Ева

POV Рейджи

      Крик, возня и бранные слова… Как это всё меня уже достало, но отпрыск Корделии никак не унимался. Хотя чему я удивляюсь: мамашины гены во всей красе. Эта неуравновешенная истеричка порой закатывала и не такие спектакли. Я вообще поражаюсь, как отец мог на ней жениться. Но это его жизнь и его женщины. Впрочем, Карлхайнц умело перевёл стрелки на нас, а мы завершили то, на что он сам никак не решался.       Я присел в кресло и, желая хоть как-нибудь отвлечься, принялся протирать свои очки. Нет, зрение у меня, как и у любого другого вампира, стопроцентное, но я уже настолько привык к этому атрибуту, что просто не мыслил себя без него. Это стало частью имиджа высокоинтеллектуального интеллигента, коим я всегда пытался казаться. И, наверное, «пытался» не совсем правильное определение. Я таковым был. Был с самого рождения…       Однако мать никогда не замечала все те положительные качества, которыми я существенно отличался от Шу. Мне с детских лет постоянно казалось, что она недовольна моим поведением, ибо я плохо стараюсь, не прикладываю должных усилий. И я работал… Усердно работал над собой, совершенствуясь в разных направлениях, но, как оказалось, никому это не было нужно, а Шу так легко получал всё, чего я столь истово добивался, лишь по праву перворожденного.       И только спустя много лет, я осознал, что Беатрис не интересовал хороший сын, ей нужен был наследник, и она его получила. Для чего? А кто её знает. Порой мне казалось, что цель одна: позлить Корделию и показать своё над ней превосходство. Впрочем, мы с матерью слишком похожи, ведь она так же была второй, но всегда пыталась стать первой, а рождение Шу стало своего рода инструментом, с помощью которого она постоянно самоутверждалась. И хотя я осознаю, что брат был всего лишь марионеткой в игре враждующих жён, меньше ненавидеть его не получается. А хочется ли — это уже совсем другой вопрос.       Впрочем, за что любить-то? Столь безалаберного и безответственного юношу нужно было ещё поискать. Ведь сколько раз мне приходилось подчищать за ним. А сколько неприятностей приносило его безрассудное поведение? Взять хотя бы тот случай с человеком, который подарил ему шелудивую собачёнку. Он же запросто мог рассказать своим родителям, что многоуважаемое семейство Сакамаки, живущее вблизи их деревни, — вампиры. Что бы тогда случилось с нами? Ведь у необразованных крестьян один метод: всё, что непонятно их скудным умам, должно быть уничтожено.       Мне пришлось нарушить отцовский запрет и незаметно сбежать из поместья. Под покровом ночи я пробрался в деревню и поджёг дом того мальчишки, Едгара, кажется. И если бы я этого не сделал, весьма вероятно, что через несколько дней к нам в дом ворвалась бы куча перепуганных крестьян, которые без разбора начали бы крушить всё вокруг и пытаться убить хозяев.       Что самое смешное, меня никто так и не поблагодарил. Хотя я решил не распространяться об этом, и на то были свои причины. Отец был недоволен, что пришлось искать другую деревню, ведь в тот момент найти стабильный источник питания и не выдать себя было весьма непростой задачей. Однако во всём этом была и положительная сторона — моя первая жертва.       Пока мы были детьми, отец не позволял нам самостоятельно добывать себе пищу. Это было строгое правило, несоблюдение которого повлекло бы за собой избиение до полусмерти или даже летальный исход. Маленький вампир ещё не обладает той силой, ловкостью и выносливостью, что все взрослые, поэтому его намного легче поймать и разоблачить. А так как семья Сакамаки была весьма известной и влиятельной по тем меркам, один неверный шаг мог стоить нам изгнания из Европы.       Юным отпрыскам было позволено пить кровь прислуги — верных фамильяров, преданность которых не ставилась под сомнение, — что не могла похвастаться изысканным вкусом или хотя бы приятным ароматом. Она была пресная и сильно отличалась от той, что пили родители. Иногда мне доводилось улавливать непревзойденный тонкий аромат свежей крови, что оставался едва заметными пятнами на их вечерних нарядах, и тогда по всему телу словно проходил электрический разряд.       В ту ночь случилось так же… Неразбериха, которая началась во время пожара, переросла во всеобщую панику. Люди с криками бежали кто куда, а я стоял посреди горящей деревни и наслаждался её предсмертной агонией. Внезапно что-то больно ударило меня в спину и повалило наземь. Это была напуганная девочка лет семи. Её рыжие, слегка волнистые волосы были растрёпаны, а в больших голубых глазах читался неподдельный ужас. Она была одета в изодранную и изрядно испачканную ночную рубашку. Наверное, пожар застал её во время сна.       Я уставился на неё удивлённым взглядом и не мог понять, откуда она появилась. Несколько секунд мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, а потом она резко поднялась и попыталась убежать, но я, сам не зная зачем, перехватил её за запястье. Незнакомка вскрикнула от боли и резко обернулась ко мне:       — Пожар! — прокричала она. — Надо спасаться!       — Я тебя выведу. Я знаю, где выход, — почему-то предложил помощь я. — Ворота завалены, и сквозь них не пройти. Пойдём в обход.       Она только кивнула и последовала за мной.       Как странно было впервые держать за руку девушку и осознавать, что она беспрекословно тебе подчиняется. Это чувство будоражило, окрыляло и в то же время пугало. Переполненный неведомыми доселе эмоциями, я со всей скорости нёсся по пылающей деревне, крепко сжимая тоненькое запястье. Девочка едва поспевала за мной, о чём говорило её прерывистое дыхание, но она не смела жаловаться, ведь я спасал её жизнь.       И вот, когда мы были уже почти у цели, а до небольшого канализационного отверстия, сквозь которое я и попал в деревню, оставались считанные метры, девушка, споткнувшись, подвернула ногу и упала на пыльную дорогу. В первые секунды я даже этого не заметил, но приятный резкий запах свежевыступившей крови ударил мне в нос и заставил обернуться.       Превозмогая боль, девочка поднялась и поковыляла в мою сторону. Довольно глубокая рана на ноге изрядно кровоточила и уже прилично запачкала подол её когда-то белой ночной рубашки. Одного лишь беглого взгляда в её сторону хватило, чтобы по моей спине пробежали мурашки, а рот полностью наполнился слюной. Я сглотнул и посмотрел на неё исподлобья. Девочка проковыляла несколько шагов и опять повалилась на землю. Рана раскрылась ещё сильнее, и ей пришлось зажать её рукой.       — Выход уже близко, — спрятав взгляд куда-то в пол, прохрипел я.       Готов был поклясться, что в тот момент мои глаза были ярко красными, как и её ночнушка. Я едва сдерживал желание подбежать к ней и впиться зубами в свежую рану. Голова закружилась, и я еле устоял на ногах.       — Не могу идти дальше, слишком больно, — проскулила девочка.       — Я понесу тебя, — сказал я тоном, не предполагающим отказа.       Она кивнула.       Я подошёл к ней и, смотря куда-то в сторону, помог взобраться к себе на плечи. Она обхватила мою шею руками, а я придерживал её ноги у себя на пояснице. Её кровоточащие ноги… Какой же чертовски вкусный аромат они источали.       Я нёс эту девочку на спине, совсем не ощущая её веса, но каждый шаг давался мне труднее предыдущего. Я начал тяжело дышать, пытаясь совладать с инстинктами, но каждый последующий вдох ещё больше дурманил уже слегка помутневший разум.       