонов, что дышат проклятиями вместо воздуха, их Девять Врат — стражи ада, способные стереть магию с лица Фиора одним взмахом. А E.N.D.... имя это жгло язык, как раскалённый уголь, — сильнейший демон, тот, кого даже Игнил не сломил. Если врата распахнуты, то это не просто война — апокалипсис в облике гильдии, где каждый шаг вперёд грозит утонуть в пучине, где магия станет прахом. Для них, для "Хвоста Феи", это значит не просто битвы — это конец всему: гильдии, друзьям, миру, что они строили на руинах своих ран. Она поджала губы — "О, прекрасно, ещё один 'конец света' в расписании. Как будто драконов и Игр было мало. Теперь демоны устраивают пикник на костях магии. Браво, Фиор, ты мастер сюрпризов." Но за иронией пряталась дрожь — настоящая, что пробирала до костей, заставляя пальцы холодеть даже в пару источника. Будущее маячило стеной тьмы, где каждый силуэт мог оказаться рогатым силуэтом, а каждый шёпот — зовом к могиле. Они выстоят, конечно — но цена... сколько сердец разобьётся, сколько душ уйдёт в никуда? Мысль метнулась к Стингу и Роугу — их лица всплыли в памяти, как мираж в пустыне: белые волосы Стинга, развевающиеся в лучах их света, дерзкая ухмылка, что маскировала уязвимость; тени Роуга, обволакивающие фигуру, как плащ из ночных грёз, и тот тихий взгляд, полный невысказанной заботы. Они повзрослели — после Игр, после обещаний перемен в Саблезубе, стали умными, сильными, закалёнными битвами. "Они справятся, — убеждала она себя, пальцы невольно потеребили край полотенца, — не те щенки, что липли ко мне в детстве. Стинг сожжёт любого демона своим сиянием, Роуг поглотит их тьму своей бездной. Они — драконы, настоящие." Но тревога не унималась — цеплялась когтями, царапая душу: а если Тартарос зацепит их краем своей паутины? Если демоны явятся в Саблезуб, сея хаос, как сорняки в саду? Они сильны, да, но один неверный шаг — и их свет померкнет, тени поглотят. "Люси, не будь дурой, — мысленно одёрнула она себя саркастичной ноткой, — они не детишки, что нуждаются в няньке. Но... сердце всё равно ноет, как старая рана под дождём. Будущее — паутина, и кто знает, чью нить оно оборвёт первой?" Она вздохнула, опустив плечи, вода плеснула у ног, отражая её силуэт — одинокий, но не сломленный. Тревога теплилась в груди угасающим пламенем, но рядом с ней — гильдия, друзья, узы. Они встретят тьму — и осветят её звёздами. Шорох шагов по мокрым доскам вырвал её из омута — Эрза появилась из пара, как призрак в тумане, полотенце обмотано вокруг тела, рыжие пряди прилипли к плечам, а взгляд — острый, пронизывающий, полный той сестринской интуиции, что всегда замечала трещины в броне. Она остановилась рядом, опустившись на корточки, рука легла на плечо Люси — тёплая, но твёрдая, как якорь в шторме. — Люси, — произнесла Эрза тихо, но с ноткой беспокойства, что редко прорывалась сквозь её сталь, брови сдвинулись в заботливой складке. — Ты сидишь здесь, как статуя в раздумьях. Что гложет? Люси вздрогнула, моргнула, отгоняя тени — улыбка вышла кривой, она пожала плечами, отводя взгляд к пузырям, что лопались в воде. — Ничего такого, Эрза, — отмахнулась она лёгко, голос с хрипотцой от пара — Просто... размышляла о будущем. Знаешь, как оно любит подкидывать сюрпризы — демоны, драконы, еще что похуже. Ничего, с чем мы не справимся за чашкой чая. Иди, расслабься, а то твои доспехи даже в полотенце мерещатся. Эрза помедлила, глаза её сузились — она видела ложь, как трещину в клинке, — но кивнула, сжав плечо сильнее, передавая молчаливую поддержку. — Если передумаешь — я здесь. Мы все. Люси кивнула, улыбка смягчилась, но внутри буря не утихла — будущее шептало угрозы, а она лишь глубже погрузилась в пар, пряча тревогу за маской беззаботности.

