Ева

POV Шудзыро

      Я развернулась и пошла к другому выходу. Магазин выбрала что надо. Я часто бывала здесь раньше, ведь Токио — мой родной город. После смерти родителей мне нужно было где-нибудь укрыться. Все тот же Мейнхо, так зовут моего дворецкого, организовал мне побег в Киото. Там у отца был старый домик недалеко от города. В этом доме жили мой дед и бабушка. Отец унаследовал его после их смерти. Мама часто говорила ему, что лучше продать эту старую рухлядь и полученные деньги вложить во что-то стоящее. Но отец не желал расставаться с воспоминаниями. Он даже умышленно не ремонтировал его. В Киото папа превращался в другого человека. Он словно возвращался в детство.       Целый месяц я жила спокойно в этом доме, предаваясь воспоминаниям. Однажды, возвращаясь из магазина с двумя полными пакетами еды, я ощутила, что за мной наблюдают. Я оглянулась и быстро вошла в дом. Ощущения меня не подводили. К дому по всему периметру приближались люди в черных одеждах и масках. Я была окружена. За всем происходящим я наблюдала в бинокль с расстояния где-то приблизительно пятьсот метров.       Как я там оказалась? Всё очень просто. Мой дед — большой любитель тайников и тоннелей. Мой отец это унаследовал от него. Только благодаря этому увлечению я и выжила той злосчастной ночью. Так вот, в этом доме, на случай непредвиденной ситуации, имеется потайной ход, который выходит к старой покинутой хижине на холме. Оттуда открывается очень хороший вид на обитель. Почуяв неладное, я сразу убежала.       Безликие черные убийцы взяли дом в кольцо. Некоторые из них хотели войти, но самый старший остановил их. Он что-то сказал, и я увидела, как четверо из них начали поливать дом из канистр. «Они хотят, чтобы я сгорела заживо», — подумала тогда я. И оказалась права.       Убийцы смотрели, как горят мои останки, а я отчетливо понимала, что теперь мне некуда идти. Но с другой стороны они, кажется, думают, что я уже не помеха. Когда я вернулась назад, пожар практически потух, а от дома осталось лишь обгоревшее каменное крыльцо и груда пепла. Я подошла и остановилась в десяти метрах от дома, точнее от того, что от него осталось. Я смотрела на остатки прежней жизни, но не видела ничего. Слезы начали катиться рекой, ноги подкосились, и я упала на колени. Мир начал кружиться вокруг. Я начала легонько шататься со стороны в сторону, слезы заливали мои мертвые глаза. Потом у меня начался приступ истерического горького смеха. Он был настолько пронзителен до ужаса, что кто-то из окружающих вызвал скорую.       Дальше мои воспоминания состоят из обрывков. Чьи-то сильные руки помогли мне подняться и увели прочь от пепелища. Меня посадили в машину. Несколько секунд я разглядывала место, где оказалась, а потом разразилась новой волной горя и бешенства. Мне кажется, именно тогда во мне умерла маленькая девочка Дзыро Мимиякими и, словно феникс, из пепла восстала Шудзыро Мияки.       У меня с собой не было никаких документов, поэтому меня определили в психиатрическую клинику как неизвестную. Все они сгорели вместе с прежней жизнью. Возможно, так даже лучше. Девушке без прошлого легче раствориться в толпе. Через некоторое время я ощутила, что вернулась обратно из небытия. Сначала я испугалась этого места. Казалось, от него веет холодом и смертью. Я решила и дальше прикидываться сумасшедшей, чтобы прояснить свое положение. Мне понадобился месяц, чтобы отчетливо понять где нахожусь и что здесь творится. Всё это я предпочитаю оставить при себе. Там нет ничего приятного, только чужое горе, страдания, печаль и безысходность. Меня привели в кабинет главврача.       — Я вижу, Вам уже лучше, мисc?.. — вопрошающим тоном спросил врач.       Я немного помедлила. Называть свою фамилию было бы чрезвычайно глупо. Меня бы точно нашли и убили.       — Шудзыро, — ответила я. — Шудзыро Мияки.       — Хорошо, — улыбнулся мужчина в халате, — а меня зовут Кэзуо Нарити.       — Очень приятно, господин Нарити, — соврала я. На самом деле я его боялась. И, как оказалось дальше, не зря.       — Ты можешь называть меня просто Кэзуо, — ласково произнес доктор и пристально на меня посмотрел.       Это меня только насторожило.       — Сколько тебе лет, Шудзыро?       — Мне шестнадцать, — ответила я и заметила, как доктор на мгновение улыбнулся уголками губ.       Сам он был достаточно высок, примерно как Аято, широкие плечи, подтянутая фигура и лицо… Он был довольно красив, возможно, даже слишком. Ему было примерно лет тридцать-тридцать пять. Черные волосы хаотично падали на лоб и слегка прикрывали глаза. На левом ухе у него был пирсинг в виде маленького колечка, на котором висел крестик. Глаза были бездонно-голубые, но не искренние, и с каждой секундой мне все больше и больше казалось, что я в них утопаю. Меня пугали мои ощущения. Он меня привлекал, но в то же время я его опасалась.       — Я вижу, тебе уже лучше, — сказал доктор.       — Да, спасибо, — вежливо ответила я.       Он встал из-за стола, подошёл и сел на стул как раз напротив меня. Кэзуо посмотрел мне прямо в глаза и, казалось, он видит мою нагую душу.       — Я хочу, чтобы ты была здорова, Шудзыро, и поскорее вернулась домой.       Последнее слово словно включило какой-то рубильник у меня в голове, и она начала гудеть. Я посмотрела на него мутными взглядом, но Кэзуо даже и глазом не повел.       Казалось, он сказал это преднамеренно.       — У меня нет дома… — спустя некоторое время ответила я.       — А где же он? — спокойным ровным тоном спросил врач.       Голова начала болеть ещё сильнее. Воспоминания и фантазии, словно разноцветные птицы в клетке, хотели вырваться наружу из моего подсознания. Кто я? Где мои родители? Где мой дом? Вопросы кружились и разрывали мою голову.       — Мой дом сгорел… — начала вспоминать я, — родители погибли в автокатастрофе, и я осталась одна сиротой.       Я верила во всё, о чем говорила. Выдумка и реальность смешались воедино. Я не понимала, где правда, а где плоды моей фантазии. Кэзуо посмотрел на меня и улыбнулся.       — Ты очень переутомилась. Тебе нужен покой. Мы тебе здесь поможем. — Сказав последнее предложение, он взял мои руки в свои ладони. Они были такими теплыми и приятными на ощупь, что мне хотелось прижаться к нему.       — Почему у тебя такие холодные пальцы? — с легким волнением спросил Кэзуо. — Ты замёрзла?       Я не знала, что ответить. Я не ощущала холода, так как у меня больше болела голова, но, наверное, мне все же было холодно. Я открыла рот и хотела что-то сказать, но умолкла, так как не знала, что именно ответить. Он сделал все за меня. Мужчина встал, и я, словно ведомая неким кукловодом, тоже поднялась. Кэзуо снял свой халат, обошел меня сзади и надел его на плечи. Потом обнял меня. Но это объятие было лишь на мгновение. Он, стоя у меня за спиной и обнимая, прикинулся, что это совсем не объятия и начал застегивать пуговицы своего халата. Его поведение меня будоражило. Он словно играл с моими эмоциями, с моей душой. Очень медленно застегивая пуговицы он прислонился к моему правому уху. Я ощущала его теплое дыхание. По спине прошли мурашки. Он это знал и точно получал удовольствие. Теперь я реально ощутила, что мне холодно. От его дыхания кровь приливала к лицу, оставляя конечности медленно остывать. Я была словно под гипнозом. Он вдохнул аромат моих волос и прошептал на ушко:       — Я согрею тебя, Шудзыро, и всё будет хорошо…       Я ощутила, что лицо стало просто карминовым. Потом он застегнул последнюю пуговицу и разжал объятия. Кэзуо обошел свой рабочий стол и удобно разместился в комфортабельном кресле.       — Не буду задерживать тебя, Шудзыро. Ты, наверное, очень устала. Пойди и отдохни, а с завтрашнего дня я лично займусь твоим выздоровлением…