Ева

POV Акатори

      Я посмотрела на подруг. Все они улыбались, наблюдая за дельфинами, — все, кроме Шудзыро. Она смотрела на меня сочувственным взглядом и, казалось, хотела помочь. В тот момент я поистине задумалась над тем, может ли эта девушка быть предателем, способна ли она на коварство, раз так искренне переживает за меня? Ответ я не знала и поэтому уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы задать вопрос, но остановилась, потому что подруга молча приобняла меня за талию и, положив голову мне на плечо, тихо прошептала:       — Они есть у каждой из нас…       — Дзыро, я хо…       — Какая милота! Правда?! — не дала мне договорить Кая. — Как же здесь здорово! Я так не хочу возвращаться в отель к нашим зубастикам, — покривлялась Канори, изображая указательными пальцами вампирские клыки.       Мы все расхохотались. И это действительно выглядело забавно. Как же всё-таки хорошо, что наши «женишки» остались в отеле, а мы получили возможность от них отдохнуть. Да и то, что нам теперь известна их маленькая слабость, тоже весьма неплохо. Сейчас нужно по максимуму собрать всевозможную информацию о предполагаемом противнике, чтобы понять, что же на самом деле он замышляет. Ведь солнце уже давным давно прошло точку своего зенита, а наших благоверных всё так же не было видно на горизонте. Не иначе как они что-то задумали. Наверное, я бы ещё очень долго обдумывала всевозможные варианты заговора против шестерых никому не нужных сирот, но меня внезапно отвлекли.       — Девушки, — обратилась ко всем Ро, — а давайте ещё немного повеселимся?       — Неплохая идея, — улыбнулась Ириго. — Вот только что можно придумать, не имея в кармане ни иены?       — Воспользоваться all-inclusive и заказать еду в ресторане отеля? — предложила я возможный вариант.       — А как насчёт вкуснейшего мороженого вон в том баре? — указала рукой Шудзыро на небольшое бунгало с просторной танцплощадкой.       — Было бы здорово, но не уверена, что это заведение относится к нашему отелю, — поправила я свои очки средним пальцем.       — Я согласна с Акатори. Без денег нам туда идти незачем, — проговорила Ашикира.       — А кто сказал, что мы без денег? — подмигнула Ро. — У меня остались кое-какие сбережения на банковской карточке, так что сегодня можем позволить себе пошалить.       — Ура! — крикнули в один голос Сая, Кая и Ириго.       — Вот только карточка в номере, — поведала нам Дзыро, а потом добавила: — Акатори, не составишь мне компанию, пока девушки займут нам места в том чудном баре? Просто не хочу ходить одна. Вдруг на Аято наткнусь. А ты точно поможешь мне выкрутиться, — подмигнула Шудзыро.       — Ладно, — согласилась я, слегка удивившись.       — Тогда, ребята, идите занимать столик, а мы с Акой скоро к вам присоединимся.       — Угу, только не задерживайтесь, — попросила Сая и пошла с остальными в сторону бунгало.       Я же последовала за Дзыро. Мы шли молча, слегка проваливаясь ногами в ещё тёплый пляжный песок и неся свою обувь в руках. Я всё думала, как же следует начать разговор, но никак не находила подходящих слов, ведь беседа предстояла отнюдь не лёгкая: мне надо было умело разоблачить предателя, при этом не тронув чувства своей подруги, если мои догадки окажутся неверными. Слова почему-то застряли в горле, но внезапно Шудзыро остановилась, обернулась ко мне и сказала:       — Пришли.       — Куда пришли? — удивилась я, ведь до отеля оставалось ещё как минимум десять минут ходьбы, а сейчас мы стояли посреди пляжа.       — Ну, ты ведь хотела поговорить, — улыбнулась Дзыро и присела на один из стоящих рядом пляжных тапчанов. — Внимательно тебя слушаю, — сказала она, отведя руки слегка назад и уперевшись на них.       — А как же девочки? Они ведь ждут, пока мы принесём кредитку, — пыталась я перевести разговор на другую тему, чтобы выиграть немного времени и собраться с мыслями.       — Она всегда при мне, — похлопала себя Шудзыро по правой груди. — А ты знала, что лифчик — самый надёжный женский сейф? — подмигнула мне Ро.       — Так ты привела меня сюда лишь для того, чтобы поговорить? — ответила я вопросом на вопрос.       — Да, — кивнула подруга. — Ты ведь не раз пыталась завязать разговор, но нам постоянно кто-то мешал. Вот я и решила воспользоваться подвернувшейся возможностью.       — Как ты ловко всё провернула. А ведь никто бы и не догадался, что недалёкая блондинка Шудзыро Мияки способна на подобные хитрости. Это придел твоих возможностей, или есть ещё что-то, чём ты можешь меня удивить?       — Никто кроме тебя не догадался бы, Акатори, поэтому мы здесь.       — Значит, это ты всё подстроила! — вспылила я.       — Подстроила что? — округлила глаза Шудзыро.       — Наш перевод, эту странную историю с женитьбой. Для чего это тебе?!       — Стоп, стоп, стоп, — выставила перед собой ладони Дзыро, словно пытаясь оттолкнуть от себя мои слова. — Нона, что за бред ты несёшь? Я об этой ситуации знаю не больше твоего. Да и как ты вообще могла подумать, что я причастна к происходящему с нами дурдому?! Думаешь, я настолько заигралась в шпионские игры, что позволила Аято испить своей крови, дабы вы поверили, что я одна из вас? — скрестила руки на груди Шудзыро. — Ты меня разочаровываешь, Нономото.       — А как прикажешь понимать твои слова, что никто кроме меня не догадался бы о твоей подставе? — Дзыро залилась громким смехом. — Ничего смешного здесь не вижу! — надулась я и присела напротив Ро, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.       — Нономото, ты — это нечто! — продолжала смеяться подруга, постепенно успокаиваясь. — Как ты ещё не додумалась уличить меня во всемирном заговоре?       — Такая мысль проскакивала, — хмыкнула я.       — Не сомневаюсь, — улыбнулась Ро. — А сейчас давай всё проясним. Под «никто кроме тебя» я имела в виду ту ситуацию в торговом центре, когда ты видела меня в парике и кожаном костюме. Я сразу поняла, что ты меня узнала, и очень признательна, что не выдала. Как раз тогда я и осознала, что могу тебе доверять, Акатори.       — Доверять? — удивилась я.       — Именно, ведь нет в мире ничего дороже, чем близкие люди, доверие к которым даёт уверенность, что тебя не предадут.       — Наверное, ты права… — задумалась я над словами Шудзыро.       — Я знаю это, как никто другой, — печально опустила глаза Ро, и, слегка помедлив, продолжила: — Ведь сейчас у меня уже никого не осталось. Последний преданный мне человек скоро покинет этот мир: врачи дают ему не больше трёх месяцев. В тот день я устроила маскарад, чтобы повидаться с ним в последний раз.       Я хотела ответить, что мне искренне жаль того человека, но слова мгновенно застряли в горле, когда я увидела скатившуюся по щеке Шудзыро слезу. Она повернула голову к морю и молча всматривалась в даль на закатные лучи, которые придавали вечернему небу красноватый оттенок. Подруга была похожа на Андерсоновскую русалочку, которая тосковала по несбывшимся грёзам и мечтала вернуться к прежней жизни.       Мне почему-то очень сильно захотелось обнять её и попробовать утешить, но я понимала, что это, увы, не удастся, ведь слишком свежей была душевная рана. Все мы теряли близких людей, но это было давно, и боль утраты успела притупиться. И я была искренне рада, что в этом мире уже не существовало тех, к кому я была столь сильно привязана — пережить всё это горе ещё раз казалось непосильной задачей. Поэтому действительно сочувствовала Шудзыро и понимала, что её душевные раны весьма глубокие и всё ещё кровоточат.       Дзыро, всматриваясь куда-то в даль, продолжала созерцать красочный закат, и я последовала её примеру. Ещё несколько минут мы сидели вот так, молча, наблюдая, как где-то над чопорными белыми яхтами витают ширококрылые чайки, а последние тёплые лучи, налившись багрянцем, норовят поскорее улизнуть за горизонт. Каждая из нас погрузилась в свои личные раздумья, мысленно возвращаясь в прошлое и встречая там давно ушедших призраков. Однако рассуждать о былой жизни мне довелось не долго, так как тишину внезапно нарушил тихий голос подруги:       — Ты помнишь тот день в «Малиновой роще», когда мы впервые встретились? — спросила Дзыро, всё так же всматриваясь в морскую даль.       — Конечно. Ведь это было неделю назад.       — А что ты тогда обо мне подумала? Только честно! — посмотрела мне прямо в глаза Ро.       — Честно? — слегка задумалась я, но моё поведение было больше вызвано тем, что я пыталась вспомнить, как всё было, нежели сочинить лестные комплименты. — Даже и не знаю, что тебе ответить, — улыбнулась я, слегка разведя плечами. — Просто из-за своей подозрительности не спешу составлять мнение о человеке, исходя из его внешности. Да, она даёт какие-то маленькие намёки на возможный тип личности, но также бывает весьма обманчива. И если говорить о тебе, то я с каждым новым днём убеждаюсь, что ты не так проста, как хочешь казаться.       