Если это в параллельной вселенной.

Остров Караколь лежал в тёплых водах к западу от Фиора — точка на карте, равноудалённая от Ишгара и Алакитасии, формально независимая, но пропитанная присутствием Империи Альварес. У причалов покачивались военные корабли под чужими флагами, а по набережным бродили солдаты в незнакомой форме, лениво поглядывая на туристов. Курорт жил своей жизнью, не замечая, что балансирует на границе двух миров. Год назад Макаров Дреяр отправился в Альварес — для переговоров о мирном сосуществовании — и бесследно исчез. Теперь Эрза, временно принявшая бремя мастера, вела небольшой отряд на запад. Караколь был лишь промежуточной остановкой: здесь их ждал связной, владевший сведениями о местонахождении старика. Люси шагала по вымощенной светлым камнем улочке, щурясь от солнца, дробившегося в листве пальм. После всего, что обрушилось на них за последний год этот остров казался декорацией из чужого сна. Слишком мирно. Слишком красиво. Слишком подозрительно. — Ты напряжена, — заметила Эрза, идя рядом. Она сменила привычные доспехи на лёгкую тунику, но даже в этом наряде двигалась с той особой собранностью, что выдавала в ней воина. — Расслабь плечи. Мы ещё даже не вступили на территорию Империи. — Именно это меня и беспокоит, — Люси поправила лямку сумки. — Ты видишь, сколько здесь солдат? Неприятные ощущения. Венди, семенившая чуть позади с Шарли на руках, подняла голову. — Я тоже ощущаю. Как будто... воздух звенит. За столиком под навесом «Звёздного манго» царил относительный порядок. Нацу и Грей устроились напротив друг друга и, к удивлению, пока не пытались ничего поджечь или заморозить. Правда, мир этот был хрупким — Грей то и дело косился на свою давно расстёгнутую рубашку с видом человека, который вот-вот сорвёт её и швырнёт в лицо Нацу. Люси опустилась на скамейку рядом с Эрзой и Венди, блаженно вытянув ноги. Прохладный ветерок с моря трепал её волосы, выбившиеся из высокого хвоста, и она позволила себе на минуту расслабиться. Пальцы сами потянулись к высокой кружке с мутноватой жидкостью, которую продавец назвал «освежающим напитком столетия». На вкус это оказался обычный лимонад, но Люси была не в том положении, чтобы придираться. — Вкусно, — Венди слизала с ложки остатки фруктового сока, её глаза сияли, как два драгоценных камня. — Вы не пробовали? Настоящее звёздное манго. Наверное, поэтому оно так и называется. Люси тоже заказала фирменное манго с острым соусом из чили и лайма — местный деликатес, о котором она читала ещё на корабле, — и теперь, отправив в рот первый ломтик, прикрыла глаза от удовольствия. — Это божественно, — выдохнула она. — Почему в Магнолии такого не продают? Настоящая экзотика! — Потому что тогда бы весь Фиор ломанулся на Караколь, — резонно заметила Эрза, с неожиданным аппетитом уплетая свою порцию. — И остров перестал бы быть тихим курортом. Она сидела, расслабленно откинувшись на спинку, и с наслаждением отправляла в рот кусочек за кусочком. Рядом с ней Венди, раскрасневшаяся от солнца и удовольствия, осторожно макала манго в соус и тихо хихикала, глядя, как Шарли, сидящая на краю стола, брезгливо обнюхивает предложенный ей кусочек. — Достойно, — вынесла Эрза вердикт. — Достойно того, чтобы защищать этот остров ценой собственной жизни. — Ого, — хмыкнула Люси, прихлёбывая лимонад. — Значит, в следующей битве мы сражаемся за право есть манго? — Люси, не циничничай. Истинный воин находит вдохновение в простых вещах. — А истинная женщина находит вдохновение в том, чтобы не истечь потом под палящим солнцем. Шарли, сидевшая на краю стола, брезгливо отодвинула от себя предложенный кусочек. — Не понимаю, как можно есть фрукты с таким острым соусом, — фыркнула белая кошечка, отодвигая от себя угощение лапкой. — Это же противоестественно. — А ты попробуй, — Венди снова пододвинула угощение. — Сладкое и острое вместе — это... — Я лучше воды попью, жара ужасная, — отрезала кошка, но краем глаза всё же косилась на пиалу. Люси усмехнулась, наблюдая за этой сценой, и отправила в рот очередной ломтик манго. Сок брызнул на язык — сладкий, с лёгкой кислинкой, идеально сбалансированный. Она прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает. Этот день был почти хорошим. Почти. Внутри, где-то под рёбрами, всё ещё саднила потеря Водолея — пустая головка ключа лежала в кармане, холодная и безмолвная. Но здесь, среди этого шума, смеха, дурацких споров, боль притуплялась. Словно само присутствие этих людей вытягивало из неё яд одиночества. Потом стены ларька дрогнули. Сначала Люси подумала, что это ей показалось, что слишком резко дёрнулась тень от навеса. Но в следующее мгновение земля под ногами ходуном заходила, столы и стулья заплясали безумный танец, а где-то над головой раздался треск — словно само небо раздирали на части. — Ложись! — рявкнула Эрза, но было поздно. Ударная волна снесла навес, разметала столики в щепки, а Люси швырнуло на землю с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух. Она перекатилась, вскочила на четвереньки, кашляя от пыли, и увидела, как закусочная превращается в груду дымящихся обломков. — Что за... — начала она и осеклась. Посреди развалин стоял мужчина. Худощавый, с колючими чёрными волосами и тёмными очками, сдвинутыми на лоб. На нём был фиолетовый костюм, безупречный, будто он только что вышел с модного показа, а не с ножа прошёлся по чужой собственности. Под пиджаком белела рубашка с вызывающе высоким воротником. Он держался расслабленно, почти лениво, но от него исходило такое напряжение, что воздух вокруг, казалось, звенел. — Вау, — протянул он, окидывая взглядом разгром. — Не ожидал, что она разлетится с таким треском. Прошу прощения, леди, если я вас напугал. — Ты разрушил закусочную, — констатировала Люси, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Закусочную? — Он приложил руку к сердцу с театральным