Я боролся… Боролся с собой, но явно проигрывал. И, как результат, у меня настолько сильно закружилась голова, что я начал терять равновесие и падать, благо в последнюю секунду подставил колено, что помогло устоять. Но сидящая на моей спине девочка чертовски перепугалась и бессознательно попыталась хоть как-нибудь за меня ухватиться, и это была её роковая ошибка. В попытке удержаться она обхватила испачканной давече кровью ладонью мой рот, что запустило процесс…       Противиться природе уже не получалось, да и, впрочем, совсем не хотелось. Я резко оглянулся по сторонам и, осознав, что мы совсем одни посреди горящей улицы, скинул девочку с плеч. Она звучно упала и застонала от боли, но в следующую секунду замерла в оцепенении, встретившись взглядом с моими ярко-красными глазами. Бедняжка не успела даже вскрикнуть, ибо в следующий момент я накинулся на неё, крепко зажав маленький ротик рукой и впившись клыками в тоненькую шею. Она брыкалась и пыталась меня оттолкнуть, но её судьба была уже предрешена.       Я жадно глотал слегка сладкую горячую жидкость и ощущал, как каждая клеточка моего тела жаждет добавки. Её дурманящая кровь будоражила рецепторы моего языка и приятным теплом разливалась по всему телу. Те ощущения, которые испытывает вампир, поймав свою первую жертву, просто не поддаются описанию. Мне казалось, что все мои чувства обострились до предела, а тело напряглось, словно я сидящий в засаде хищник, готовый к сокрушительному прыжку.       Я пил неотрывно, ощущая, как моя жертва ослабевает с каждым глотком. Мне хотелось опустошить её полностью, не оставив ни капли божественной жидкости, но делать всё это в тишине было слишком скучно, и я убрал ладонь от маленького алого ротика. Уже изрядно ослабевшая девочка из последних сил едва слышно прохрипела мне на ухо мольбу о пощаде, и это была, наверное, самая прелестная музыка, которую я когда-либо слышал.       Именно в тот момент я впервые ощутил превосходство вампира над человеком. Это головокружительное чувство власти над чьей-то жизнью. Как же оно было прекрасно… Лишь от моего желания зависело жить ей или умереть. А какой сладкой для уха мелодией была её мольба о пощаде. И только тогда я наконец-то понял, зачем вампирам охотиться, ведь они вполне могли бы поддерживать свою жизнь, питаясь обычной пищей. Но нет, ни фрукты, ни овощи, ни даже мясо не способны дать нам то, что содержит в себе свежая человеческая кровь.       Я отстранился и взглянул на девочку. Её помутневшие в предсмертной агонии глаза пытались сфокусироваться на моём лице, но это потребовало немалых усилий. Слёзы давно иссякли, а на уже изрядно побледневших щеках можно было увидеть лишь едва заметные соляные бороздки. Девочка постоянно смыкала и размыкала губы, словно пытаясь что-то сказать. Я еле заметно улыбнулся и соизволил дать ей возможность высказаться. Она едва смогла сглотнуть и из последних сил прохрипела:       — По…ща…ди.       Её слова, словно какая-то древняя магия, заставили меня содрогнуться от потока мурашек, и непонятно почему по моему телу прошёлся электрический разряд. Я вновь ощутил возбуждение, и мне захотелось ещё. Я хотел, чтобы она не останавливалась, умоляла, молила о пощаде. Но только меня — того, в чьих руках была её никчёмная жизнь.       — Рейджи. Меня зовут Рейджи, — прошептал я ей в самое ухо.       — Не надо… Рей…джи, — в последний раз выдохнула девочка, и жизнь покинула её хрупкое тельце.       Мне было мало. Она не могла так легко отделаться и просто умереть, не удовлетворив своего хозяина. Это было не честно. Я ведь не успел насладиться ею сполна. Как же она была жестока: пообещала наслаждение, но оставила неудовлетворённым. От гнева и разочарования я влепил ей пощёчину, но девочка никак не отреагировала, лишь от удара повернула голову набок. Я схватил её лицо обеими руками и, взглянув в застывшие голубые глаза, прокричал:       — Запрещаю! Я запрещаю тебе умирать!       Однако она меня уже не слышала. Мне даже показалось, что на её губах застыла едва уловимая лёгкая ухмылка, словно эта маленькая дрянь насмехалась над моим бессилием. И я, скорее всего, начал бы выплёскивать на ней свой гнев, если бы не услышал голоса и быстрые шаги, приближающиеся из стороны соседнего проулка. Резко осознал, что надо побыстрее бежать, но оставлять улики посреди хоть и горящего города было бы весьма неосмотрительно. Благо царящий повсюду пожар изрядно наполнил все улицы густым, тяжёлым дымом, в котором, хоть и с некоторыми осложнениями, я ориентировался намного лучше, чем простые люди. Поэтому быстро поднял труп девочки и, подбежав к ближайшему горящему дому, с лёгкостью выбил едва скрипнувшую дверь, и бросил маленькое тельце в жаждущий жертвоприношения огонь. И моё подношение, похоже, пришлось ему по вкусу.       Я смотрел, как жадные красные языки набросились на её одежду, как они обвивали рыжие кудри, заставляя те мгновенно скручиваться и превращаться в пепел, как они ласкали бледную детскую кожу, в миг превращая её в копоть и золу. Моя первая жертва буквально таяла на глазах, но тот ужасный смрад, что источало её горящее тело, преследовал меня по крайней мере ещё целую неделю.       Уже собравшись бежать, я понял, что весь сюртук и рубашка были испачканы её непревзойденно-сладкой кровью, посему пришлось мгновенно снять их и бросить в горящую избу. С уликами было покончено, поэтому я резко развернулся и побежал в сторону канализационного отверстия, ведущего на свободу. Лишь грохот рухнувшего дома заставил меня на мгновение остановиться, но, не оборачиваясь, я продолжил свой бег, понимая, что теперь мой секрет надёжно похоронен под кучей догорающих дубовых досок.       Из воспоминаний меня вернул вышедший из ванной комнаты Райто. Брат, тоже явно уставший от выходок Канато, молча уселся в кресле и, прикрыв глаза своей любимой шляпой, попыталась уснуть. Вслед за ним почти одновременно вышли Аято и Субару. Они выглядели измождёнными, и я прекрасно их понимал: усмирение неуравновешенного отпрыска Корделии стоило им немалых усилий. Братья разбрелись по комнате: каждый искал себе удобное место для временного ночлега. Субару расположился возле входной двери, сев на пол и облокотившись о стену. Аято присел на край одной из кроватей и, опустив голову на её спинку, устремил свой взор в сторону ванной комнаты.       Несколько минут спустя, оттуда вышел Шу, под руку ведя уже присмиревшего Канато. Он расположил младшего брата на кровати этой мелкой пигалицы, а сам подошёл к столу и присел на его край. Мне совсем не хотелось ни с кем сейчас разговаривать, поэтому я достал из нагрудного кармана рубашки свой исследовательский дневник и принялся перечитывать записи последних недель.       Сказать, что я всецело отдал себя чтению, не могу. Мне просто хотелось изобразить занятость каким-то увлекательным делом, чтобы не заводить ненужные разговоры о поведении Канато. Сейчас меня больше интересовало, на что же намекал наш неуравновешенный братец, явно дав понять, что Ашикира являлась всего лишь объектом мелкой ссоры, а яблоком раздора окажется совсем другая невеста. Неужели он имел в виду Акатори? Но как такое возможно? Эта девушка совсем не красавица, да и не вызывает у меня особых чувств… Хотя кого я обманываю. Ей всё-таки удалось задеть что-то у меня внутри. Я пока сам не могу объяснить этот феномен, но то, что она заставила меня почти постоянно думать о себе, что-то да значит.       