Ро улыбнулась:       — С первого дня, Акатори, я знала, что с тобой будет весьма непросто.       — И в чём же сложности? — как-то даже довольно весело поинтересовалась я.       — В том, что ты подмечаешь те детали, которые большинство упускают. И этим ты мне очень нравишься. Но давай представим, что ты не Акатори Нономото, а обычная среднестатистическая японская школьница. Что бы она в таком случае сказала обо мне?       — Интересная игра. Ну, давай-ка попробуем. Хм… — призадумалась я. — Всем своим видом Шудзыро Мияки старается изобразить недалёкую блондинку. Она укрепляет этот стереотип своей одеждой и поведением. Пытается казаться наивной и порой даже сама внутренне стебается с собственных ответов.       — Это в точку, — рассмеялась Ро, а я продолжала.       — Она такой себе положительный, недалёкий персонаж, который кажется довольно искренним и весьма открытым человеком. Возможно, в какой-то степени остаётся маленькой девочкой в уже сформированном теле. Опять же, это проявляется в её поведении и склонности быстро переключаться от плохого к хорошему, что характерно больше детям, нежели взрослым.       — Неплохо, — подытожила Дзыро. — А что о Шудзыро Мияки может сказать Акатори Нономото?       — Ну, она отметит, — начала говорить я о себе в третьем лице, словно абстрагируясь от собственной личности, — что Дзыро — весьма общительная особа, которая, при всём при этом, будет очень много говорить, но не расскажет тебе ничего лишнего. Также Ака отметит её актёрский талант, который ей неоднократно доводилось созерцать воочию. Скажет, что в сложных ситуациях Дзыро бывает очень собрана и рассуждает не хуже самой Акатори. Как бы мастерски Шудзыро не играла свою роль, она всё равно остаётся довольно искренним человеком. О! Самое важное: Дзыро очень импонирует Акатори. Вот что она скажет о Шудзыро Мияки.       — Весьма неплохо, Нона, но меньшего я от тебя и не ожидала, — улыбнулась кончиками губ Ро и одобрительно кивнула. — Скажу, что ты мне тоже очень нравишься, поэтому мы сейчас здесь. А позвала я тебя лишь по той причине, что слишком устала. Очень тяжело играть выбранную роль, хотя о чём это я, ты ведь сама участвуешь в подобном маскараде. Вот только твой — больше рады забавы, а цена моего — жизнь одной девушки по имени Дзыро Мимиякими…       Я поджала кулаком губы и нахмурила брови. Как-то эта информация напрочь выбила почву у меня из-под ног. Я ожидала чего угодно, но не такого. Ро грустно улыбнулась, а потом повернулась всем корпусом к морю, поджала колени к груди, приобняв их руками, и положила на них свой подбородок. Она опять устремила взгляд в даль и начала свой рассказ:       — Семнадцать лет назад в семье Мимиякими случилось торжественное событие: родился первенец. Однако это была девочка. И нет, никто не был разочарован: оба родителя просто души не чаяли в своей дочурке, лишь только отец иногда смотрел на неё с лёгкой тревогой в глазах, но ничего не говорил. Девочку назвали Дзыро в честь её прабабушки по отцовской линии — Дзыро Хитодзи¹. Эта женщина была и остаётся весьма известной личностью в некоторых кругах. Хоть она давно нашла упокоение подле своего мужа на кладбище в Киото, её жестокость наводит на современников неподдельный ужас. Госпожа Дзыро — первая женщина-якудза, возглавившая клан Хитодзи после жестокой расправы над её родными. Папа рассказывал, что ей было всего восемнадцать, когда она стала главой клана.       Примерно за полгода до свадьбы, о которой её отец уже очень давно договорился с главой одного из довольно древних и весьма уважаемых родов, в их доме должен был пройти обряд помолвки: взаимный обмен брачными клятвами, которые молодожены должны были произнести перед Дао². Жених и его чета преподнесли в подарок хозяевам дома несколько бутылок великолепнейшего саке. Клятва должна была состояться на рассвете, символизируя зарождение чистых, словно рассветное солнце, крепких уз. Ссылаясь на это Хуе Син Мин (старший сын древнего и уважаемого рода, который берёт свои корни в Китае, он же — жених прабабушки) отказывался употреблять алкоголь, чтобы на утро не напугать невесту своим внешним видом. За столом его «подменяли» отец и брат.       