страданием. — Милое создание, это была архитектурная катастрофа. Я оказал этому острову услугу. — Кто ты? — Эрза уже стояла в боевой стойке, пальцы сжимали рукоять меча, который материализовался из ниоткуда. Мужчина повернулся к ней, и его лицо расплылось в маслянистой улыбке. — Ах, алая воительница. Эрза Скарлет, если не ошибаюсь. Ваша слава бежит впереди вас. Что касается меня... — Он слегка поклонился, не отводя от неё взгляда. — Марин Холлоу. Отряд Брандиш, Имперская армия Альвареса. Очень приятно. — Альварес, — выдохнула Венди. — Именно, маленькая леди. — Марин подмигнул ей, и в этом жесте было что-то омерзительное. — Я здесь по очень скучному делу: ищу шпиона. Но, похоже, мне попалась более крупная добыча. Он щёлкнул пальцами, и Люси почувствовала, как мир вокруг неё дрогнул. Словно кто-то нажал на невидимую паузу, и пространство замерло в нерешительности. — Что происходит? — спросила она, сжимая кулаки. — Пространственные правила, — ответил Марин, довольно улыбаясь. — Моя скромная магия. Она хороша тем, что ставит на место тех, кто слишком полагается на... — он скользнул взглядом по Эрзе, потом по Люси, — ...альтернативные измерения. Эрза попыталась сменить доспех. Ничего. Её рука застыла в воздухе, пальцы сжимали пустоту. Алое свечение, которое всегда сопровождало её перевооружение, даже не вспыхнуло. — Что ты сделал? — спросила она ледяным тоном. — Заблокировал. — Марин развёл руками. — Ваше хранилище снаряжения, ваша небесная магия, — он кивнул Люси, — ваш телепорт, — он махнул в сторону Места, который лежал на песке, распростёртый и бездыханный. Его лицо было в ссадинах, одежда порвана, и он не подавал признаков жизни. — Мои правила запрещают использование любых манипуляций с пространством. — Мест! — Венди бросилась к нему, накладывая исцеляющие руки. — Что с ним случилось? — спросила Люси, поворачиваясь к Марину. Тот лишь пожал плечами с напускным равнодушием. — Ваш дружок слишком активно пытался воспользоваться пространством. — Ты ответишь за это, — прошипела Эрза. — Всему своё время, леди. Люси почувствовала, как под ногами разверзается пустота. Ещё миг — и она стояла в... нигде. Бесконечная белая плоскость, уходящая во все стороны. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, материализовалась Эрза. Такая же растерянная. — Карманное измерение, — констатировала Титания, оглядываясь. — Он запер нас здесь. — Я заметила, — Люси сжала кулаки, пытаясь призвать хотя бы искру магии. Ничего. Ключи на поясе молчали, как мёртвые. — Чёрт. Они стояли в этой бесконечной пустоте, и Люси чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Где-то там, в реальном мире, Нацу и Грей, наверное, уже пытались разнести этого ублюдка в щепки. Но если его магия блокирует пространственные способности, то что они могут сделать? — Должен быть выход, — сказала Эрза, оглядываясь. — Ни одно заклинание не абсолютно. — Согласна. — Люси прикрыла глаза, пытаясь нащупать хоть какую-то нить, связывающую её с реальностью. Ничего. Глухая стена. — Он хорош, ничего не скажешь. — Мы найдём слабость. — Надеюсь, до того, как он решит, что мы слишком опасны, чтобы оставлять нас в живых. Белизна дрогнула, схлопнулась, и они снова стояли на Караколе. Солнце, песок, крики чаек — всё на месте. — Живы... — выдохнула Люси, чувствуя, как магия возвращается в её тело. Ключи на поясе потеплели. Рядом Эрза уже сменила доспех на более боевой вариант. — Слава богам, живы. В этот момент на скале, возвышающейся над пляжем, появилась женщина. Люси не заметила, как она там оказалась — просто в один миг фигура материализовалась на вершине, будто всегда там и стояла. Она стояла чуть поодаль, на небольшом возвышении, и смотрела на них с выражением скучающего превосходства. Высокая, с пышными формами, в откровенном наряде, подчёркивающем каждый изгиб. Зелёные волосы развевались на ветру, а в глазах не было ни злобы, ни интереса — только усталость и разочарование. — Госпожа Брандиш, — Марин склонился в поклоне. — Я как раз... — Киоск «Звёздное манго» разрушен, — перебила она. — Я пришла сюда, чтобы попробовать их знаменитые фрукты, а вместо этого вижу груду щепок. Твоя работа? Марин замялся. — Госпожа Брандиш, эти маги... — Мне всё равно, — отрезала Брандиш. — Ты испортил мне настроение. Следующий раз, когда ты разрушишь мою цель, я уменьшу тебя до размера песчинки и заставлю ползать, как червяк. Мы уходим. — Но, госпожа, среди них была предполагаемая шпионка... Брандиш даже не взглянула на него. Она просто подняла руку — лениво, почти нехотя. Остров Караколь вздрогнул. Люси почувствовала это всем телом — не толчок, а странное, противоестественное смещение, будто сама земля под ногами перестала быть твёрдой. Горизонт поплыл вверх. Море вскипело пеной, отступая, обнажая мокрый песок и коралловые рифы. А остров... остров начал расти. Пляж, на котором они стояли, вздымался, превращаясь в склон огромной горы. Дома, деревья, пальмы — всё стремительно удалялось от воды, поднимаясь всё выше и выше. Люди, отдыхавшие на берегу, с криками падали в море, которое теперь было далеко внизу. Корабли у причалов закачались на волнах, поднятых внезапным катаклизмом. — Я сказала — мы уходим. — В её голосе зазвенела сталь. — Этот остров мне больше не интересен. — Стой. Она обернулась, приподняв бровь. — Вы ранили наших товарищей, — голос Нацу дрожал от сдерживаемой ярости. — И вы просто так уйдёте? Я не могу этого позволить. Брандиш смотрела на него долго, изучающе. Затем жестом подозвала Марина. Люси не вмешивалась. Она просто стояла, чувствуя, как звёздная пыль снова кружит вокруг плеч. Готовая. Но пока — наблюдала. Брандиш посмотрела на Нацу. Потом на Марина. Легко махнула рукой. Марин исчез — просто растворился в воздухе, как будто его и не было. Она сама повернулась спиной. — Мы квиты, — бросила она через плечо. Нацу сжал кулаки. Остров под ногами дрогнул. Люси