Ева

      Солнце ещё не поднималось, но его тёплые лучи уже можно было рассмотреть на горизонте. Нежный морской бриз, еле ощутимый летним августовским утром, едва заметно колыхал занавеску на большом французском окне. В просторной спальне, на королевской кровати, спали двое: мужчина и женщина. В комнате было довольно тихо, лишь иногда, если прислушаться, можно было уловить мерное дыхание спящих.       Длинные белые, со слегка розоватым оттенком, волосы мужчины были разбросаны по подушке, частично покрывая широкие плечи. Лёгкое, почти воздушное, летнее покрывало прикрывало его бёдра, оставляя открытым великолепный торс. Он лежал расслабленно, властно расположив свою левую ладонь на бедре красноволосой женщины. В отличие от мужчины, она, казалось, спала тревожным сном. Её тело было достаточно напряжено для спящей, а зрачки под ресницами в бешеном темпе метались со стороны в сторону: ей снился кошмар.       В следующее мгновение Ольга резко распахнула глаза. Продолжая лежать неподвижно, женщина настороженно разглядывала обстановку. Поняв через несколько мгновений, где находится, и осознав, что это был лишь плохой сон, она громко выдохнула носом и расслабленно прикрыла веки. Однако в следующее мгновение так же резко открыла их вновь.       Намереваясь подняться, женщина еле ощутимо начала двигаться к краю кровати, но внезапно застыла: властная мужская рука притянула её за бедро к себе. С опаской посмотрев через плечо, Ольга удостоверилась, что лежащий рядом мужчина продолжал спать. Нежно приподняв его руку за указательный палец, она высвободила бедро и, опустив ладонь своего любовника на кровать, едва ощутимо с неё поднялась.       Будучи полностью обнажённой, Ольга надела висящий на стуле бирюзовый пеньюар и подошла к открытому окну. «Похоже, сегодня будет достаточно жарко, — подумала она, вдыхая уже довольно тёплый утренний воздух. — Пора бы заняться делами…» Женщина развернулась, намереваясь пойти в ванную и принять освежающий душ, как её взгляд упал на стоящий у стены столик, точнее на то, что было на нём — мобильный телефон. Подойдя к нему, она ещё раз посмотрела на лежащего на кровати мужчину и, убедившись, что он всё ещё спит, взяла в руки аппарат. Несколько попыток разблокировать его не увенчались успехом. Раздосадованная женщина хотела ввести ещё одну предположительно верную комбинацию, но внезапно услышала тихий шёпот у себя возле уха:       — Неверный пароль, любимая? — с ухмылкой произнёс мужской голос.       — Карлхайнц, ты вечно любишь подкрадываться, — наигранно недовольно произнесла Ольга, намереваясь скрыть таким образом свои растерянность и испуг.       — А ты всегда увлекалась чужими секретами, — обнял он её двумя руками за талию, положив при этом подбородок на левое плечо. — Зачем тебе мой телефон? — спокойно и весьма нежно спросил мужчина.       — Карл, у тебя просто-таки дар портить сюрпризы. Я хотела сделать тебе подарок — сфотографироваться, чтобы у тебя было моё фото.       — А разве ты опять планируешь куда-нибудь от меня убежать? — говорил мужчина, параллельно разблокировывая телефон. — Тебе со мной плохо?       — Нет, напротив, — нежно погладила Ольга лицо любовника ладонью. — Просто у тебя нет ни одной моей фотографии. А о совместных я уже молчу.       — Так это легко исправить, — улыбнулся мужчина, вытянув руку и нажав на кнопку «сфотографировать».       