Мои размышления были прерваны движением, которое я заметил краем глаза. Аято поднялся с кровати и направился прямиком к Шу. Сие заинтересовало меня, и я, пока ещё делая вид, что очень увлечён чтением, устремил свой взгляд в сторону братьев. Шу, явно витающий в собственных размышлениях, не обращал внимание на приближающуюся фигуру Аято. Какие-то тревожные мысли сейчас беспокоили его больше, чем всё происходящее вокруг. Это было весьма заметно, ибо выражение лица выдавало нашего первенца с потрохами.       — Нам надо поговорить, — обратился к сидящему на краю стола брату Аято, чем вывел его из раздумий.       — Внимательно слушаю, — перевёл свой взгляд на него Шу.       — Вчера на пляже кое-что произошло… — начал Аято свой рассказ, но почему-то остановился.       Такое поведение брата весьма меня заинтересовало, и я даже отложил свой дневник в сторону, чтобы всецело сосредоточиться на их разговоре. Похоже, не только Канато был в курсе событий вчерашней ночи. А мне совсем не помешала бы дополнительная информация, ведь нормальных целостных воспоминаний у меня, увы, не было.       — И? — слегка рассерженно проговорил Шу, устав, наверное, от театральных пауз Аято.       — Я поругался с Шудзыро и решил напиться возле дальнего пирса. Там неожиданно встретился с Ашей, которая собиралась искупаться в столь позднее время. Что-то ты совсем не следишь за своей невестой, — с пренебрежением закончил свой рассказ Аято.       И это всё, что он намеревался поведать Шу? Что за вздор! Зачем рассказывать подобную чепуху? Я понимаю, что информация о времяпрепровождении каждой из невест довольно полезная штука, но почему Аято так уверен, что Шу не был в курсе?       — И ты зашёл так издалека лишь с той целью, чтобы упрекнуть меня в недосмотре? — явно рассерженно спросил Шу, и я всецело был с ним согласен.       Подобное поведение старшего из тройняшек было весьма неуместным. Каждый из нас уже довольно взрослый, чтобы мочь самостоятельно разобраться с собственными невестами. Пусть лучше бы братец уделял больше времени Шудзыро, ведь в словах Канато была какая-никакая, но правда. Я же тоже заметил тот виноватый взгляд, который Аято периодически бросал в сторону своей девушки. Наш Великий Я как всегда видел соринки в чужом глазе, а в своём не замечал целого бревна.       — Нет, — стал серьёзнее Аято, что заставило меня в удивлении на него посмотреть. — Она пожаловалась мне, что ты ей изменяешь.       — Что за вздор?! — удивился Шу, а я, похоже, был удивлен не менее его. — Когда это ты в семейные психологи записался? И с какого перепуга эта девчонка начала с тобой разговаривать по душам?       — Уделял бы ей больше внимания, такого бы не случилось.       — Только не надо здесь нравоучениями заниматься, — не на шутку рассердился Шу.       — Я всё же советую тебе за ней получше приглядывать, а то эта девица напилась, а потом целоваться ко мне полезла, — самодовольно изрёк Аято.       Я был в полнейшем шоке, как, наверное, и Шу. В слова Аято было сложно поверить, но наш младший братец отличался прямолинейностью, и уличить его во вранье не удавалось ещё никому. Да и зачем ему врать о подобном? Ведь было заметно, что его привлекает именно Шудзыро, а Ашикира, хоть и весьма хороша собой, но не вызывает у брата подобных чувств.       Шу, сам прекрасно осознавая, что Аято не склонен привирать, решил разобраться в этом деле по-мужски и просто неожиданно ударил его кулаком прямиком в челюсть. Старший из тройняшек пошатнулся и отошёл на несколько шагов, но всё же устоял на ногах. Самодовольная ухмылка проступила на его устах. Он не спеша облизал языком выступившую из губы кровь и сказал:       — Похоже, мы в расчёте…       Я реально был шокирован происходящим. Мы никогда не славились хорошим отношением друг к другу, но после переезда в наш особняк этих шестерых так называемых невест, и так уже довольно шаткий баланс был бесповоротно нарушен. Ведь каждый получил свою собственную игрушку, и уж точно никто не хотел, чтобы другие приходили в его песочницу со своим уставом.       Я поймал себя на мысли, что сделай такое Акатори, моему гневу не было бы предела. Пусть она и совсем невзрачная, но всё-таки моя. Нона принадлежит мне, исключительно мне, и я не позволю никому из братьев на неё позариться. Не спорю, я не пробовал кровь других невест, чтобы утверждать, что она невкусная, но тот божественный нектар, который растекается по венам Акатори, вскружил бы голову любому из них. В этом сомневаться не приходилось. Она была похожа на изысканное выдержанное вино в старой запыленной бутылке, и лишь истинный ценитель мог определить её настоящую стоимость. И впервые я поймал себя на мысли, что рад, что она досталась именно мне.       Насчёт Ашикиры, то тут всё было с точностью до наоборот. Столь изящный сосуд оказался совсем не таким, как от него ожидали. Да, я не пробовал кровь Ашикиры, но в свете последних событий любое желание у меня бесследно пропало. Её поведение говорило само за себя. Столь фривольно ведущий себя сосуд просто не мог похвастаться насыщенным и изысканным вкусом. И как же чертовски права была Акатори, когда говорила о книге в потрёпанной обложке. А я, дурак эдакий, пытался с ней спорить.       От всех этих мыслей невольно улыбнулся, вспомнив свою невесту. Ведь не такой уж больно страшной она была. Да, над её чувством стиля придётся изрядно поработать, однако и города за один день не строились. Взять даже то голубое платье, которое я купил для неё в магазине. Оно было ей очень к лицу, особенно подходило под цвет её небесно-голубых глаз. Какие всё-таки они у неё красивые…       А волосы… Насыщенно-рыжие, густые, шелковистые… Как же сейчас захотелось зарыться в них носом и ощутить прелестный аромат её бледной как для японки кожи; завладеть ею, прижать к себе и услышать томный шёпот медовых губ. «Рейджи», — простонал бы она, тая в моих объятиях и растворяясь в поцелуях.       Размышляя в подобном ключе, я даже сам не понял, когда успел возбудиться. И всё это было очень странно. Разве Акатори Нономото относилась к тем девушкам, которые могут меня возбуждать? Нет, подобное неправильно. Почему же я думаю о ней, как об объекте своих сексуальных фантазий? Это нонсенс, не иначе. Ведь мне никогда не нравились голубоглазые девушки с рыжими волосами, или же я сам не всё о себе знаю?       Перед глазами возник образ моей первой жертвы. Поразительно, но только сейчас я понял насколько сильно они были похожи: маленькие, худенькие, рыжеволосые и с большими голубыми глазами. Вот только волосы у Ноны были прямые, а у той девочки вьющиеся. Но разве это мой типаж?       Пребывая в шоке от подобных умозаключений, я начал копаться в собственном сознании, пытаясь найти хоть что-то, чтобы опровергнуть всю эту, на мой взгляд, нелепицу. Однако чем глубже я погружался в себя, тем яснее складывалась картинка. Ведь тогда, во время пожара, когда маленькая перепуганная девчушка сбила меня с ног, я не был зол или рассержен. Меня очаровал её невинный детский взгляд, и почему-то захотелось ей помочь. И кто бы что не говорил, я делал это без корысти, ведь изначально мне хотелось её спасти. И всё бы непременно удалось, если бы не дурманящий запах её крови.       