почувствовала, как земля уходит из-под ног, и в следующее мгновение они все оказались в воде — по пояс, по грудь, кто как успел сгруппироваться. Остров Караколь, ещё минуту назад возвышавшийся над морем, сжался до размеров крошечной ступеньки, едва достаточной, чтобы на ней уместились ноги Брандиш. Вода хлынула в образовавшуюся воронку, подхватывая людей, обломки зданий, пальмы — всё, что ещё секунду назад было твёрдой землёй. Люси забарахталась, хватая ртом воздух, и почувствовала, как чья-то рука вцепилась в её локоть. — Держись, — коротко бросила Эрза. Люси кивнула, глотая солёную воду, и поплыла к ближайшему обломку — доске, которая когда-то была частью прилавка «Звёздного манго». — Макаров жив, — донёсся до неё голос Брандиш. — Я уменьшила остров и сбросила всех в воду. Это было предупреждение. В Альваресе двенадцать таких, как я, и я далеко не самая сильная. Запомните это, маги Ишгара. Потом она ушла. Просто развернулась и шагнула в пространственный разрыв, который услужливо открыл перед ней Марин. Островок-ступенька остался торчать из воды одиноким утёсом, напоминая о том, как легко можно уничтожить целый мир. — И она просто... ушла? — Нацу не мог поверить. — Потому что мы для неё — не цель, — тихо сказала Люси, потирая запястья, на которых всё ещё чувствовался холод магических оков. — Мы для неё — даже не препятствие. Так, случайная помеха. — Это бесит. Она смотрела на нас как на муравьёв. — Потому что для неё мы и есть муравьи, — Эрза мрачно смотрела на горизонт, где исчезла Брандиш. — По крайней мере, пока.

***

Спасательная операция заняла несколько часов. Рыбацкие шхуны, кружившие неподалёку, подобрали тех, кто держался на воде. Эрза, как заправский координатор, руководила эвакуацией, отдавая приказы направо и налево. Нацу и Грей, забыв о вражде, вытаскивали из воды перепуганных детей и стариков. Венди, несмотря на собственную усталость, обходила спасённых, накладывая исцеляющие заклинания на тех, кто нахлебался воды. Люси сидела на корме одной из шхун, обхватив колени руками, и смотрела, как закат окрашивает воду в багровые тона. В голове пульсировала одна мысль: «Двенадцать таких, как она. И она не самая сильная». — Брандиш, — повторила она вслух, пробуя имя на вкус. — У неё магия изменения размеров. Она превратила целый остров в... — Она замолчала, не находя слов. — В приступку, — закончил за неё Грей, плюхаясь рядом. Мокрый, злой, с прилипшими ко лбу волосами. — Я знаю. Я чувствовал её магию. Она... невероятная. Даже не представляю, как с таким сражаться. — А придётся, — глухо сказала Люси. — Они идут сюда. Альварес идёт на Фиор. Грей не ответил. Просто сжал кулаки и уставился на горизонт, где уже гасли последние лучи солнца. Эрза стояла рядом, тоже глядя на горизонт. — Магия Сприггана… Управлять массой острова, как игрушкой. Это… страшно. Люси кивнула. Она уже хотела сказать что-то о том, что страшнее бывает, когда тебя запихивают в карман, но не успела. Мир снова свернулся. Парящий храм Олимпия появился перед ними, когда небо уже потемнело до чернильной синевы. Мест, оправившийся после пространственного удара Марина, телепортировал их прямо на мраморные плиты, выложенные узорами, напоминающими звёздные карты. — Мы пришли, — объявил он, потирая виски. В храме было пусто. Прохладно. Эхо шагов разносилось под высокими сводами, и где-то вдалеке капала вода — монотонно, убаюкивающе. Люси напряглась, почувствовав чужое присутствие. — Выходи, — сказала она в пустоту. Из-за колонны выступила фигура. Женщина — точнее, девушка, немногим старше самой Люси. Седые волосы падали на ее плечи. — Явились, — сказала она. — А я уж думала, вы решили бросить меня. — Ангел? — Да. Сорано шпионила для нас. — Мест провёл рукой по лицу. — А теперь её прикрытие раскрыто. — Пришлось уносить ноги. — Сорано пожала плечами. — Ты поставила под удар всю нашу операцию, — холодно заметил Грей. — Да, облажалась, — признала Сорано, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на искренность. — Но я всё равно помогу. У меня есть информация, которая вам нужна. Люси шагнула вперёд. — Спасибо, Ангел. То есть... Сорано. Сорано усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то от той самой Ангел, с которой Люси сражалась когда-то за Нирвану. — Не благодари раньше времени. Она встала и, приблизившись к Люси, кончиком пальца зацепила лямку её купальника. Ноготь царапнул кожу, оставляя белую полоску. — Не забывай, — прошипела она, — именно я убила Карен. Именно я. Люси не отстранилась. Она просто подняла руку, спокойно, без спешки, и схватила Сорано за волосы на затылке — не больно, но достаточно крепко, чтобы та почувствовала. Пальцы сжались на серебристых прядях. Другая рука легонько, почти ласково шлёпнула Сорано по запястью, заставив отпустить лямку. — Я и не забыла, дорогуша, — произнесла Люси тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось. — Поэтому сильно не надейся на моё расположение к тебе. Мы не подруги. Мы даже не союзники по доброй воле. Ты просто полезный билет до Макарова. И если ещё раз тронешь меня за одежду — я тебе не только волосы выдеру. Поняла? Сорано выпустила лямку. Её глаза сузились, но в них мелькнуло что-то новое — уважение? Или просто злость, смешанная с удивлением. Она отступила на шаг. Люси отпустила её волосы, отряхнула руку, как будто коснулась чего-то грязного. — Девочки, — голос Эрзы прозвучал как предупреждение. — Не сейчас. Сорано фыркнула, но спорить не стала. Она вернулась на своё место, скрестила руки на груди и окинула группу оценивающим взглядом. — Итак, куда мы направляемся? — спросила Люси, нарушая повисшую тишину. — Я нашла вашего мастера. Макаров прячется на острове недалеко от границы с Альваресом. Я вычислила его координаты ещё до того, как меня раскрыли. — Ты знаешь, где Мастер? — Нацу подскочил. — Знаю. — Сорано кивнула. — И могу отвести вас туда.