Он развернул телефон, и на экране отобразились двое: слегка улыбающаяся симпатичная красноволосая женщина и темноволосый коротко стриженный мужчина, держащий подбородок у неё на плече. Увидев изображение, Ольга недовольно цокнула языком:       — Ну и зачем ты это сделал?       — Что именно? — в недоумении спросил мужчина.       — Карлхайнц, не прикидывайся непонимающим. Я хотела фотографию с тобой, а не с одной из твоих личин.       — Но ведь каждая из них — это тоже частичка меня. Сейчас я Того Сакамаки, поэтому мне показалось логичным, что в мобильном этого человека будет именно его фотография с любимой женщиной, а не какого-то белобрысого незнакомца, — слегка посмеялся Карл.       — Вообще не смешно, — обижено надула губки Ольга и скрестила руки на груди. — Я ведь полюбила не Того, Райнхарта или ещё дюжину твоих воплощений. Меня привлекает именно Карлхайнц, — по слогам произнесла она последнее слово. — Зачем весь этот маскарад со мной, человеком, который знает истинного тебя?       — Человеком? — хохотнул Карл, развернув Ольгу к себе лицом. — Милая, ты что-то попутала. Ты не человек, ты — демон.       — Не придирайся к словам, Карлхайнц, ты прекрасно меня понял! — немного нервозно произнесла женщина.       — Любимая, ну что ты заводишься на пустом месте? Я ведь просто хотел скаламбурить, — говорил мужчина, приобнимая Ольгу одной рукой за талию, а второй гладя её по щеке. — Ведь ты же на самом деле демон, как и я.       — Однако мы всё равно относимся к разным подвидами. Ты — вампир, а я… Впрочем, какая разница, ведь мы теперь вместе, — хитро прищурив глаза, улыбнулась женщина и, приложив небольшое усилие, повалила Карла на кровать.       Мужчина не растерялся и начал щекотать свою обидчицу. Заливаясь смехом, она извивалась на кровати, стараясь увернуться от щекочущих её рук. Однако это никак не удавалось. В один прекрасный момент глаза влюблённых встретились, и они на секунду замерли, прекратив щекотать друг дружку.       Поцелуй стал романтичным окончанием их утренней баталии. Он был далеко не нежным, а страстным, вынуждающим продолжать приносить друг другу удовольствие. «Не влюбляйся, слышишь! Ты не можешь в него влюбиться. Он предал тебя и сделает это вновь. Не доверяй ему, Карл опасен. Ты ведь помнишь, что случилось с Евой? Ты обещала ей, обещала…» — проносились мысли в голове у Ольги. Женщина внезапно прекратила поцелуй и отстранилась.       — Что случилось? — спросил Карлхайнц.       — Я вспомнила Еву… — погрустнев, опустила глаза Ольга. — Она словно была здесь, в этой комнате. Стояла в стороне и наблюдала за нами. Это неправильно. Всё, что мы сейчас делаем, — это неправильно. Я не должна была к тебе приходить в тот вечер, не должна была предлагать помощь, не должна была оставаться. — У женщины почти начиналась истерика.       Карл даже не представлял, что может предпринять в такой ситуации. Ведь если бы она не пришла к нему в тот вечер, то об этой самой счастливой неделе в его жизни можно было бы только мечтать. Понятно, что Ольга чувствует вину перед Евой, потому что сейчас находится на её месте, вместе с ним, Карлом. Но мёртвым нечего вмешиваться в дела живых. Да, он тоже тогда допустил оплошность, предложив Еве выйти за него замуж, лишь чтобы насолить Ольге, доказать ей, что может обойтись без неё, но в итоге не смог… Сейчас Карлхайнц лишь молча обнял свою всхлипывающую возлюбленную, еле ощутимо поцеловав её в лоб. Так они встретили рассвет.