Осознание пришло незамедлительно. Акатори была очень похожа на ту девочку как внешне, так и на вкус. Её кровь была такая же сладкая и вязкая, быть может, даже чем-то лучше, словно выдержанное вино. Неужели отец прознал о моей маленькой тайне и именно поэтому подослал ко мне Акатори? Хотя нет. Даже учитывая его скверный характер и изощрённость в подборе наказаний, до такого он просто бы не додумался.       Я вернулся из своих раздумий, когда комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тихими всхлипываниями Канато. Райто дремал на кресле, Субару, прикрыв веки, облокотился о стену. Шу лежал на кровати, подложив руку себе под голову, и размеренно дышал. Похоже, он таки уснул. В комнате не хватало лишь Аято, но едва заметная возня в ванной комнате его выдавала. Кажется, он решил переждать именно там. Ну и пусть, всё равно другого более удобного места в этой комнатушке не нашлось бы.       Обычная сонливость, присущая вампирам в дневное время, у меня почему-то отсутствовала. Наверное, я слишком много думал и этим перебил себе сон. Что ж, не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. Я опять вернулся к чтению своего исследовательского дневника в попытке убежать от навязчивых мыслей об Акатори. Нельзя было допустить, чтоб эта девушка полностью заполонила мой разум.       Я погрузился в чтение и лишь спустя несколько часов, осознал, что подробно изучаю процесс превращения человека в вампира. Это настораживало. Неужели я подсознательно хочу превратить её в одного из нас? Но это немыслимо! Ведь я не влюблён, чтобы идти на подобный риск. К тому же этот процесс весьма болезненный и травмоопасный. И ещё не понятно, сможет ли Акатори справится со всеми трудностями перерождения.       От таких размышлений меня отвлёк вышедший из ванной комнаты Аято. Парень потянулся, смачно зевнув, и направился к небольшому столику у окна. Там он налил себе воды из графина и мгновенно осушил стакан. И вправду в комнате было довольно жарко. В этой суматохе и неразберихе никто из нас не додумался включить кондиционер. Я быстрым нажатием кнопки исправил этот дефект и моментально ощутил облегчение. Братья тоже попросыпались, и все, кроме Канато, начали потягиваться и массировать затёкшие мускулы. Наш недоделанный Ромео продолжал лежать на кровати, изучая стену, и периодически тяжело вздыхал, повторяя имя своей белобрысой зазнобы.       — Ну что, пора выдвигаться, — проговорил Райто, слегка отодвинув штору и взглянув на закат.       — Не самая удачная идея, — возразил я.       — Отчего же? — удивился младший из тройняшек.       — После всего произошедшего здесь несколько часов назад не думаю, что мы можем вот так вот просто показаться на глаза нашим ненаглядным. Эта мелкая… — сам себе прикусил язык я, увидев гневный взгляд Шу, указывающий на страдавшего Канато. — Эта Сая, — исправил себя я и получил одобрительный кивок от старшего брата, — уже наверняка всё разболтала своим подругам, и они явно успели что-то придумать за всё то время, что нас не было рядом. Нам тоже не помешало бы составить план действий.       — И что же ты предлагаешь? — подал голос Субару.       — Думаю, вначале надо разузнать их местоположение, а уже тогда решать, что же предпринять.       — Тогда давайте разделимся и поищим на территории отеля, — предложил Аято.       — Будет более рассудительно вначале обыскать наши комнаты и лишь тогда исследовать отель, — проговорил я. — Разделяться сейчас — это не лучший вариант, ведь мы так и не знаем всей скрытой силы, которой обладают наши невесты. И вполне велика вероятность, что они могут попытаться нейтрализовать нас по отдельности.       — Что за вздор, — выпалил Субару. — Они, конечно, занозы ещё те, но чтоб такое…       — А ты вспомни Райто…       — А что вспоминать-то. Меня просто застали врасплох, — прозвучал слегка обиженный голос.       — …которого хоть и застали в расплох, как он утверждает, но хорошенько отметелили. И это — заметьте! — его невестушка сделала в одиночку. А что может случиться, если они будут действовать сообща?       Братья призадумались. Странно было осознавать, что нам стоит опасаться собственной пищи, которая ещё вчера казалась такой хрупкой и беззащитной, а уже сегодня показала свои коготки. Кто его знает, что ещё скрывают прибывшие к нам из ниоткуда девушки. И хоть прислал их отец собственнолично, никто не может отрицать тот факт, что, возможно, это его очередной коварный замысел, цель которого нам, как и всегда, непонятна.       — Предлагаю незаметно обыскать наши комнаты и, не привлекая внимания, опять собраться здесь через двадцать минут, — предложил я.       — Да, но что прикажешь делать с Канато? Оставлять его здесь небезопасно. В первую очередь для нас самих.       Шу был прав. Психоэмоциональная нестабильность брата была для нас отнюдь не новостью, но в последнее время он вёл себя более-менее спокойно. Всё изменилось с приходом этой Саи. Я так и не мог понять, то ли он так сильно влюбился, то ли просто на ней зациклился, но одно было ясно точно: эта девушка ещё доставит нам всем хлопот.       — Тогда давайте поступим следующим образом: я, Шу и Субару поищим в наших комнатах. Аято заглянет в ресторан и бассейн. А Райто останется здесь и присмотрит за Канато, — раздал всем указания я и обратился к младшему из тройняшек: — Ты сейчас самый слабый из нас, ведь полностью ещё не оправился. Посему лучше останься здесь.       Брат лишь коротко кивнул, соглашаясь. Ему сейчас совсем не помешала бы порция свежей крови, но раздобыть её в нашей ситуации было отнюдь не просто. Привлекать лишнее внимание — незачем, да и убийство в стенах отеля повлечёт за собой кучу неприятностей, а надеяться на благосклонность своей невесты Райто, увы, не мог.       Мы договорились встретиться в комнате Канато через двадцать минут, а если кого-то из нас не будет дольше получаса, то все должны будут отправиться ему на выручку. Братья разбрелись по своим направлениям каждый, а я пошёл в сторону лифта, ведь мне предстояла поездка в пентхаус.       Медленно поднимаясь этаж за этажом, я всё думал, что скажу Акатори, если застанут её в комнате. Сможем ли мы поговорить о случившемся этой ночью? Произошло ли всё по принуждению или всё-таки по обоюдному согласию? Было ли это для неё впервые? Понравилось ли ей?..       Эти вопросы терзали моё сознание, не давая трезвому рассудку взять над всем верх. Впервые в жизни я сомневался, и у меня не было правильного ответа. А это обстоятельство весьма раздражало. Я почему-то слишком сильно беспокоился об этой девушке, что было мне совсем не свойственно.       Что же она для меня? Просто сосуд, к которому я привязался ввиду своей педантичности и склонности коллекционировать изысканный фарфор, или же всё-таки кто-то, кто мне почему-то не безразличен? И почему я, как последний болван, постоянно думаю об этой невзрачной девушке? Ведь в ней нет ничего из того, что мне поистине близко или хотя бы привлекает. Она не соответствует моим требованиям относительно красоты, не обладает нужным мне характером, но почему-то всецело приковывает моё внимание, заставляя постоянно думать о себе. И все мои попытки забыть или избавиться от неё ожидает фиаско. И хуже всего, что я сам себя завёл в тупик подобными умозаключениями.       