***

Мест восстановил силы настолько, чтобы совершить телепортацию. Сорано дала координаты, и пространство снова сжалось в тугую пружину, чтобы выбросить их на другом конце континента. Они оказались в лесу. Густом, тенистом, с вековыми дубами, чьи кроны смыкались над головой в зелёный шатёр. Где-то вдалеке, сквозь просветы в листве, виднелись шпили замка — резиденции императора Альвареса. Они устроились в засаде — среди кустов и корней, прижавшись спинами к толстым стволам. Люси сидела на корточках, обхватив колени руками, и вслушивалась в лесные шорохи. Рядом замерли Нацу, Грей, Эрза, Венди, Шарли и Хэппи. Никто не говорил. Даже Нацу притих. Пространство перед ними сморщилось. Из этого искажённого лоскута реальности, шатаясь, вышел Мест. Его лицо было бледным, одежда в пыли, но глаза сияли той самой лихорадочной радостью человека, который только что совершил невозможное. — Мастер... — выдохнул он, делая шаг в сторону, и за его спиной Люси увидела его. Макаров Дрейяр. Живой. Целый. Невредимый. Он стоял, опираясь на посох, и выглядел... старым. Не просто физически — глубоко внутри. Будто груз, который он нёс на плечах все эти годы, наконец-то согнул его окончательно. — Мастер! — Венди сорвалась с места первой, повисая у него на шее. — Вы живы! Вы целы! — Жив, дитя, жив, — прошептал Макаров, поглаживая её по голове дрожащей рукой. Люси подошла медленнее. В горле стоял ком, а сердце колотилось где-то в ушах. Она видела, как Нацу сдерживается, чтобы не броситься к старику с объятиями, как Грей отвернулся, чтобы никто не заметил его глаз, как Эрза, стоявшая чуть поодаль, прикусила губу. — Рады вас видеть, мастер, — тихо сказала Алая. Макаров кивнул, но его взгляд был пустым. Он смотрел на своих детей, на их лица, на их радость, и не мог разделить её. — Мастер? — Венди отстранилась, заметив, что что-то не так. — Что случилось? Он не ответил. Просто... заплакал. Слёзы текли по его морщинистым щекам, капали на бороду, на грудь. Он плакал молча, беззвучно, и это молчание было страшнее любого крика. Тишина висела над поляной, нарушаемая лишь всхлипываниями старого мага. Люси смотрела на Макарова — того самого, что когда-то казался несокрушимым, как скала, на которую можно опереться в любой шторм, — и чувствовала, как внутри что-то надламывается. Не жалость. Скорее, горькое понимание: даже легенды иногда устают быть легендами. — Я думал... — голос Макарова дрожал, как осенний лист на ветру, — я думал, что смогу договориться. Целый год я сидел за столом переговоров, убеждал, искал компромиссы, верил, что даже с Империей можно найти общий язык. Что мир возможен. Он замолчал, уставившись в землю, словно там были написаны ответы на все вопросы. — Я распустил гильдию. Своими руками разобрал то, что строилось веками. Думал — так будет лучше. Думал — защищу вас, разбросаю по миру, сделаю невидимыми для угрозы. А теперь... Слёзы снова покатились по его щекам, и он не пытался их скрыть. — Император Спригган, — Макаров поднял голову, и в его глазах плескалась такая горечь, что Люси невольно отшатнулась. — Зереф. Чёрный маг Зереф собственной персоной. Тот, чьё имя мы шептали как проклятие, тот, чьи демоны едва не уничтожили наш мир. Он — император Альвареса. Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Люси почувствовала, как кровь отливает от лица. Зереф. Тот самый Зереф, о котором ходили легенды — страшные, древние, пропитанные кровью и безумием. — Зереф... — выдохнул Нацу. — Да, — перебил Макаров. — Тот самый. И я... я пытался договориться с ним о мире. — Он горько усмехнулся. — Глупый старик. Всё, что я делал — всё это было напрасно. Я разрушил историю «Хвоста Феи» своими руками. Опозорил её. Люси слушала, и в груди поднималась волна — горячая, неудержимая. Она видела, как сжимаются кулаки Нацу, как Грей отводит взгляд, пытаясь скрыть эмоции, как Венди кусает губы, сдерживая слёзы. И понимала: никто из них не думает того, что сказал Мастер. — Мастер, — её голос прозвучал тихо, но в нём звенела та самая сталь, что появлялась только в моменты настоящей решимости. — Вы ошибаетесь. Макаров поднял на неё заплаканные глаза. — Что? — Всё, что вы делали, — вы делали для нас. — Люси шагнула вперёд. — Вы распустили гильдию не потому, что хотели её уничтожить. Вы хотели нас защитить. Разбросать по миру, чтобы мы стали сильнее, чтобы нас нельзя было ударить в одно место. Вы верили, что так мы выживем. И мы выживем. Все до единого. — Она права, — подхватила Эрза, и её голос зазвучал как приказ. — Мастер, вы не разрушили историю гильдии. Вы написали новую главу. И мы все здесь — доказательство того, что «Хвост Феи» жив. Макаров смотрел на них, и в его глазах медленно, словно рассвет над морем, разгоралось что-то похожее на надежду. Нацу шагнул вперёд. Его лицо больше не было маской — оно сияло той самой дурацкой, безумной, всепобеждающей улыбкой, которую Люси знала и любила. — Мастер, — сказал он просто и протянул руку. — Пора домой. В гильдию. Макаров замер. Его пальцы дрожали, когда он смотрел на протянутую ладонь — загрубевшую, в шрамах и ожогах, ладонь человека, который никогда не сдавался. А потом он улыбнулся. Впервые за долгое-долгое время — по-настоящему. — Домой, — повторил он, и его голос окреп. — Да. Пора. Он вложил свою руку в ладонь Нацу, и тот сжал её крепко, по-мужски. — Ладно, — Мест, всё это время молча стоявший в стороне, откашлялся. — Сентиментальности — это прекрасно, но нам нужно убираться отсюда. Моих сил хватит только на прямой телепорт до Олимпии. Без манёвров, без обходных путей. Одна прямая линия. Поэтому нам нужно подобраться к точке поближе, чтобы сократить расстояние. — Значит, выдвигаемся, — скомандовала Эрза, мгновенно переключаясь в режим лидера. — Времени в обрез. Они двинулись через лес — быстро, но осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Люси шла рядом с Венди, краем глаза наблюдая, как та поддерживает Макарова под локоть. Старик выглядел измученным. Воздух перед ними сгустился, пошёл рябью, и из этого марева, словно сотканный из самого зноя, выступил человек. Высокий, широкоплечий, с кожей цвета тёмной бронзы и глазами, в которых плясали золотистые искры. Его одежда кричала о принадлежности к пустынным землям. — Аджил Рам, — выдохнул Макаров, и его голос дрогнул. — Король пустыни. Он один из Двенадцати. — Макаров, — произнёс Аджил, и его голос был похож на шорох песка, перекатываемого ветром. — Неужели ты думал, что сможешь уйти, даже не попрощавшись? Император будет разочарован. — Деда, — прошептал Нацу, — я сейчас ему наваляю. — Нет, — отрезал Макаров. — Он слишком силен, мы рисковать не будем. Отступаем. Эрза не стала ждать повторного приказа. Её рука метнулась от себя, и в следующее мгновение все бросились к манокату. — Все внутрь! — скомандовала Титания, уже запрыгивая на водительское место. Они посыпались в манокат, как горох. Люси запрыгнула последней, едва успев ухватиться за поручень, и манокат рванул с места. — Держитесь! — крикнула Эрза, выкручивая руль. Люси вцепилась в оконную раму. Ветер хлестал по лицу, выбивая слёзы, песок скрипел на зубах. Она обернулась — и похолодела. За ними, вздымая тучи песка, нёсся голем. Огромный, высотой с трёхэтажный дом, с туловищем, состоящим из миллионов песчинок, которые непрерывно двигались, перетекали, меняли форму. Его глаза — два пылающих жёлтым огнём провала — неотрывно следили за манокатом. На его плече, скрестив руки на груди, стоял Аджил Рам. Ветер развевал полы его жилета, а на лице играла ленивая усмешка человека, который точно знает, что добыча от него не уйдёт. — Он догоняет! — крикнул Мест, сидящий рядом с Эрзой впереди. — Я вижу! — рявкнула Эрза. Манокат подпрыгнул на кочке, и Люси едва не вылетела. Она успела заметить, как Нацу, сидевший рядом с Венди, позеленел и вцепился в край сиденья с выражением вселенской муки на лице. — Нацу, держись! — крикнула она, но он только застонал в ответ, прижимая ладонь ко рту. Венди выглядела немногим лучше — её лицо приобрело нездоровый оттенок, а глаза закатились. — Прекрасно, — процедил Грей, оглядываясь на голема. — Двое из строя. Эрза за рулём. Давай, Люси. — Ага, кому-то все-таки достанется сегодня веселье, — Люси вскочила, хватаясь за поручень. Она перемахнула через окно и оказалась на крыше маноката — открытой всем ветрам, трясущейся так, что зубы стучали. Грей последовал за ней, и они встали спиной к спине, глядя на приближающегося голема. — Леди и джентльмен, — Аджил развёл руками, — вы решили развлечь меня? Как трогательно. — Заткнись, — бросил Грей, и его рука начала покрываться меткой. Люси глубоко вздохнула, сосредотачиваясь. Пальцы сами нащупали ключ на поясе — тот самый, тяжёлый, с навершием в виде змеи. — Звёздное Одеяние: Змееносец! Грей тем временем уже атаковал. Его руки выбросили вперёд поток ледяной энергии, и воздух перед ним заискрился морозной пылью. — Ледяные копья! Копья устремилось к голему, и там, где оно коснулось песка, тот мгновенно превратился в стекло — застыл, остекленел, рассыпался звенящими осколками. Аджил приподнял бровь. Но голем уже восстанавливался. Песок, рассыпавшийся стеклом, втягивался обратно, сплавлялся, становился частью туловища снова. Аджил щёлкнул пальцами, и от голема отделились новые фигуры — поменьше, размером с человека, но быстрые, юркие, с длинными песчаными когтями. Они летели к манокату, шипя, словно змеи. Грей встретил их ледяным вихрем. Люси шагнула вперёд, и тени Змееносца сорвались с её плеч, обрушиваясь на песчаных тварей. Они рвали их, не касаясь, — просто проходили сквозь песчаные тела, и те рассыпались, лишённые той магии, что удерживала их форму. Но тварей становилось больше. Аджил, стоя на плече голема, лениво взмахивал рукой, и новые порождения песка срывались с его пальцев, словно капли воды. — Он не устаёт, — выдохнул Грей, отбивая очередную атаку. — Это бесконечно. — Значит, нужно бить по источнику. — Люси прищурилась, глядя на Аджила. Она подняла руки к небу. Тени вокруг неё закружились быстрее, формируя сложный узор — звёздную карту, видимую только ей. — Звездопад! С неба — прямо из ясного, безоблачного неба пустыни — сорвались первые искры. Они падали медленно, словно снежинки, но с каждой секундой их становилось больше. Искры превращались в огни, огни — в сияющие копья из чистой звёздной энергии. Они обрушивались на голема дождём, и там, где касались песка, тот не просто