***

      В одном из трёх номеров пентхауса, расположенном с восточной стороны отеля, возле окна стоял довольно пожилой мужчина, наблюдая рассвет. Его густые белые усы и борода сливались воедино с такого же цвета волосами, в лучах утреннего солнца казавшимися сотканными из снега. Голубые, будто две арктические льдинки, глаза под густыми, косматыми бровями выглядели усталыми и измождёнными, словно сей человек многое повидал в этой жизни. Старец был слишком углублён в свои мысли, поэтому не заметил, как дверной замок едва слышно пикнул, и в комнату вошёл молодой мужчина.       — Отец, — обратился он к пожилому человеку, — зря ты не пошёл на завтрак. Я встретил там кое-кого весьма интересного.       — У меня нет аппетита, — отстраненно произнёс старец.       — Ты не понимаешь, это была она, Самико, — возбуждённо проговорил молодой человек.       — Которая за этот год? Пятая, шестая?.. — всё так же безучастно спросил пожилой человек, продолжая смотреть в окно.       — Но…       — Хватит! — прикрикнул старший и обернулся к молодому мужчине. — Пора смириться с тем, что нам её не разыскать. К тому же ещё не ясно, жива ли девочка вообще. Мой сын уже поплатился жизнью, не хочу потерять ещё и тебя.       — Я всего лишь приёмыш, моя жизнь ничего не значит, — прошептал молодой человек.       — Ингарт, я всегда любил тебя как родного. Да и ты прекрасно об этом знаешь. После того, как Маркус спас тебя, юнца, той ночью, я ни единого дня не считал тебя чужим. В тебе течёт наша кровь, ты — сын этого рода. Последний сын… — положил старец руку на плечо молодому человеку.       — Отец, — опустился Ингарт на одно колено, склонив в послушании голову, — Вы же сами прекрасно знаете, что без Самико моя жизнь ничего не значит.       — Знаю… — грустно молвил старец. — Но ты можешь прожить её увлекательно и вдали отсюда, будучи в безопасности.       — А если это действительно она? Если сейчас мы как раз на верном пути, разве можем позволить этим демонессам завладеть ею? Неужели мы будем просто наблюдать, как бедную девочку в конечном итоге лишат жизни? — в сердцах молвил Ингарт, а потом, слегка уняв свой пыл, добавил: — Отец, я понимаю, что это может оказаться очередной ловушкой, самой хитрой из них, но я готов попробовать. Без Самико наш род продолжить нельзя. Она несёт в себе кровь принцессы, и лишь ей подвластно раскрыть магию кольца.       — Я наизусть помню все эти старые басни, — вздохнув, молвил старец, направляясь к дивану и садясь на него, — и всю жизнь им следовал. А что в итоге? Я лишился единственного сына, а невестка с дочерью пропали без вести. Всё, что есть у меня сейчас, — это ты. Да, возможно, я всего лишь пожилой старец, ничего не знающий, в твоём понимании. Однако ты ещё слишком молод, Ингарт. Эти несчастные сто лет ничего не значат. Ты пока ещё слишком импульсивен и соглашаешься на разные авантюры, ценой которых может оказаться твоя жизнь. Говорят, в Северной Америке, на Аляске, обитают представители древнего рода снежных демонов. Они, также как и мы, являются родственной ветвью генелогического древа ледяных демонов. Мы можем попытаться найти их, и тогда ты сможешь продолжить наш род.       — Мудрейший Овей, отец, ты ведь сам понимаешь, что это глупость, — присел Ингарт в мягкое кресло и, оперевшись локтями о свои колени, сложил кисти в замок, подпирая ими лоб. — Это было бы под силу Маркусу, твоему кровному сыну. Он, как и ты, — истинный демон льда. Лишь ваша кровь обладает настоящей мощью. Я всего лишь демон холода. И даже если мы разыщем снежную демонессу, то у нас никак не сможет родиться ледяной наследник. А Самико, она — твоя внучка. В её жилах течёт кровь королей льда, повелителей снежных пустошей. Только она способна родить истинного наследника.       — А если это ловушка? — печально спросил Овей, понимая, что его приёмный сын прав.       — Я готов рискнуть.       — Но она пока ещё совсем ребёнок… — хотел возразить старец, однако его перебили.       — И это к лучшему. Я смогу стать её учителем, потом другом, а через несколько лет, когда она сможет понести дитя, то уже будет влюблена в меня.       — Ладно, допустим, Самико тебя полюбит. А ты? Ты сможешь влюбиться в совсем некрасивую девушку? Хорошо, предположим, она будет симпатичненькой, однако не в твоём вкусе. Что тогда? Я не хочу, чтобы моя девочка была несчастлива в браке с нелюбящим её мужчиной.       — Отец, долг для меня, конечно, превыше всего, но я видел её. Она просто красавица. И пусть пока ещё слишком молоденькая, но в будущем превратится в роскошную женщину, — с искрами восхищения в глазах вещал Ингарт.       — Ты влюбился, мой мальчик? — спросил старик, слегка улыбнувшись.       — Возможно, — прошептал молодой мужчина, опустив глаза.       — Тогда давай договоримся, если та девушка окажется не моей внучкой, то ты впредь бросишь все попытки найти Самико, а женишься на этой самозванке. Я желаю, чтобы мой сын обрёл счастье, а не продолжил род. — На лице Ингарта промелькнуло сомнение, чем и воспользовался Овей. — Или ты сомневаешься в этой девушке?       — Нет! — выпалил молодой человек. — Пусть будет так, как Вы сказали, отец.       Пожилой мужчина ухмыльнулся себе в ус, поднялся и вновь подошёл к окну. Кимоно, которое он предпочитал носить в Японии в дань традициям этой страны, придавало ему вид восточного мудреца, хотя разрез глаз мужчины был европейским. Взглянув на поднявшееся солнце, Овей молвил:       — Думаю, Инрагт, тебе следует сейчас пойти на пляж и понаблюдать за этой девочкой, чтобы узнать, кто она такая, и поскорее разоблачить демонов, которые устроили эту ловушку.       — Она не подделка, отец, — сказал молодой мужчина, так же подойдя к окну и взглянув на горизонт. — У неё есть кольцо.       — Знаем мы эту историю. Очередная подделка, не больше. Эти демонессы пойдут на любые уловки, лишь бы добраться до нас, — ответил Овей, спрятав руки в рукавах кимоно.       — Кольцо не поддельное. Я его проверил.       Старец резко развернулся к сыну.       — Ты уверен? — слегка взволнованно спросил он.       — Да, на все сто процентов. Наши кольца соединились: Ориус нашёл Арну, — улыбнулся Ингарт. — Если даже она не Самико, то по крайней мере мы сможем вернуть нашем народу его древний и самый ценный артефакт.       — Арна… — прошептал старец. — Ведь это значит, что Иоко мертва… Моя невестка никогда не снимала своё кольцо. Значит… Её больше нет с нами… — В голосе мужчины ощущалась неимоверная боль, а глаза его слегка увлажнились.       — Отец, не теряйте надежду. Возможно, она передала своё украшение кому-то на хранение, лишь бы эти демонессы до неё не добрались. Так ведь сделал Маркус, отдав кольцо мне, в тот вечер, когда спас меня от той огненной ведьмы, которая и забрала его жизнь.       — Ты прав, сынок, — выдавил из себя улыбку Овей, прекрасно понимая, что слова Ингарта скорее утешение для старца, нежели правда. — Я не буду терять надежду на её возвращение. А сейчас уходи, мне следует побыть одному, — произнёс мужчина, и Ингарт тот час же исполнил его волю.