***

Парни уплетали ужин Варрода — мясо, овощи, ароматы кружили голову. Девушки вернулись как раз к чаю: "Целебный!" — охарактеризовал его Варрод. Первый глоток — горечь ворвалась сразу же. — Фу! Отрава! — скривилась Люси. Варрод откинулся на спинку стула, выточенного из корня древнего дуба, его морщинистые руки сложились на животе, а глаза — глубокие колодцы веков — обвели команду теплом, что растопило бы любой лёд. Тишина повисла уютная, но полная ожидания — после горечи чая, после всего. — Вы... — начал Варрод, голос его был низким, вибрирующим, как эхо в пещере, полной сокровищ, — вы не просто маги. Вы — нити в паутине, что сплетает судьбы. Рад знакомству с вами, дети "Хвоста Феи". Вы несёте в себе огонь, что не угасает, даже в самых тёмных бурях. Главное в нашей гильдии — не сила кулаков или заклинаний, а связи между душами. Те узы, что выдерживают бури, предательства, потери. Без них мы — лишь искры в ветре. Он сделал паузу, глаза его затуманились воспоминаниями, пальцы невольно коснулись знака гильдии под рубашкой. Голос окреп, цитата хлынула, как река из истока: — Так мы начинали. Мавис... ха, даже не вспомню как давно это было. Связи — это всё. Они спасут вас, когда магия подведёт. Команда замерла — слова ударили в сердца, как молот в наковальню, выковывая что-то новое. Люси кивнула медленно, её пальцы сжали кружку, глаза блеснули теплом; Венди прижала ладошки к груди, улыбка расцвела робко; Грей усмехнулся уголком рта, скрывая эмоции за привычной маской. Нацу, однако, наклонился вперёд, его глаза полыхнули любопытством. Старость Варрода — морщины, борозды на коре, сгорбленная спина — кольнула мыслью: этот старец видел эпохи, битвы, что стёрты из книг. — Дед, — выпалил Нацу, с той мальчишеской прямотой, что разряжала воздух, — ты древний, как эти твои деревья. Слышал когда-нибудь о E.N.D.? Самый сильный демон из книг Зерефа. Игнил... мой отец... сражался с ним. Ты знаешь что-то? Варрод моргнул, потом расхохотался — смех его был сухим, как осенние листья, он покачал головой, отмахиваясь рукой, как от назойливой мухи. — E.N.D.? Ха, мальчик мой, я стар, но не бессмертен. Зереф — да, тень его витала в те дни, когда мы основывали гильдию. Книги его — проклятые фолианты, полные теней. Но этот демон? Нет, не слыхал. Разочарование мелькнуло в глазах Нацу, но Варрод продолжил, наклоняясь ближе, голос понизился до шёпота, глаза сузились в щелки, полные древней мудрости и лёгкого страха. — Но Тартарос... О, эта гильдия — паутина в бездне. Тёмная, как безлунная ночь над кладбищем. Демонические ритуалы — они не шутки для таверн. Кровь, души, печати, что открывают врата в ад. Говорят, они вызывают сущностей из преисподней, связывают их с плотью. Если ваш Демоноборец оттуда — берегитесь. Там не люди, а... нечто иное. Команда замерла — Венди ахнула, прижавшись к Люси, её глазки расширились в ужасе; Люси сглотнула, пальцы побелели на кружке; Грей нахмурился, холод пробежал по спине; Эрза скрестила руки, челюсть сжалась. "Демон в Тартаросе?" — мысль кольнула, как игла в сердце. Нацу, однако, вспыхнул — глаза загорелись безумным азартом, кулаки запылали, он вскочил, стул опрокинулся с грохотом, пламя хлестнуло по воздуху. — Демоны? Ритуалы? Круто! — зарычал он, голос полон восторга, тело напряглось, как пружина. — Я ворвусь туда, выжгу эту сраную гильдию чертей и вытрясу все секреты! E.N.D., Тартарос — всё моё! Кто со мной? Давайте устроим им апокалипсис! В порыве он размахнулся кулаком — воздух свистнул, пламя вспыхнуло... и врезалось в плечо Эрзы. Потом еще. И еще. Она покачнулась, доспех звякнул, бровь её взлетела в изумлении. Нацу замер, глаза расширились в чистом ужасе — пламя угасло, лицо побледнело, руки взметнулись в панике. — Э-Эрза?! — пискнул он, голос сорвался на визг, тело съёжилось, как у провинившегося щенка. — Я... это... не тебя! Демонов бил! Прости, прости, прости!