Нет, Акатори мне точно не нравится. Такого просто не могло произойти. Это всего лишь минутное помутнение рассудка, вызванное её опьяняющей кровью, не иначе. Всё в точности как и тогда, почти двести лет назад, когда я был очарован непревзойдённым нектаром, испитым у первой жертвы. И то, что обе они голубоглазые и рыжеволосые, — всего лишь нелепое совпадение, не более.       Двери начали медленно закрываться, и только сейчас я заметил, что уже давно приехал на нужный этаж. Резко метнувшись в сторону выхода, я чудом успел подставить ногу, что не позволило лифту отправиться на следующий вызов, а вынудило выпустить меня наружу. Оказавшись в коридоре, я направился к своей комнате, но почему-то замер на полпути.       Внутри меня могло ожидать что угодно. Там вполне могла оказаться засада, но в таком случае я легко дал бы отпор. Не думаю, что отец позволил этим девицам нам навредить. Но, с другой стороны, ситуация могла оказаться кардинально противоположной: в комнате меня могла ожидать лишь одна Акатори. А вот выход из этой ситуации казался не таким уж и очевидным. Если девушка там одна, то не иначе как намеревается со мной поговорить, и что-то мне подсказывает, что разговор в основном будет касаться событий прошедшей ночи. А вот к такому исходу я, увы, был совсем не готов.       А что если она не захочет говорить, а просто молча подойдёт и, приподнявшись на носочках, попытается дотянутся до моих губ? И это ей удастся, ибо я не смогу сопротивляться. Подхвачу её руками под ягодицы, приподнимая и слегка возвышая над собой. Она лукаво улыбнётся, словно как раз этого и ожидала, и опять прильнёт к моим губам. И тогда я больше не буду себя сдерживать…       Я брошу её на кровать и начну со всей присущей мне страстью ласкать язык Акатори своим. Она будет совсем не против. Я пойму это по негромким стонам и напряжённым бугоркам, проступившим сквозь её полупрозрачный чёрный пеньюар. Крохотные пальчики начнут наскоро расстёгивать пуговицы моей рубашки, а в это время я буду плавно стягивать её кружевные трусики.       Ещё несколько минут, и тишину комнаты нарушит первый громкий стон наслаждения. Акатори прогнётся в спине, ощущая всего меня внутри, и, приоткрыв слегка затуманенные глаза, томно прошепчет моё имя. И я начну двигаться, постоянно ускоряя темп и заставляя её умолять не останавливаться. Она будет стонать, захлёбываясь от переполняющих эмоций, и, будучи на пике, неосознанно расцарапает мне спину до появления маленьких кровавых капелёк, что принесёт мне высшее наслаждение.       А потом мы ещё очень долго будем молча лежать на кровати. Голова Акатори удобно расположится у меня на плече, а её тоненькие изысканные пальчики начнут чертить известный только им одним узор на моей мерно вздымающейся груди. Я буду нежно поглаживать шелковистые пряди её волос и, слегка зарывшись в них носом, наслаждаться её непревзойдённым ароматом.       Неожиданно Акатори приподнимется и, убрав с шеи несколько рыжих прядей, сама попросит меня испить её великолепной крови, а я не смогу отказать. И этот нектар будет ещё слаще, нежели раньше, ибо теперь она не будет чувствовать боли, а лишь наслаждение от каждого нового укуса. А когда я вдоволь напьюсь, она едва ощутимо проведёт языком по моему подбородку, слизывая остатки собственной крови, и мы опять сольёмся в жарком, страстном поцелуе.       От всех этих странных мыслей я изрядно вспотел, но в голову почему-то лезла лишь подобная чепуха. Я прислонился спиной к стене и, слегка приподняв очки и сжав переносицу указательным и большим пальцами, прикрыл глаза. Образ Акатори, стоящей в полупрозрачном пеньюаре и сексуально слизывающей кровь с кончиков своих пальцев, стал ещё красочнее, и мне пришлось изрядно помотать головой, чтобы прогнать это наваждение. Нужно было успокоиться, прежде чем входить в комнату.       Внезапно я услышал негромкий щелчок, и из номера напротив вышел молодой мужчина с длинными снежно-белыми волосами, как у нашей пигалицы. Я по инерции прикрыл лицо ладонью, изображая то ли похмелье, то ли сильную головную боль, но провёл незнакомца взглядом аж до лифта сквозь слегка расставленные пальцы. Вначале мужчина как-то странно на меня посмотрел, но потом безразлично обернулся и зашагал прочь. Впрочем, ничего сверх подозрительного в его взгляде не было. Я и сам понимал, как, скорее всего, странно и глупо выглядел со стороны, однако внешность незнакомца меня немного насторожила. Уж слишком он был похож на эту мелкую — Саю.       Непристойные мысли об Акатори как рукой сняло. Мой холодный рассудок вернулся, и я был готов войти в комнату. Тихо пикнув ключ-карточкой, едва заметно выдохнул, предполагая увидеть что угодно, но застыл как вкопанный в дверном проёме, ибо комната оказалась пустой. Закрыв за собой дверь и пройдя немного внутрь, начал оглядываться, пытаясь разглядеть засаду, но так ничего и не увидел: девушки пребывали где-то в другом месте.       Убедившись, что нахожусь в полной безопасности, я присел на край кровати и провёл ладонью по белоснежному покрывалу. Оно было свежим и накрахмаленным. Похоже, горничная уже успела убраться в нашей комнате, пока я отсутствовал. Это было совсем не кстати, ибо хотелось проверить, не остались ли на нашем ложе следы первой, так сказать, «брачной» ночи с Акатори. Но теперь, увы, ничего узнать уже не получится.       Тяжело вздохнув, я откинулся на кровать и, прикрыв глаза, постарался вспомнить хоть что-нибудь из прошедшей ночи. Воспоминаний было мало, да и все они казались слишком несвязанными друг с другом. Внезапно у меня перед глазами возникла размытая картина того, как мы вместе с Шу покидали отельный бар. Брат помогал мне передвигаться, но с нами был явно кто-то ещё, чьи негромкие шаги я тогда слышал позади. И, кажется, это была женщина ибо звук, что я помнил, был похож на лёгкое поцокивание: видимо, она была обута во что-то на каблуках. И не похоже, чтобы это была Акатори, ведь я никогда не видел, чтобы Ака носила подобное.       Кто же тогда эта девушка? И почему она следовала за нами? Неужели, я подцепил её в баре? Но тогда, думаю, Шу бы ей точно объяснил, что у меня есть… Невеста?.. Девушка?.. Кто же для меня Акатори?       Похоже, я и сам не мог до конца ответить на этот вопрос. Понятное дело, что насчёт женитьбы отец перегнул, а всё это театральное представление больше всего касалось тройняшек, ибо именно они, в основном, приносят в нашу жизнь суету и неразбериху. Их просто необходимо было чем-нибудь занять, вот Карлхайнц и придумал такую авантюру. Но, как ни странно, мне понравилась его затея. Постоянно иметь при себе портативный сосуд со свежей кровью — это своего рода роскошь. И я был рад, когда впервые услышал об этом, но вот в последнее время меня всё больше терзали мысли о том, что я на самом деле чувствую к своему сосуду? Является ли Акатори исключительно едой, или всё же у меня к ней другие чувства?       Я вздохнул и открыл глаза. Красно-белый балдахин, возвышающийся над кроватью, был аккуратно сшит и придавал ложу немного европейской готичности, которую я любил как в архитектуре, так и в оформлении интерьера. Это напоминало мне то великолепное время, что мы провели в Европе: балы, светские беседы, высшее общество. Как порой мне этого всего не хватает в современном, прогрессивном мире. Да, в нём есть свои плюсы, но и минусов найдётся не мало.       