***

      Карлхайнц и Ольга обедали на роскошной террасе, укрываясь от палящего солнца под огромным пляжным зонтом. Они ели вкусные яства, неспешно запивая их дорогим вином, вели непринуждённую беседу, улыбались друг другу, однако внутри женщина была весьма напряжена. Она никак не могла направить разговор в нужное ей русло. Если ей сейчас не удастся переубедить Карла, то её план может провалится. Ольга ожидала удачного случая, и сам король вампиров затронул нужную тему.       — Давай посетим сегодня вечерком общий пляж, сходим в кафе на набережной?       — Милый, а ты не боишься нечаянно столкнуться с кем-то из твоих сыновей? — мило улыбнулась женщина, радуясь, что удалось перейти на эту тему.       — Нисколечки, дорогая, потому что их здесь нет.       — Как это? — искренне удивилась Ольга. — Ведь ты сам говорил, что вы все всегда останавливаетесь исключительно в этом отеле. Они ведь тоже отправились в Камакуру.       — Да, но я позаботился о том, чтобы их не поселили. — Женщина удивлённо вскинула брови. — Пара звонков, двойная оплата за все номера, плюс небольшая «компенсация» владельцу отеля за возможные истерики моих сыновей. Как видишь, всё это принесло нужный результат: они поселились на противоположном конце берега.       — Ты так хорошо всё придумал. Предлагаю выпить за твою сообразительность, — улыбаясь, поднесла бокал Ольга. — «Главное, чтобы тебе её не хватило для моего разоблачения», — мысленно добавила про себя женщина, попивая напиток.       — Я старался сделать наш отдых как можно более приятным.       — Я ценю это, Карл, — елейным голоском проговорила Ольга. — Кстати, — как бы невзначай добавила она, — а как там поживают мои девочки? Всех всё устраивает?       — Меня не сильно волнует их судьба и желания, — честно признался Карлхайнц. — Отпрыски не создают проблем и ведут себя мирно. Главная цель достигнута.       — Да, однако не забывай тот факт, что эти девушки — человеческие подростки, а они склонны к импульсивным поступкам, например, к побегу. Я должна лично удостовериться, что всё идёт по плану.       — И как ты это себе представляешь? Мы заявимся в особняк, я сообщу мальчикам, что ты моя любовница. — От этого слова Ольга поморщилась, но в следующую секунду совладала с собой, вновь натянув на лицо лучезарную улыбку. — А потом скажем им, что ты хочешь провести инспекцию их невест. Так ты это себе представляешь? — расхохотался Карл.       — Нет, милый, всё намного проще. Буду с тобой откровенна: я реально заскучала в этой Японии. Была здесь столько раз, что местные достопримечательности порядком наскучили. В последнее время всё размышляла чем бы мне заняться, а тогда подумала, что было бы неплохо устроиться преподавателем в академию «Рётэй». — Карлхайнц подавился заказанным в качестве десерта ананасом. — От этого были бы лишь одни плюсы…       — Постой, — не дал он Ольге продолжить. — Что за бредовые идеи посещают твою милую головку?       — Карл, ты ведь не дослушал, — слегка надула губку женщина, изобразив обиженность. — Став преподавателем, я непосредственно буду общаться с девочками и твоими сыновьями и узнаю, есть ли между ними разногласия. Плюс, всегда смогу навестить своего любимого доктора Райнхарта в его рабочем кабинете, — игриво улыбнулась Ольга и, обогнув стол, уселась на коленях у Карлхайнца, оседлав его, как племенного жеребца. — К тому же, мы всегда сможем поиграться в сурового доктора и непослушную преподавательницу.       Глаза мужчины, распалённые словами своей любовницы, вспыхнули желанием, и он немедля преподнёс её правой рукой, левой резко смёл всю посуду, освобождая стол. Усадив на него Ольгу, Карл, продолжая страстно целоваться, начал гладить её по спине и бёдрам, сжимая в порыве страсти самые «сочные» изгибы. Рыжеволосая демонесса ничем не отставала от своего любовника, уже успев расстегнуть его летнюю рубашку и поглаживая упругий торс. Сильная мужская рука в одно мгновение разорвала укрывавшее тело женщины парео, оставив её в одном открытом купальнике. Поняв, что такая же участь ждёт и бикини, Ольга немного приподнялась на руках, позволяя Карлхайнцу стянуть трусики, не порвав их. Пока он это делал, женщина успела сама снять верхнюю часть купальника и отложить её в сторону.       