рассыпался — он испарялся, исчезал, словно его никогда и не существовало. Аджил впервые за всё время перестал улыбаться. Его глаза сузились, и он взмахнул рукой, создавая песчаный щит над головой. Звёздные копья вонзались в него, пробивали, оставляя оплавленные кратеры, но щит восстанавливался снова и снова. А потом Аджил исчез. Голем, ещё секунду назад возвышавшийся над манокатом, рассыпался грудой безжизненного песка. Твари, атаковавшие Грея, опали, словно марионетки, у которых обрезали нити. Тишина повисла над пустыней — только ветер шумел в ушах да манокат ревел двигателем. — Что? — Люси закрутила головой, пытаясь понять, куда делся враг. — Куда он... — Вниз, — голос Макарова прозвучал глухо, но отчётливо. — Он слился с песком. Люси посмотрела под колёса маноката — и похолодела. Песок под ними ожил. Он закручивался воронкой, медленно, но неотвратимо, и манокат начал проседать. Колёса забуксовали, двигатель взвыл на пределе, но машина погружалась всё глубже и глубже в песчаную бездну, которая разверзалась прямо под ними. — Яма! — закричала Венди, приходя в себя от укачивания. — Огромная яма! — Вижу! — рявкнула Эрза, выкручивая руль в бесплодной попытке вырваться. Песок уже достиг порогов. Он тёк в кузов, заливая пол, обжигая лодыжки. Люси вцепилась в поручень, чувствуя, как манокат накреняется, заваливается набок. — Мест! — заорал Грей. — Телепортируй нас! — Не могу! — отозвался тот. Песок поднялся стеной. Он окружил манокат со всех сторон — живой, дышащий, пульсирующий злобой. И в этой стене проступило лицо Аджила Рама — огромное, искажённое, с теми же золотистыми искрами в глазах. — Вы развлекли меня, маги, — произнёс он, и его голос звучал отовсюду сразу. — Но игры кончились. Песок сомкнулся над ними. Люси почувствовала, как он затекает в рот, в нос, в уши — вездесущий, неумолимый, живой. Она попыталась вдохнуть и захлебнулась, закашлялась, выплёвывая крупинки, которые царапали горло, словно битое стекло. Тьма обступила со всех сторон — не просто отсутствие света, а плотная, удушающая масса, давящая на грудную клетку, не дающая пошевелиться. Где-то рядом, сквозь толщу песка, она слышала приглушённые крики. Венди звала на помощь. Грей рычал, пытаясь вырваться. Эрза что-то командовала, но слова тонули в песке, превращаясь в неразборчивое бульканье. — Жалкие создания, — голос Аджила звучал отовсюду, проникая прямо в голову, минуя уши. — Вы думали, что можете сбежать? От меня? От Короля Пустыни? Песок сжался сильнее. Люси почувствовала, как рёбра начинают трещать, и закричала — беззвучно, в пустоту, захлёбываясь песком. — Моя «Яма» — совершенное заклинание, — продолжал Аджил, и в его голосе звучало искреннее, почти детское удовольствие. — Она не просто поглощает. Она перемалывает. Превращает кости в пыль, плоть — в песок, который станет частью меня. Красиво, не правда ли? — Империя Альварес, — голос Аджила стал громче, торжественнее, — насчитывает двенадцать Спригганов. Двенадцать магов, каждый из которых способен в одиночку уничтожить целую страну. Понимаете, что это значит? Он сделал паузу, словно ожидая ответа, хотя знал, что никто не может ему ответить. — Это значит, что у вас нет шансов. У вашего жалкого континента нет шансов. У вашей гильденки нет шансов. Вы умрёте здесь, в песках, и никто даже не узнает, где ваши могилы. В этот момент Люси почувствовала тепло. Сначала слабое, едва уловимое — словно кто-то зажёг спичку в кромешной тьме. Потом сильнее. Жар начал распространяться откуда-то справа, пробиваясь сквозь толщу песка, заставляя крупинки плавиться и стекать вниз стеклянными ручейками. Люси зажмурилась от внезапного света и увидела его. Нацу стоял, широко расставив ноги, и его тело пылало. Не просто горело — оно было огнём. Чистым, яростным, всепожирающим пламенем, от которого песок вокруг него плавился, превращаясь в лужицы стекла, и стекал вниз, обнажая твёрдую землю. — Шансов нет? — переспросил Нацу, и его голос звучал так, словно он только что проснулся и ему предложили скучное задание. — Скучно. Знаешь, сколько раз мы это слышали? Он шагнул вперёд, и песок шарахнулся от него, как живой. Пламя вокруг его тела взметнулось выше. — Рёв Огненного Дракона! Пламя вырвалось из его рта не потоком — лавиной. Оно ударило в песчаную стену, и та не рассыпалась, не осыпалась — она просто перестала существовать. Испарилась. Превратилась в ничто. Нацу стоял в центре образовавшейся воронки, и песок вокруг него продолжал плавиться, стекая вниз огненными реками. Аджил, лишённый своего укрытия, материализовался в нескольких метрах от него. Его лицо, всегда такое самоуверенное, сейчас выражало искреннее, почти детское удивление. — И это ещё не всё! Его кулак, окутанный пламенем такой яркости, что на него невозможно было смотреть, врезался в грудь Аджила. Удар был такой силы, что воздух вокруг них содрогнулся, а песок на сотни метров вокруг взметнулся вверх, словно от взрыва. Король Пустыни отлетел назад, кувыркаясь в воздухе, поднял тучу песка. — Нацу! — выдохнула Люси, чувствуя, как песок, державший её, осыпается безвольной массой. Она рухнула на колени, хватая ртом воздух. Рядом закашлялся Грей, выплёвывая песок. Венди, вся в слезах и