Размышляя о своём прошлом и настоящем, я бродил взглядом по балдахину, но внезапно наткнулся на, как мне сперва показалось, изъян в его пошитии. Меня просто бесит, когда что-то сделано некачественно, поэтому небольшой изумрудный лоскуток ткани, выглядывающий из балдахина, просто таки приковал всё внимание к себе, не давая возможности думать о чём-то другом. И с каждой секундой я ощущал, как во мне нарастает раздражение, поэтому идея вырвать ненужный кусок ткани была лучшим разрешением моей проблемы. Я встал на кровать и хотел было рывком дёрнуть торчащий кончик, как понял, что что-то здесь не так. Эта часть балдахина была побольше остальных, то есть казалась слегка объёмнее.       Легко потянув за изумрудный лоскуток, увидел, что он достаточно длинный. Продолжая свои действия я, в конечном итоге, получил довольно большой отрезок ткани, а развернув его, был просто шокирован увиденным. Лёгкоё полупрозрачное изумрудное платье — совсем не то, что я ожидал увидеть. «А это здесь откуда?» — спросил сам себя, как новое воспоминание внезапно возникло перед глазами. Миниатюрный женский силуэт был облачён в это самое платье и манил меня к себе непревзойденным ароматом нежной кожи. Девушка стояла ко мне спиной, и я не раздумывая обнял её за талию и зарылся носом в рыжие кудри.       — Не может быть… — в голос сказал я и резко поднёс к носу свою находку.       Запах… Приятный манящий запах рыжеволосой незнакомки всё ещё ощущался на изумрудной ткани. Такого просто не могло произойти. Неужели моя таинственная ночная спутница — Акатори? Но как такое возможно? Ведь она же…       Я ещё раз развернул платье и пристально начал его разглядывать. Оно было идеально на столько, на сколько могла быть идеальной обычная одежда. Красивое, сексуальное, стильное, в конце концов. Разве такой вкус у Акатори, или меня изрядно пытаются в чём-то убедить? Но зачем ей это? Для чего устраивать подобный маскарад, если… Обложка! А ведь точно! Как же я сразу-то не догадался. Акатори намерена мне доказать, что по обложке судить не стоит.       «Какая же она усердная», — улыбнулся про себя я и ещё раз взглянул на платье, но уже представляя в нём девушку. И да, теперь картина прошедшей ночи полностью прояснилась. Акатори действительно выглядела привлекательно, что не могло остаться мною незамеченным, в какой бы стадии опьянения я ни пребывал. И после ухода Шу случилось то, о чём она мне рассказала сегодня утром. И мне не стоит корить себя за случившееся: моя девушка довольно симпатичная, и литры алкоголя тут совсем ни при чём.       Решив посмотреть, чём же всё это закончится и что ещё будет предпринимать Акатори, я аккуратненько вернул платье на место, оставив всё тот же незначительный лоскуток торчать из своего укрытия. Расправив постель и приведя всё в исходное положение, я, окрылённый подобными новостями, направился обратно в комнату Канато. Оказывается, моя невеста совсем не чудачка с полнейшим отсутствием вкуса, а довольно симпатичненькая девушка со своеобразным чувством юмора и великолепнейшей кровью. Всё складывалось слишком удачно, но всё же бдительности я не терял.       Когда вернулся, меня там уже ожидали все братья. Канато продолжал лежать на кровати, но теперь, похоже, он всё-таки спал: нервное истощение наконец-то взяло верх. Остальные же выглядели слегка взволнованными. Значит, никому так и не удалось разыскать наши сосуды. А если девушки пропали, то здесь уже могло быть значительно больше вариантов. Однако я решил не спешить с преждевременными выводами и вначале собрать всю информацию, которая у нас имеется.       — Как успехи? — сухо спросил я, наперёд зная, что мне ответят.       — Комнаты пустуют, ресторан и бассейн — аналогично, — безэмоциональным тоном проговорил Шу. — А что у тебя? — с некой надеждой спросил он.       — Никаких зацепок, — констатировал я.       — Помнится, наша мелкая говорила что-то о пляже и дискобаре, — в своей манере проговорил Райто и добавил: — Надеюсь, эта сученька не соврала.       — На пляже искать бесполезно, — начал рассуждать я, — ибо солнце уже село и, собственно, делать там нечего. Остаётся дискобар. Думаю, они должны быть именно там.       — Тогда давайте побыстрее туда направимся. Мне уже не терпится начать допрашивать свою ненаглядную, — потирал руки Аято.       Я же не разделял его рвения. До конца ещё не было понятно, что замышляют наши невесты, поэтому всё нужно было делать спокойно и аккуратно. Но вот от Аято можно было ожидать чего угодно. Он и так не всегда управляемый, а в такой щепетильной ситуации вполне способен наломать дров. Посему мне надо было мастерски обставить всё так, чтобы брата с нами не было, и, похоже, решение этой проблемы образовалось само собой.       — Всё верно, — спокойно начал я. — Нам нужно будет пойти в бар, но не всем. Аято, ты останешься здесь и присмотришь за Канато.       — Что за бред! — вспылил старший из тройняшек. — Великий Я нянькой не нанимался! Пусть с ним останется Райто. Я-то тут причём?       — Да, Райто сейчас слаб, и именно поэтому он должен пойти с нами. — Аято лишь выкатил в удивлении глаза. — В баре много народу, и вполне возможно, что ему посчастливится охмурить очередную пустоголовую дуру, а с её помощью восстановить потерянные силы. А из нас всех ты лучше всего понимаешь Канато. Вы же родные братья. А если что-то произойдёт, усмирить его сможешь только ты.       — Но что делать с Ро?       — Не беспокойся, я о ней позабочусь, — слегка ехидно улыбнулся краешками губ Шу и, немного помедлив, добавил: — Как ты в своё время присмотрел за Ашей.       — Я сейчас тебя на куски порву! — вскочил Аято, направляясь к Шу.       — Довольно! — резко крикнул я, вставая между братьями и тем самым предотвращая очередную стычку. — Никто ни за кем присматривать не будет. Мы идём в разведку и приближаться не станем. Сперва надо выяснить, что эти девицы замышляют, а уже тогда будем их пытать и мучить. И ты сам только что доказал, что наблюдение на расстоянии не для тебя, — обратился я к Аято. Тот лишь фыркнул и звучно лёг на свободную кровать, закидывая ноги на её спинку.       Брат был явно недоволен происходящим, но брать его с собой в таком состоянии было чревато. Он и так не особо славился сдержанностью, а сейчас вообще больше походил на пороховую бочку. И чтобы она не взорвалась раньше времени, я жестом указал всем следовать на выход. И всё бы прошло гладко, если бы не выходка Шу, который шёл последним. Он остановился в дверном проёме и, обернувшись, кинул через плечо:       — Не беспокойся, я попрошу Шудзыро оставить для тебя несколько утешительных поцелуев, — проговорил брат и резко захлопнул дверь.       И, кстати, сделал он это весьма своевременно, ибо в следующую секунду со стороны комнаты послышался громкий удар и звук разбивающегося стекла. Похоже, Аято запустил настольную лампу вдогонку нашему первенцу. Я лишь недовольно покосился на родного брата, в кои-то веки убеждаясь, что ума у него за эти двести лет не прибавилось.       