Увидев свою женщину полностью обнажённой, вампир застыл на несколько секунд. Ему нравилась представшая перед глазами картина. Нежно схватив Ольгу за шею, Карл слегка надавил на неё, тем самим заставляя любовницу медленно опускаться на лопатки, а сам продолжил скользить ладонью вниз по её идеальному телу. Приспустив за это время шорты, он резко вошёл в неё, заставив женщину вскрикнуть и прогнуться в спине, и начал сразу довольно быстро двигать бёдрами. Не ожидая такого, но получая от этого не меньше удовольствия, Ольга стонала от каждого нового прилива ощущений, сжимая кулаками край стола.       Внезапно Карл остановился и вышел из неё. Ольга в недоумении приподнялась, намереваясь спросить: «Что случилось?», однако не успела, так как в следующий момент вампир дёрнул её за руку, заставив подняться, резко развернул и уложил лицом на стол. Второй раз он вошёл намного грубее, что заставило женщину простонать от боли, закусив при этом до крови губу и сжав кулаки так, что на запястьях остались следы от ногтей. Схватив её за волосы и намотав их на кисть, Карл потянул любовницу на себя, вынудив прогнуться в спине и проследовать за движением его руки.       Ольга стонала, но удовольствия ей это не приносило. Она имела неосторожность забыть, каким на самом деле являлся Карлхайнц. Именно его жестокость вынудила женщину отказать королю вампиров. Сейчас история повторялась, однако демонесса держалась, как можно правдоподобнее имитируя оргазм, ведь на кон было поставлено слишком много, и, приложив столько усилий, она просто не имела права отступить.       Сжав второй рукой её грудь, Карл неистово щипал любовницу за соски, заставляя их практически жечь от боли. Такие ласки были отнюдь не нежными. Ольга, превозмогая боль, заставляла себя стонать ещё громче, имитируя удовольствие. И это сработало. Карлхайнцу нравилось ощущение доминирования и то, что тело любовницы откликалось громкими стонами на его «утончённые» ласки. Сделав ещё три очень глубоких и болезненных для Ольги толчка, он закончил, но всё ещё оставался в ней, продолжая двигать бёдрами.       Поняв, что Карл всё-таки намеревается доставить ей удовольствие, демонесса громко застонала и, издав завершающий вскрик, измождённая повалилась на столешницу, сымитировав оргазм. Довольный собою вампир вышел из неё, наклонился к тяжело дышащей от театральной постановки женщине и, отодвинув прядь волос, поцеловал её в шею.       — Ты умеешь убеждать, Ольга, — сказал Карлхайнц и пошёл в ванную принимать душ.

***

      Овей сидел в кресле возле кофейного столика, попивая свой зелёный чай и созерцая репродукцию Моне¹, висящую на стене напротив. Его глаза давно утонули в маковом поле, изображённом художником. Со стороны могло показаться, что старец покинул своё бренное тело и перенёсся туда, в поле у Аржантёя². Дверной замок едва слышно пикнул, и в комнату вошёл довольный чем-то Ингарт.       — Камилла и вправду очень красивая… — продолжая смотреть на картину, произнёс Овей.       — Кто? — непонимающе переспросил молодой человек.       — Камилла Донсье, жена Моне. Вот она вместе с сыном посреди макового поля. Клод часто любил рисовать её, — горько улыбнулся старик. — Я очень хорошо знал эту женщину.       — Но откуда? — удивился Ингарт.       — Я что по твоему всю жизнь обитал на северном полюсе? — как-то даже слишком весело ответил старик. — Когда-то я всё время путешествовал, в основном по Европе, иногда меня заносило в Азию, либо Африку. Даже несколько раз до этого бывал в Японии. Я за свою жизнь познакомился со столькими известными людьми, что могу часами перечислять их имена. Оскар-Клод был одним из них. Его первая жена, Камилла, была очаровательной и приятной женщиной, всегда так мило улыбалась при встрече. Теперь я понимаю, почему Клод был настолько ею очарован. А вот, возле неё, их совместный сын Жан.       — А вон там, в левом углу, ещё одна женщина с ребёнком. Кто они? — поинтересовался Ингарт.       — К сожалению, мне неизвестно. Я уехал от них прежде, чем Оскар-Клод успел закончить картину. Как жаль, что не расспросил его позже, при встрече… — Овей опять ушёл в размышления, однако Ингарт вывел его из раздумья.       — Отец, оказывается Самико приехала сюда с подружками. Одна из них живёт в номере для новобрачных, однако мне кажется странным, чтобы девушка в столь юном возрасте вышла замуж. Ещё возле их компании постоянно ошиваются шесть парней. Я ощутил в них демоническое нутро, но пока не знаю, кто они такие. На рецепции с помощью внушения мне удалось узнать, что нашу Самико зовут Сая Саками, а её демонические спутники некие братья Сакамаки.       — Сакамаки? — переспросил Овей, слегка напрягшись.       — Да, к сожалению больше узнать ничего не удалось.       — И не надо, я всё о них знаю. — Ингарт от удивления вытаращил глаза. — Те парни принадлежат к древнему демоническому роду вампиров. Карлхайнц Сакамаки — их отец и по совместительству король этой рассы. С ними надо быть предельно осторожным. Если твоей Самико заинтересовались вампиры, то просто так увести её от них не удастся. К тому же, слегка обнадёживает тот факт, что, будучи под их защитой, она недостижима для огненных демонов. Если эта… Как ты говоришь?       — Сая.       — Да, если эта Сая — действительно наша Самико, то присутствие её в вампирском логове объясняет тот факт, что девушка не попала в руки к огненным, но весьма настораживает то, зачем она понадобилась вампирам? Их раса всегда держалась в стороне от войны между демонами пламени и льда. Они придерживались некого нейтралитета, не поддерживая ни тех, ни других. Или за тысячу лет что-то могло измениться? А как себя ведёт эта девушка?       — Весьма непринужденно, — ответил Ингарт. — Она бывает одна, перемещается по отелю без конвоя. Не похоже, чтобы Сая была пленницей.       — Сосуд по доброй воле? — задумался Овей. — Весьма странно, но вполне возможно. Она, скорее всего, привязана к одному из братьев. Сколько их всего человек?       — Шесть парней и столько же девушек.       — И все всё делают без принуждения?       — Да, ничего подозрительного замечено не было. Парни даже покинули их перед полднем.       — Вампирская ночь… — произнёс старец, потирая бороду, но когда наткнулся глазами на непонимающий взгляд сына, решил объясниться: — Вампиры не могут переносить солнечный свет. Низшие — просто сгорают, превращаясь в пепел; высшие — королевской крови — могут себе позволить пребывание на солнце, однако полдень истощает их полностью, отнимая все силы, поэтому даже они стремятся в это время куда-нибудь спрятаться. Единственный — король вампиров — позволяет себе полуденные променады. Карлхайнц настолько силён, что может противостоять солнечным лучам. А полдень называется в их кругах вампирской ночью, потому что в это время все вампиры, в основном, засыпают.       — Теперь понятно, — протянул Ингарт, словно пережёвывая эту информацию и о чём-то размышляя.       — Ясно лишь одно: эти девушки — добровольные вампирские сосуды. Каждая из них связана со своим кровными узами. Если они уже заключили контракт, то разорвать его будет довольно тяжело.       — Какой контракт Вы имеете в виду?       — Это когда вампир полностью обладает сосудом и откликается на зов её крови. Она может призвать его за сотни километров. У них устанавливается что-то наподобие ментальной связи. И даже если сосуд захочет убежать, их связь двухсторонняя, вампир может призвать её кровь и легко отыскать. Вот всё, что тебе нужно знать, — сказал Овей, скрыв от влюблённого сына тот факт, что для заключения контракта, устанавливается не только кровная связь, но и физическая.       — И где мне искать этих Сакамаки?       — Они живут в особняке, в пригороде Токио, по крайней мере, раньше так было. Их отец создал Академию «Рётей», в которой как бы учатся эти упырята, создавая видимость нормальных людей. Думаю, если девочки являются их сосудами, то вполне возможно будет разыскать их именно там.       — Тогда я наймусь в эту школу преподавателем. Так смогу лучше разузнать обстановку и лично пообщаться с Самико.       — Наверное, это сейчас самое лучшее решение, — согласился с сыном Овей.       — Так-с, и где это мой диплом завалялся? — произнёс Ингарт, направляясь в свою комнату, рыться в старых бумагах.