Прабабушка могла лишь наблюдать из окна своей спальни, как её будущий жених время от времени выходил во двор и, пройдя по кругу, возвращался к празднованию. Его поведение было весьма странным, но тогда она не придала этому особого значения, а зря…       После полуночи, когда почти все слуги разошлись по своим комнатам, а хозяева и гости — пьяные в стельку — уснули, кому где удалось, Дзыро одолело любопытство, и она решила взглянуть на своего будущего мужа. Прабабушка спустилась на первый этаж и уже собралась выйти во двор, как услышала тихий звук открывающейся двери, поэтому спряталась в темноте дверного проема. На улицу вышел молодой человек в тёмно-синем одеянии. Это был никто иной, как Син Мин. Мужчина ещё раз медленно обошёл весь двор и остановился возле приоткрытой двери, где в темноте скрывалась моя прабабушка. Пока будущий жених пытался разглядеть что-то в полуночном мраке, Дзыро успела убедиться, что он был статный, высокий и весьма хорош собой. Девушка почти с первого взгляда влюбилась в Син Мина, но тут случилось непредсказуемое. Обернувшись к дверному проему спиной, молодой человек едва слышно свистнул, имитируя пение птички, и со всех сторон во двор начали спускаться вооружённые мужчины в облегающих чёрных одеяниях. Один из них подбежал к Син Мину, а тот, указав на комнату, в которой мирно спали будущий тесть и его гости, провёл указательным пальцем у себя по горлу, явно отдавая известный приказ.       За секунду отовсюду послышались ужасные крики и душераздирающие предсмертные вопли. Сам Син Мин подошёл к старому дереву сакуры, что росла посередине двора, и, облокотившись на него, с упоением наблюдал, как нанятые им ниндзя с лёгкостью расправлялись с едва протрезвевшими гостями. Моя прабабушка, понимая, что ничем не сможет помочь родным, спряталась внутри бамбуковой стены — в тайнике, который создал в этом доме ещё её пра-пра-пра-прадед.       Когда звуки борьбы затихли, один из ниндзя швырнул в ноги Син Мину растрёпанную девушку в ночном одеянии. Это была личная служанка моей прабабушки, которая всегда ночевала вместе с ней в одной комнате. Они были хорошими подругами, несмотря на разницу в происхождении, и частенько засыпали в одной кровати, обмениваясь секретами и новостями. Так случилось и этой ночью. Ниндзя застал Сайко в постели госпожи и подумал, что это и есть Дзыро Хитодзи.       Син Мин схватил девушку за волосы и резко дёрнул от себя так, чтобы получше разглядеть лицо. Она прекрасно понимала, что её по ошибке приняли за госпожу, но не смела предавать последнюю. Мужчина скорчил гримасу отвращения и, сплюнув в сторону, демонстрируя своё пренебрежение, сказал: «И мой отец желал, чтобы я женился на этом чучеле?» По всему двору раздался громкий смех по меньшей мере сотни наёмных убийц. «Какого бы знатного рода ты ни была, красоты это тебе не прибавляет». Швырнул он девушку в сторону. «Поднимите её!» Резко приказал Син Мин. «Сейчас посмотрим, чем ещё, кроме неказистого лица, наградил тебя клан Хитодзи».       Мужчина подошёл к едва держащейся на ногах, поддерживаемой под руки девушке и одним взмахом катаны разрезал её ночной убор. По всему двору опять прокатился громкий вульгарный хохот. Молодой новоиспечённый главарь клана Хуе схватил девушку за обнажённую грудь и больно сжал. Она вскрикнула и, заливаясь слезами, начала умолять: «Не надо. Пожалуйста! Умоляю вас!» — «Молчи, тварь!» Резко ударил Син Мин пленницу по лицу. «Ты ещё смеешь мне указывать?! На стол её и держите крепче!»       Он жестоко лишил её невинности, а потом позволил всем своим убийцам удовлетворить с ней их самые изощрённые фантазии. Моя прабабушка молча стояла в укрытии и наблюдала, как несколько часов её лучшую подругу насиловало стадо недоношенных ублюдков.       Вначале слёзы просто лились рекой, но страх не позволял ей озвучить ни одного всхлипа. Когда взошло солнце, а тело её служанки уже начало остывать, Дзыро Хитодзи проронила свою последнюю в жизни слезу и произнесла клятву перед Дао. Она поклялась отомстить всем, кто посмел поднять руку на её близких, а с Хуе Син Мина содрать живьём кожу, отрезать гениталии и скормить их ему.       