К дискобару мы шли молча. Похоже, всем было над чем поразмыслить. Ведь как не крути, но мы всё равно уже успели привязаться к нашим невестам, хоть прошла всего пара дней. И это была отнюдь не любовь или симпатия, скорее привычка. Да, привычка получать кровь где угодно и когда угодно. К удобствам, как говорится, привыкаешь быстро. А если кому-то показалось, что есть что-то большее, то это, скорее всего, просто помутнение рассудка из-за переизбытка свежей, качественной крови. Точно! У меня как раз этот случай. И пора уже перестать думать об Акатори, как о своей женщине. Она моя вещь. Ни больше, ни меньше. Всего лишь сосуд со вкусной начинкой. Мой вкусный сосуд…       Мы шли довольно медленно, если учесть, что нашей основной целью было разыскать девушек, а не совершить вечерний променад. Думаю, всех тяготило то, что нас, возможно, ожидало в будущем. Было приятно ощущать своё превосходство и думать, что девчонки всецело принадлежат нам, но совсем не хотелось осознавать, что они на самом деле далеко не жертвы. А ведь всё свидетельствовало именно об этом.       — Может, это всего лишь совпадение? — пронзил тишину голос Субару, который резко вывел всех из раздумий.       — Это ты к чему? — спросил Шу.       — Да мне подумалось, — слегка замялся младший брат, но потом продолжил: — Что, вполне возможно, лишь одна Ириго обладает интересной способностью. Все остальные ведь могут быть непричастны.       — Способность не просто интересная, — начал ёрничать Райто, — а я бы даже сказал увлекательная. Смотри, как у меня интересно и увлекательно похрустывают кости.       — Прекратите, — нервно проговорил я. — Пока не доказано обратное, я бы не спешил с предположениями. Никто не утверждает, что все девушки, так сказать, «уникальны», но и никто не опровергает этот факт. Сейчас наша главная задача — наблюдать. Мы должны, держась на безопасном расстоянии, выяснить с кем на самом деле имеем дело. Сейчас, когда войдём внутрь, нам нужно будет по максимуму смешаться с толпой и, обнаружив наших ненаглядных, начать наблюдение. По моим данным входа в этом дискобаре четыре: два с одной стороны и два с противоположной. Предлагаю разделится по парам и разойтись в разные стороны танцплощадки. Райто, мы с тобой пойдём к двум западным, а Шу с Субару достанутся восточные. — Братья молча кивнули, соглашаясь со мной.       Не могу сказать, что мне была особо приятна компания Райто, но из двух зол, как говорится, выбирай меньшее. В моём случае из трёх. Мне совсем не хотелось коротать этот вечер в компании Шу или Субару. Первого я ненавидел, второй — явно раскис под влиянием своей невесты, а вытирать ему сопли в мои планы отнюдь не входило. Похоже, наличие персонального сосуда слегка помутило разум братцев, но не мой. И хоть Акатори мне нра… Нет! Не мой! Мой остался трезв!       Возле дискобара мы разделились. Райто, конечно, был не тем собеседником, с которым мне было бы приятно коротать этот вечер, но другого выхода не было. Я решил минимизировать наше общение, посему предложил разделиться и обыскать в одиночку, а потом встретиться возле барной стойки.       Брат удалился, а я окинул взглядом беснующуюся толпу, ибо назвать эти движения танцами язык не поворачивался. Я не любил подобные столпотворение людей, но выбирать не приходилось. Мне больше по душе были балы с их роскошным венским вальсом или, по крайней мере, более мелодичные танцы. Я ещё раз пробежался взглядом по толпе, но тщетно. Не знаю, то ли её действительно не было в зале, то ли я просто боялся увидеть Акатори и разочароваться. Поэтому направился к барной стойке и решил подождать брата там.       — Пожалуйста, порцию виски и четыре кубика льда, — сделал заказ я и тотчас же его получил.       Сидя спиной к танцующим, неторопливо цедил свой напиток, рассматривая бутылки с алкоголем, представленные на витрине бара. Они были такие разные: выпуклые, маленькие, с тонким длинным горлышком, стандартной формы. Однако всё это был современный алкоголь. Он не блистал изысканным вкусом, похоже, был больше рассчитан на то, чтобы поскорее заставить потребителя опьянеть, нежели предоставить ему удовольствие в виде великолепного аромата и приятного послевкусия. Таким же был он — современный мир.       Я пробовал кровь нескольких живущих сейчас девушек и женщин. Она совсем не была вкусной, хоть внешне носящие её создания были довольно привлекательными, порой весьма красивыми. И даже цвет кожи или разрез глаз не мог изменить это обстоятельство: современные люди утратили былой вкус. Но Акатори… Эта девушка была другой, точнее её кровь. Я давно не пробовал столь вкусного и изысканного нектара. Но самым будоражащим было то, что она всецело принадлежала мне, а наша совместная ночь была прямым тому доказательством.       А сейчас я понимал, что могу её потерять, точнее, не её, а власть над ней. Если она обладает какой-либо способностью, то это значительно усложнит наши отношения. Ведь теперь я не смогу всецело наслаждаться ею и делать с нею всё, что только вздумается. Поэтому, скорее всего подсознательно, я пытался оттянуть тот момент, когда вся правда всплывёт наружу.       — Вижу, ты не особо занят поисками, — услышал я упрекающий голос Райто и посмотрел на брата.       Он вальяжно упирался локтями о барную стойку и смотрел куда-то на танцплощадку. Лёгкая, свойственная ему ухмылка красовалась на его губах. Взгляд хищника был устремлён в одну точку, но мне совсем не было интересно, кого брат наметил себе в следующие жертвы.       — Обдумываю стратегию, — проговорил я, пытаясь замаскировать своё бездействие.       — Ну да, ну да… — сказал Райто, но его тон намекал на то, что я просто слинял от обязанностей. — Кстати, нашёл кого-либо?       — Пока нет. Слишком много народу. Моё обоняние, увы, бессильно.       — Тогда, может, было бы лучше воспользоваться глазами? — выдал едва заметный смешок Райто. — Вон же ж они, танцуют. Все шестеро, кстати, и весьма недалеко.       — Молодец. Продолжай наблюдение, — безэмоционально проговорил я и сделал глоток.       — Так и собираюсь поступить, ведь посмотреть и вправду есть на что, — лукаво улыбнулся брат. — Кстати, — слегка промедлил он, — ты доволен своей невестой?       — Зачем спрашивать, если и так всё понятно, — изо всех сил старался я изобразить отвращение.       — Тогда, может, одолжишь мне её на денёк либо два?       — Не понял? — округлил я глаза и уставился на Райто.       — Просто я понял, что недооценил её вначале. А эта рыжая чертовка, оказывается, может неплохо завести. Взглянуть только, как она танцует. М-м-м… Я уже столько успел нафантазировать за эти несколько минут.       — Хватит! — озлобленно крикнул я и сжал стакан до такой степени, что тот попросту рассыпался у меня в ладони.       — Оу, зачем же так нервничать? Я ведь только спросил. К тому же, ты сам был от неё не в восторге. Хотя, могу понять, ведь если она так танцует, то представляю, что же тогда вытворяет в постели эта сученька.       Я резко встал со стула, намереваясь объяснить Райто, что чужое брать нехорошо и за это можно немало отхватить, но мне на глаза попалась Акатори, и я просто застыл в оцепенении. То, как она двигалась, не просто привлекало внимание, оно гипнотизировало и заставляло возникать лишь самые непристойные мысли. Она изгибалась подобно змее, нежно касаясь себя руками, и словно звала взять её здесь и сейчас. И если бы Акатори дарила этот танец исключительно мне, я был бы абсолютно не против, но вытворять подобное посреди танцплощадки, где на тебя глазеют десятки сексуально возбуждённых глаз — это уже чересчур! Я сделал лишь шаг в сторону танцующих девушек, намереваясь прекратить это эротическое представление, как резко был перехвачен за локоть братом.       — А, а, а. Мы так не договаривались, помнишь? Исключительно наблюдаем и не более.       — Здесь не на что смотреть, — фыркнул я и удалился.       Решил подышать свежим воздухом и успокоится, ведь увиденное до сих пор стояло перед глазами и, непонятно почему, чертовски возбуждало. Я не привык к тому, что мой блистательный мозг может быть занят подобной чепухой, но, что действительно раздражало, — он отказывался думать о чем-либо другом. И за какую бы мысль я не хватался, всё в конечном итоге сводилось к Акатори. Эта девушка сводила меня с ума ещё с первой секунды знакомства. Вначале жутко бесила, а сейчас…       Нужно было поскорее избавиться от навязчивых мыслей, посему я решил прогуляться. Всё ещё тёплый вечерний воздух стал заметно свежее, ибо с моря подул лёгкий бриз. Это обстоятельство позволило мне немного остыть и привести мысли в порядок. Я осознал, что сейчас не смогу ничего предпринять, ибо главной целью остаётся наблюдение с последующим разоблачением. Но вот потом, когда всё станет на свои места, независимо от результатов, я проучу эту девчонку как следует. Она получит сполна за всё, что вытворяла, и за ту боль, которую мне причинила.       Я ещё около получаса слонялся по окрестностям, как вдруг заметил знакомую фигуру в шляпе, направляющуюся в сторону пляжных туалетов. Сразу почувствовав неладное, решил проследить, чтобы мой милый братец в очередной раз ничего не натворил. Подойдя ближе, увидел преинтереснейшую картину: Райто стоял в стороне и спокойно наблюдал, как Ириго шла к уборной. Но что меня удивило сильнее всего — брат был абсолютно спокоен и даже не шевельнулся, когда в пятидесяти шагах от девушки появился силуэт крепко сложенного мужчины, который явно намеревался сделать с Гого то, что младшему из тройняшек сегодня не удалось.       — Интересный расклад, не находишь? — обратился ко мне Райто.       — Что? — не совсем ещё пришёл в себя от увиденного я.       — Сейчас истина восторжествует. Ириго покажет свою силу и подтвердит наши догадки.       — Будем на это надеяться, — сказал я, и между нами воцарилась тишина.       Мы продолжали наблюдать, как Ириго, ничего не подозревая, напевала себе под нос, весело шагая и слегка повиливая бёдрами. Преследовавший её мужчина умышленно шёл по песку, минуя вымощенную бетонную дорожку, чтобы не создавать ненужного шума. Ещё несколько мгновений, и он настиг свою жертву, схватив её за запястье и этим до смерти перепугав.       — Куда же ты так торопишься, красавица? Неужто пытаешься опять ускользнуть, — проговорил мужчина слегка подвыпившим голосом.       — Отпустите меня, пожалуйста. Мне очень больно, — взмолилась девушка.       — Какие мы нежные, — съёрничал амбал и рывком притянул Ириго к себе, заключая в крепкие объятия.       — Отпустите меня! Я буду кричать! — извивалась Гого, пытаясь вырваться, но тщетно.       — Ну, попробуй, — ухмыльнулся мужчина. — На этом пустынном пляже да ещё и ночью тебя обязательно кто-нибудь услышит, — громко рассмеялся он.       — Помог… — попыталась позвать на помощь Ириго, но была остановлена поцелуем.       Райто лишь слегка покривился, но ничего не сказал.       Я понимал, что видеть подобное отнюдь не приятно, но брат стойко держался, ведь на кон было поставлено слишком много. Райто не был ревнивцем или собственником, но даже ему было тяжело наблюдать, как его девушку пытаются изнасиловать. Он стоял с каменным лицом, следя за происходящим, но сжатые в кулак до побелевших костяшек пальцы выдавали всё, что творилось у него внутри.       Ириго брыкалась, как могла, но её хрупкое девичье тело было слишком слабо, чтобы противостоять взрослому, здоровому мужику. Она пыталась вырваться, но все её начинания пресекались на корню. Однако девушке удалось засадить своим небольшим каблучком прямо в левую ногу обидчика. Мужчина резко взвыл и швырнул Ириго на землю.       — Вздумала брыкаться, сучка! Я тебя сейчас научу уважать старших! — взбесился амбал и направился в сторону едва успевшей приподняться Гого, как вдруг услышал.       — Эй ты, придурок!       Мужчина в недоумении обернулся и сразу отхватил смачный хук в челюсть. Исполнившая сей приём Кая схватилась за правое запястье и начала его сильно растирать. Похоже, лицо амбала оказалось немного твёрже, чём она ожидала. Но её удар не смог обезвредить обидчика, и тот замахнулся, чтобы ответить, как внезапно послышался крик:       — Кая! — вскрикнул стоящий вдали Субару и ринулся помогать своей девушке.       Наша вампирская реакция сейчас нам очень пригодилась. Мы с Райто рванули навстречу обезумевшему братцу и успели сбить его с ног, прежде чем он оказался в зоне видимости девушек. Младший из тройняшек прикрыл ладонью рот безумца и шепотом приказал ему заткнуться, а я, продолжая придерживать слегка дёргающегося Субару, посмотрел в сторону девушек, чтобы понять, рассекретили они нас или нет.       Кая, явно услышавшая своё имя, развернулась в сторону звука и попыталась разглядеть что-то в кромешной темноте, но человеческие глаза не дали ей такой возможности. Однако это было роковой ошибкой девушки, ведь она потеряла бдительность и не увидела огромный кулак, стремительно приближающийся к её лицу. Ещё секунда, и она повалилась наземь без сознания.       Увидевшая всё это Гого с криками набросилась на амбала. Она вскочила ему на спину и, обхватив его ногами за талию, начала со всей силы бить кулаками по голове. Озверевший мужик буквально одним движением швырнул её наземь и уже был готов не насиловать, а просто придушить, как назойливую муху, но внезапно получил стеклянной бутылкой по затылку и тот час же отключился.       Тяжело дышащая Ашикира возвышалась над амбалом, сжимая в руке разбитое горлышко. Она отбросила его в сторону, кинув презрительный взгляд в сторону распластавшегося мужика, и подбежала к Ириго. Та разрыдалась и кинулась в объятия подруги.       Наблюдать уже было не за чем, поэтому я переключил своё внимание на Субару. Брат всё ещё боролся, и, похоже, силы сдерживающего его Райто были на исходе. Мне не оставалось ничего другого, как сжать его горло и тихо прошептать:       — Молодец, Ромео, ты испортил нам всё наблюдение. И хватит брыкаться. Твоя Джульетта и её подружки уже уложили того урода, правда, исключительно в рукопашную. Поменьше бы играл в героя — мы бы всё выяснили. Девушки были на грани и уже практически раскрылись, но твой неуместный крик всё испортил.       — Отвалите, я хочу посмотреть, — рявкнул Субару, так как Райто отпустил его рот.       Кая уже, похоже, пришла в себя и сидела на земле, поддерживаемая двумя другими девушками. Она была слегка дезориентированная, ведь удар был явно не из лёгких. Ириго посмотрела на всё ещё мирно лежащего и тяжело дышащего амбала, а потом перевела взгляд на темноту, как раз туда, где стояли мы трое.       — Райто! — выкрикнула девушка, и её глаза наполнились отвращением. — Райто… — прошептала она и расплакалась.       Брат лишь опустил глаза, а потом развернулся и просто ушёл, никому ничего не сказав. Мы с Субару ещё некоторое время наблюдали, как Аша пыталась успокоить подругу, а уже более-менее пришедшая в себя Кая просто молча обняла рыдающую Ириго. Продолжать следить за девушками уже не было смысла, и мы, не сговариваясь, одновременно развернулись и разошлись каждый в своём направлении.