грязи, прижималась к Шарли. Эрза уже поднималась на ноги, её глаза горели яростью. Но Аджил тоже поднимался. Он взмахнул обеими руками, и пустыня ожила. Песок вокруг них вздыбился, формируя десятки, сотни щупалец — толстых, как стволы деревьев, и быстрых, как змеи. Они устремились к магам со всех сторон, норовя схватить, раздавить, утащить в глубину. Люси едва успела перекатиться, уходя от одного такого щупальца, как другое обвилось вокруг её лодыжки и рвануло вверх, поднимая над землёй. — Люси! — крикнула Эрза, но её саму уже атаковали с трёх сторон. Грей замораживал щупальца одно за другим, но на месте каждого разрушенного вырастали три новых. Венди пыталась сдувать их ветром, но песок был слишком тяжёлым, слишком плотным. Нацу прорывался вперёд, сжигая всё на своём пути, но даже его пламя не успевало за скоростью, с которой Аджил создавал новые атаки. — Вы — насекомые, — голос Короля Пустыни гремел над полем боя. — Жалкие, суетливые насекомые. И я раздавлю вас всех. Одно из щупалец метнулось к Венди — она не успевала увернуться. Шарли бросилась наперерез, но её отшвырнуло в сторону, как пушинку. Венди зажмурилась... И в этот момент между ней и щупальцем выросла стена. Огромная, живая, покрытая старческой, но всё ещё крепкой кожей, с вздувшимися венами и мышцами, которые, казалось, могли выдержать удар горы. Макаров Дрейяр стоял, широко расставив ноги, и его тело увеличивалось с каждой секундой, превращаясь в гиганта, способного заслонить собой целую армию. — Мастер! — выкрикнула Венди. — Не трогать моих детей! — голос Макарова прогремел так, что песок вокруг задрожал. Он выбросил вперёд огромную руку, сгребая сразу несколько щупалец, и сжал их в кулаке. Песок брызнул между пальцев, словно вода. — Мастер, уходите! — крикнула Эрза, прорубаясь к нему. — Вы не в том состоянии, чтобы сражаться! — Мы справимся сами! — поддержал Грей. — Нет. — Макаров даже не обернулся. Он стоял, как скала, принимая на себя удары, которые предназначались его детям. — Я мастер «Хвоста Феи», — продолжал он, и в его голосе звенела та самая сталь, что когда-то заставляла трепетать врагов. — И я буду защищать своих детей, пока моё сердце бьётся. Даже если это будет стоить мне жизни. — Трогательно, — Аджил усмехнулся, и его глаза вспыхнули золотом. — Тогда умри вместе с ними. Он поднял руки к небу, и пустыня отозвалась. Песок вокруг них начал темнеть, словно впитывая саму суть смерти. Он перестал быть просто песком, что даже пламя Нацу на мгновение притухло. — Пески Смерти, — произнёс Аджил, и в его голосе звучало благоговение. — Они способны высушить всё, к чему прикоснутся. Не просто убить — выпить жизнь до последней капли, оставив лишь пустую оболочку. Песок взметнулся в воздух, формируя бурю — огромную, закрывающую небо, воющую на тысячи голосов. Она устремилась к Макарову, и тот, не колеблясь, шагнул вперёд, заслоняя собой всех. — МАСТЕР! — закричала Люси. Буря поглотила его. Песок окутал гигантскую фигуру, скрывая её из виду, и на мгновение мир замер. Люси слышала только вой ветра и стук собственного сердца — оглушительный, отдающийся в висках. А потом с неба ударила молния. Она вонзилась в землю прямо перед Макаровым, и ударная волна разметала чёрный песок в клочья, рассеяла бурю, словно её и не было. Люси подняла голову. В небе, заслоняя солнце, парил Волшебный бомбардировщик «Кристина». Его корпус, некогда разрушенный до основания, сейчас сиял свежей краской и магическими рунами, а на палубе, у самого края, стоял человек. Лаксус Дрейяр. Его плащ развевался на ветру, молнии потрескивали вокруг тела, а на лице играла надменная, но в то же время обнадёживающая ухмылка. Рядом с ним, вцепившись в поручни, стояли остальные: Миражанна, Джувия, прижимающиеся к борту с расширенными от восторга глазами; Гажил, скрестивший руки на груди с видом человека, который явно был чем-то сильно доволен. Чуть поодаль толпились Громовержцы. А за их спинами, размахивая руками и явно пытаясь привлечь к себе внимание, суетился Ичия — то ли в приступе вдохновения, то ли в очередном парфюмерном экстазе. — Лаксус! — выдохнула Люси. — Эй, Мест! — голос Каны, перекрикивающий шум ветра, донёсся с палубы. Картежница свесилась через борт. — Не тупи! Телепортируй всех на борт! Живо! Мест вдруг дёрнулся, словно от удара током. Его глаза распахнулись, и он, шатаясь, поднялся на ноги. — Понял! — выкрикнул он, и его руки начали светиться. Пространство вокруг магов пошло рябью. Люси почувствовала знакомое ощущение — мир сжался в точку, чтобы через мгновение развернуться заново. Она оказалась на палубе «Кристины», среди знакомых лиц. Аджил, оставшийся внизу, взревел от ярости. Песок вокруг него вздыбился, формируя сотни копий, нацеленных на корабль. — Вы не уйдёте! — закричал он. — Я не позволю! Лаксус лениво повернул голову, глядя на него сверху вниз. Его губы изогнулись в усмешке. — Слушай, песочный король, — произнёс он, и в его голосе звучала небрежная уверенность, которая всегда бесила врагов. — Нам уже пора домой. Ужин стынет. Он поднял руку, и небо над пустыней потемнело. Молнии — десятки, сотни молний — сорвались с его пальцев и обрушились на землю единым потоком. Они ударили и мир взорвался.