И она выполнила своё обещание. Собрав преданных её отцу людей, Дзыро навестила дом Хуе как раз во время свадебной церемонии. Я не хочу посвящать тебя в столь жестокие подробности, но скажу только одно: моя прабабушка всегда держала своё слово.       — Это ужасно, — только и смогла произнести я.       — Да, ужасно, но теперь ты знаешь, в каком мире я жила. Моё настоящее имя Дзыро Мимиякими, и я первая и… — немного запнулась, но потом продолжила Ро, — единственная наследница клана Мимиякими.       Отец с самого детства учил меня разным боевым искусствам и владению мечом. Он словно предчувствовал, что когда-нибудь это мне очень пригодится. И, увы, оказался прав.       Первые роды у матери прошли с осложнениями и, хотя мы с ней остались живы, врачи заверили, что больше детей она уже не родит. Для отца это был своего рода удар, ибо он мечтал о мальчике, продолжателе рода, но потом, поговорив с моим дедушкой, принял моё рождение как данность. «В нашей семье родилась вторая Дзыро Хитодзи, — любил поговаривать он. — Она будет не менее отважной и сильной, чём её прабабушка!»       Но я росла весьма мягким и добрым ребёнком. Мне не была свойственна жестокость, и я совсем не хотела возглавлять наш клан в будущем. Моя жизненная цель оставалась неизменной: я мечтала стать певицей. Отец всячески препятствовал этому, считая подобные грёзы невообразимой чепухой, но мама убедила его, что занятия вокалом всё-таки не помешают в развитии их дочери и отнюдь не означают, что она будет петь на большой сцене.       Шло время, я продолжала усердно изучать все важные по мнению отца дисциплины, но так же не забывала о своей мечте. И чудо произошло. Когда мне было пятнадцать, мама вновь забеременела. Это было самое счастливое событие в нашей семье после моего рождения. А когда УЗИ показало, что будет мальчик, нарадоваться не мог никто, в том числе и я, ибо это означало, что отныне я становлюсь свободной и смогу сама распорядиться своей жизнью. Как раз тогда я прошла свой первый в жизни кастинг и попала в айдол группу. Это были лучшие три месяца моей жизни.       Ты веришь в судьбу, Акатори? — внезапно спросила меня Дзыро.       — Не знаю, наверное. А что?       — Представляешь, я должна была учиться в академии Рётей, — хмыкнула Ро и повернула голову ко мне, всё так же продолжая держать её у себя на коленях. — А перевести меня туда должны были, когда мне исполнится семнадцать. Интересно, правда?       — Весьма, — поразилась я.       — И я была сильно удивлена и даже немного обрадована, когда два месяца назад меня известили о переводе. Тогда эта возможность казалась мне очень удачно подвернувшейся, ведь я могла, не располагая огромными денежными активами, исполнить последнюю волю отца.       — Я слышала, что учёба там не дешёвая, но не совсем ориентируюсь в точной стоимости, — перебила я подругу.       — Много, Акатори, слишком много как для простых смертных сирот. Эта академия считается самой престижной и самой дорогой в Японии. Попасть сюда можно только на конкурсной основе, имея приличный счёт в банке и очень влиятельных родственников.       — Тогда что здесь делаем мы? — удивилась я полученной информации.       — Меня это интересует не меньше твоего, — ответила Дзыро.— Самый правдоподобный ответ, который мне пришёл на ум — это то, что нас используют в качестве ходячих источников пищи. Сама подумай, братья Сакамаки — очень своенравные парни. Они пытаются всеми способами скрыть свою истинную натуру, но их вспыльчивость им же и мешает. Я вполне уверена, что каждый из них в порыве гнева, конечно, может на виду у всех напасть на любого обычного человека. Их папаша, понимая всю сложность ситуации, решил подыскать сыновьям таких вот себе «кукол для битья». Ведь помнишь его указания: убивать нас нельзя и у каждого должна быть своя персональная невеста-жертва. То есть они легко могут вымещать свой негатив на нас, плюс, так как мы постоянно будем рядом, питаться в любое удобное для них время.       — Логика в твоих суждениях есть, но как насчёт тех странных подарков, которые мы получили накануне переезда?       — Честно говоря, предположений пока нет. Но та женщина предостерегала нас, как будто зная, что случится с каждой в будущем. Не представляю, каковыми были её намерения, но согласись, подаренные ею побрякушки нам весьма пригодились, — покрутила пальцами свой кулон Дзыро. — Эти способности неоднократно выручали пятерых из нас.       — Я всё прекрасно понимаю, Ро, вот только меня настораживает одно: зачем это ей? Какую цель преследовала та женщина?       — Пока не знаю, но мне тоже очень интересно узнать правду.       Мы обе замолчали. Каждая пыталась понять, в какую игру нас шестерых так благополучно втянули. Но ничего нового никто из нас не придумал, ведь этой задаче для решения пока недоставало всех исходных данных. Однако внезапно меня посетила шокирующая мысль. Ро говорила о какой-то девушке по имени Дзыро Мимиякими. И только сейчас до меня дошло всё сказанное ею несколько минут назад. Неужели та девушка и есть наша Шудзыро Мияки? Это просто не укладывалась в голове, поэтому решила переспросить:       — Шудзыро, — начала было я.       — Да, — ответила подруга.       — Ты говорила о какой-то Дзыро Мимиякими. Кто она?       — Это я, точнее, моё настоящее имя, — улыбнулась подруга.       — Но как такое возможно?! — крайне удивилась я.       — Помнишь, я тебе говорила о карьере певицы?       — Ага, — кивнула я.       — Так вот, я взяла себе сценическое имя Ро. Но папа был против того, чтобы уважаемая фамилия Мимиякими звучала в эфирах разных развлекательных телепередач, поэтому мне пришлось изменить имя, точнее, создать несуществующего ранее человека. Пришлось сделать поддельные документы и биографию, которой можно было бы делится в соц. сетях и на телевидении. Так в скором времени появилась на свет шестнадцатилетняя Шудзыро Мияки. И именно она помогла мне спастись…       Дзыро замолчала. Было видно, что эта тема слишком болезненная для неё, и я уже была не рада, что начала расспрашивать. Какая-то старая тайна не позволяла ей быть полностью искренней. Конечно, было понятно, что сейчас не стоит расспрашивать её об этом, но желание узнать, что же на самом деле произошло с подругой, затмило все попытки моей совести вразумить меня.       — Ро, — начала я расспрашивать тихим голосом, — а почему ты раньше не рассказывала о своем настоящем имени? Да и зачем сейчас используешь псевдоним? У тебя какие-то проблемы? Я могу помочь?       — Ты?! — удивлённо и с едва ощутимой насмешкой посмотрела на меня Шудзыро. — Конечно, ты можешь попытаться, но только в том случае, если у тебя в распоряжении есть несколько сотен хорошо натренированных убийц, готовых отдать свою жизнь, исполняя твои приказы.       — Не поняла?       — А что тут непонятного, Акатори? От хорошей жизни имя не меняют. Меня преследовали и пытались убить. Думаю, учитывая эти обстоятельства, ты бы тоже не спешила всем рассказывать всю правду о себе.       — Наверное… — почему-то ощущая себя последней дурой, произнесла я.       — Понимаешь, Нона, всё настолько плохо, что меня даже устраивает тот факт, что я живу в одном доме с вечно голодным, неуравновешенным вампиром-садистом. Поверь, мне с Аято намного безопаснее, чём без него. — Я только удивлённо округлила глаза. — Да-да, ты всё правильно услышала. Пока что те, кто за мной охотились, считают меня усопшей, но я не знаю, как долго смогу скрывать тот факт, что всё ещё жива. И именно собственнические наклонности Аято и тот факт, что он вампир, вселяют в меня надежду, что в будущем, если правда всплывёт на поверхность, меня будет кому защитить. И нет, я прекрасно понимаю, что этот кровосос будет подставлять свою шкуру не из-за большой любви или хотя бы привязанности, а именно потому, что, убив меня, мои враги всего лишь заденут его гордыню.       — Но так ведь нельзя… — только и смогла произнести я.       — Нельзя, говоришь?! — вспылила Шудзыро. — А можно было врываться посреди ночи в наш дом?! Можно было убить почти всех слуг и даже домашних животных?! Можно было на моих глазах перерезать глотку отцу, который отдал свою катану, лишь бы убийцы пощадили мою беременную мать?! А можно было потом насиловать её на родительской кровати и в конечном итоге проткнуть ей живот отцовским мечом?! Можно было?! Я спрашиваю, можно?!       Я лишь молчала и в ужасе смотрела, как красная от ярости Дзыро обессиленно упала на песок и закрыла руками лицо. Она громко рыдала, и не существовало в этом мире слов, которые смогли бы её сейчас утешить. И с моей стороны было бы крайне глупо считать, что я способна помочь ей в сложившейся ситуации.       — Прости меня, — прошептала я, сев напротив подруги и положив ладони ей на колени. — Я не хотела ворошить прошлое…       — Ты не виновата, — хлюпая носом, проговорила Дзыро. — Это мне не следовало проявлять слабость и плакать перед тобой.       — Но тут нет ничего зазорного.       — Не в этом суть, Акатори. Каждая проявленная мною слабость может стоить мне жизни. А теперь и не только мне… — начала вытирать свои слёзы Дзыро и понемногу успокаиваться. — Эти твари не остановятся ни перед чем. А в погоне за мной они убьют каждого, кто будет мне близок. Я не хочу, чтобы подобная участь настигла тебя или кого-то из девочек. Сейчас моя семья — это вы. А второй потери я не переживу.       — Но мы тоже не из тонкого теста, — решила перевести наш разговор в шутку я, чтобы немного развеселить Ро. — Кая вон кого хочешь на куски порвёт и в добавок ещё испепелит. А помнишь, как Ириго размазала по стене Райто? — улыбнулась я, но Шудзыро продолжала сидеть с каменным лицом.       — Похоже, Нона, ты просто не понимаешь, с кем я связалась. Эти люди в сто, нет, в тысячу раз опаснее наших упырят. И у них нет указаний оставлять кого-либо в живых.       — Ладно, Дзыро, не волнуйся. Впредь я буду осторожной и обязываюсь следить, чтобы ты тоже не раскисала.       — Договорились, — слегка улыбнулась Ро, и я подарила ей улыбку в ответ.       Мы, не сговариваясь, обнялись. И в этот момент я поняла, что приобрела преданную подругу. Пусть наше знакомство длилось всего пару дней, но та связь, что возникла между нами сейчас, казалась сильнее, чём даже самые крепкие кровные узы. Доверие… Вот, как она называлась.       Просидев так ещё некоторое время, мы решили возвращаться к девочкам, ведь они нас, скорее всего, уже заждались. Солнце скрылись за горизонтом, и постепенно весь пляж и окрестности окутала бархатная тёплая августовская ночь. Мы шли почти что в полной темноте, освещаемые лишь бледным светом луны. Она была сегодня просто великолепной. Её холодный белый свет казался особенно ярким, даже в чём-то пугающим. Постепенно моя кожа начала покрываться мурашками, и где-то внутри давало о себе знать чувство непонятного мне волнения, словно я ощущала, что что-то должно было произойти, но пока не знала, чего конкретно ожидать. И это совсем не радовало…       — Что ты на неё так смотришь? — поинтересовалась Дзыро, когда я в очередной раз покосилась на луну.       — Да предчувствие у меня какое-то странное. Сама толком не могу понять, откуда оно, но что-то на душе неспокойно.       — Ну, полная луна влияет на каждого по-разному. Я, например, просто обожаю вот такие вот ночи.       — А я их боюсь. Точнее, опасаюсь, — скорректировала свой ответ я.       — Да что такого может случиться? Мы станем сиротами, и нас поселят в особняк с кучей голодных вампиров? Ой, запамятовала, это ж уже случилось, — рассмеялась Дзыро, а я просто не смогла удержаться и тоже улыбнулась.       — Вижу, кто-то любит чёрный юморок. Ро, ты с каждой минутой открываешься мне с новой стороны.       — Ну всё, на сегодня довольно открытий, а то мы уже к бару подобрались. Не хочу, чтобы кто-нибудь ещё узнал обо мне что-то новое.       — Я — могила, — провела пальцами по губам я, имитируя закрытие рта на замок.       — Ладно, могила, пошли к девчонкам, — приобняла меня за плечи Дзыро, и мы направились к входу.       Музыка, доносившаяся изнутри, была настолько громкой, что, казалось, мы бы спокойно могли её слышать из своих отельных номеров, причём чётко различая слова даже с закрытыми наглухо окнами. Свет, понятное дело, отсутствовал, а так называемая светомузыка только раздражала непривыкшие к ней глаза.       Найти девушек оказалось довольно непростой задачей: танцевавшая на танцплощадке толпа, похоже, собралась со всех местных отелей. Мы с Шудзыро, чтобы не потеряться, взялись за руки и начали пробиваться сквозь кучу танцующих тел. Однако особых результатов это нам не дало: то ли в зале было слишком много людей, то ли девочки куда-то пропали.       Чувство тревоги, возникшее из-за полной луны, опять вернулось, и, хотя внутри бунгало было намного жарче, чем снаружи, у меня по телу пробежала озноб. «Ну не могла эта идея закончиться хорошо. Да и зачем нам вообще было идти в этот бар, тем более разделяться? — крутились тревожные мысли у меня в голове. — Ведь настала ночь, а мы до сих пор не видели наших упырят. А ведь это исчезновение могли организовать охотящиеся на Дзыро бандиты, чтобы заставить её выдать себя». На душе стало так неспокойно, что я уже в панике начала крутить головой, стараясь найти хоть какую-то зацепку и рвануть вслед за похитителями, но тут Ро потянула меня за руку и указала на самый крайний столик в углу. Там с кислыми лицами сидели четверо наших подруг. Кая театрально медленно допивала свой сок и, как и все остальные, периодически поглядывала в сторону официанта, который постоянно косился на них, словно подозревая в неплатёжеспособности, но натянуто улыбался. Оно и понятно. Если бы ко мне в бар пришли четверо пристойно одетых девушек, но за всё время, — а это около часа — заказали лишь четыре сока и так и не расплатились, я бы тоже не спускала с них глаз.       — Вы что, за карточкой в Китай пешком ходили? — недовольно спросила Кая, когда мы подошли.       — Нет, — улыбнулась Ро. — Просто я так надёжно её спрятала, что забыла, где именно, и пришлось перерывать весь номер.       Канори лишь закатила глаза, всем своим видом словно говоря: «Ну что ещё можно ожидать от блондинки?» Дзыро развела плечами и села возле Аши. Я же незаметно усмехнулась, видя ситуацию уже совсем с другой стороны.       Лишь только я расположилась возле Саи, как к нам подбежал всё тот же официант и спросил, не желаем ли мы чего-нибудь или, возможно, хотим рассчитаться. На что Ро ответила ему своей самой почтительной улыбкой, заказала нам всем по апельсиновому фрешу и шесть порций такого долгожданного мороженого, а также попросила принести счёт. Обрадовавшийся официант тот час же поинтересовался, как мы собираемся расплачиваться, а Шудзыро попросила его принести терминал. Когда мужчина удалился, она обратилась к нам:       — Девчонки, а ну-ка прикройте меня. Нужно вытащить карточку из лифчика.       — А ты ещё поинтереснее места найти не могла? — съязвила Кая, но, как и все, подошла к Ро.       — Оно вполне надёжное и незаметное, — решила вступиться за Дзыро я. — Да и сомневаюсь, что воры искали бы её именно там.       — Убедила, — пробормотала Канори.       Тем временем Шудзыро удачно взломала свой «сейф» и добыла оттуда необходимую вещь. В следующую минуту к нам подбежал улыбающийся во весь рот официант, принёс заказ и ненавязчиво пододвинул терминал поближе к Дзыро. Она быстренько расплатилась, и довольный мужчина испарился так же молниеносно, как и появился.       — Так вот ты какой — вкус свободы, — облизала ложку я и рассмеялась, а девушки расхохотались следом.       — Ну что, за начало прекрасной ночи! — произнесла тост Шудзыро.       — Ура! — хором ответили мы и соприкоснулись бокалами.       Холодный фреш и мороженое были именно тем, что подарило нам такую долгожданную прохладу. После вкусного десерта все заметно повеселели и потянули друг дружку на танцпол. А дальше мы просто пошли в отрыв. Музыка была великолепная, словно диджей предварительно составил плейлист из моих любимых мелодий. За эти два или три часа, что мы танцевали, я полностью расслабилась: забыла о том, что где-то в отельном номере меня ожидает самоуверенный, напыщенный, кровожадный вампир; что я сирота, которой приходится повиноваться судьбе и довольствоваться тем, что имеешь; что, скорее всего, моя судьба предрешена, и мне придётся до конца жизни кормить Рейджи своей кровью, пока он однажды окончательно её не выпьет; а главное, я забыла о том, что давно уже со всем этим смирилась…       Зажигательные танцы сказались на мне полным обезвоживанием и желанием пить. Я попросила Дзыро помочь мне с этим вопросом, а та просто дала карточку и, шепнув на ухо пин-код, продолжила танцевать. Я подошла к барной стойке и где-то минут пять пыталась привлечь внимание бармена, но тщетно. Хотя винить его было не в чем, ведь он был один, а желающих сделать заказ как минимум двадцать. Спустя ещё пару минут мне всё-таки удалось заказать себе пол-литровую бутылку воды и расплатиться. Но пока я ожидала свой заказ, услышала до боли знакомый голос:       — Нономото? Акатори Нономото? Ты ли это?       Я моментально замерла, и по всему телу опять пробежался озноб. Это несомненно был он. Тот, кого я так мечтала, но так боялась увидеть, — мой призрак прошлого…