***

Здание гильдии пахло свежей стружкой и лаком — запах, от которого у Люси сводило скулы. Новые балки, новые половицы, новая краска на стенах, скрывающая ожоги и трещины прошлого. Она сидела за угловым столом, закинув ногу на ногу, и вертела в пальцах пустую кружку. Рядом Эрза разливала что-то тёмное из запылённой бутылки. Кана, разумеется, уже приложилась первой и теперь с блаженной миной разглядывала потолочные перекрытия. — А балки-то новые, — заметила она, кивая вверх. — И не скрипят. Раньше, помню, как Эльфман чихнёт — вся гильдия ходуном ходила. — Фундамент усилили, — Эрза подвинула Люси наполненную кружку. — И стены теперь держат удар S-класса. Я проверяла. — Серьёзно? — Люси приподняла бровь. — Ты уже успела что-то разнести? — Профилактика. Кана хмыкнула, отхлебнула и вытерла рот тыльной стороной ладони. — А по мне, так зря. Родной скрип — он как голос дома. Сейчас тихо слишком. Как в музее. — Привыкнешь, — Люси отпила глоток. Вино оказалось терпким, с горчинкой — под стать моменту. — Зато теперь не стыдно гостей водить. Раньше, помнится, любой зашедший рисковал получить стулом по голове ещё до того, как заказывал выпивку. — В этом был шарм, — Кана подняла кружку в салюте. — За новую старую гильдию. Чтоб стояла, пока мы сами не разнесём её к чертям. — За это, — Эрза чокнулась с ней, и Люси последовала примеру. Они выпили. Молчание, повисшее между ними, было не тяжёлым — скорее, задумчивым. Люси смотрела, как по залу снуют маги: Венди таскала сладости с барной стойки, Нацу в лицах пересказывал битву с Аджилом, размахивая руками так, что Грей едва уворачивался. Джувия, как приклеенная, ходила за ним по пятам, и ледяной маг уже не пытался её отшить — то ли смирился, то ли просто устал. Гажил с Леви засели в углу, и Железный, вопреки обыкновению, слушал, а не рычал. Эльфман спорил с Эвергрин, Бикслоу подзуживал обоих, а его куклы скакали по столу, как бешеные белки. Фрид стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал за происходящим с выражением человека, который давно перестал удивляться. — Времена меняются, — Эрза пожала плечами. — Все мы многое переосмыслили, — Люси покрутила кружку, глядя на тёмную жидкость. — Год — достаточный срок, чтобы понять, что без этого гадюшника жизнь пресная. — О, заговорила как истинная алкашка, — Кана пихнула её локтем. — Я тобой горжусь. — Завали. Они просидели так ещё с полчаса, перебрасываясь ленивыми колкостями и наблюдая за гильдией. А потом Макаров взобрался на сцену — невысокий помост, сколоченный наспех, но уже успевший стать центром зала. Он не стал стучать посохом, не стал призывать к тишине. Просто встал, и гомон сам собой начал стихать. Люси заметила, как изменилось его лицо — осунувшееся, с глубокими тенями под глазами, но в то же время собранное, как перед боем. — Слушайте, — сказал он, и голос его, хоть и негромкий, разнёсся по залу. — Я должен вам кое-что сказать. Маги замерли. Даже Нацу перестал жестикулировать и повернулся к мастеру. Тишина стояла такая, что Люси слышала, как потрескивают свечи в дальнем углу. — Я распустил гильдию, — Макаров говорил ровно, без надрыва. — Думал, что так уберегу. Зереф, — продолжил Макаров, и это имя упало в зал, как камень в колодец. — Император Альвареса. Двенадцать Спригганов, каждый — ходячая катастрофа. Армия, способная стереть Фиор с карты. И они идут сюда. Из-за того, что хранится в нашей гильдии. Он замолчал, опустив голову. — Простите, — выдохнул он. — Я подвёл вас. Подвёл гильдию. Всё, что я делал этот год, — псу под хвост. — Перестань, дедуль, — раздалось откуда-то сбоку. Люси обернулась. Нацу стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на мастера без тени привычного дурашливого выражения. Его голос прозвучал спокойно, даже буднично, и от этого — убедительнее любого крика. — Ты не подвёл, — сказал он. — Ты пытался. Не вышло. Бывает. Мы не ради победы дерёмся, старик. Мы дерёмся, чтобы выжить. Чтобы завтра проснуться, пожрать, подраться снова. И всегда так было. С самого первого дня, когда я сжёг портовый склад, а ты отбивал мою задницу перед Советом. По залу пробежал смешок. Макаров поднял голову, и в его глазах что-то дрогнуло. — Мы — «Хвост Феи», — Нацу обвёл взглядом собравшихся. — Мы не сдаёмся, потому что живем. Альварес, Зереф, хоть сам чёрт лысый — плевать. Мы будем драться. Ради того, чтобы завтра снова собраться здесь и улыбнуться друзьям. Зал взорвался рёвом. Люси почувствовала, как вибрация от десятков глоток проходит через пол, через ноги, через грудную клетку. Кто-то засвистел, кто-то застучал кружками по столам, и этот грохот был лучшим ответом, который только можно было дать. Макаров смотрел на них, и по его щекам текли слёзы. Он выпрямился, расправил плечи и стукнул посохом об пол. Грохот стих. — «Хвост Феи», — произнёс он, и в его голосе снова зазвенела решимость, которую Люси помнила с детства. — Мы объявляем войну Империи Альварес. И зал ответил так, что задрожали новые балки под потолком. Люси отсалютовала кружкой и допила остатки вина. Война. Опять. Но сейчас, глядя на эти рожи — родные, безумные, незаменимые, — она не чувствовала страха. Только холодную, трезвую готовность. И лёгкое раздражение от того, что завтра опять придётся бороться за свою жизнь.