Вишня в шоколадной глазури

— А-а-х, как приятн-о-о. — Тэхен глубоко зевает, прикрывая рот миниатюрной ладошкой и более удобно устраиваясь на огромном мягком диванчике. Из телевизора доносятся неразборчивые звуки, действующие усыпляюще, нежели интересующие определенным захватывающим сюжетом новой передачи или одного из новинок кинематографа. Тело расслаблено, умиротворённое состояние так и напрашивается перейти в крепкую дрему, где молодого папочку ждут сладкие воздушные сны и совершенно детские причмокивания во время крепкого младенческого сна, где ему, возможно, придется спасать целый мир от злых злодеев, вершить правосудие над хулиганами, что испортили витрину его магазинчика с различными аппетитными тортиками и тающими во рту кремовыми крендельками (то бишь давняя мечта, о которой каждый вечер буднего дня «заливается» непробиваемым потоком в уши Чонгука, с ясной целью открытия собственного дела) или же быть миленьким и пушистым комочком, мурлыкать, когда хозяйка будет гладить против шерстки, и покорно лакать свежее молочко из миски. Тэхен сгибает пальчики на ногах, отчего конечности неприятно хрустят, а масляные руки Чонгука, до этого разминавшие его икры, неприметно переходят на розоватые ступни. Умелые руки интенсивно массируют стопы, распределяя масляную жидкость по всей ножке, большим пальцем поглаживая розовенькую пяточку, а указательным проходясь меж поджатых фаланг, отчего КимТэ неожиданно начинает дергаться, будто бы в него вселился бешеный попугай, пародирующий хрюканье упитанной свиноматки. — Ой, уйди-и-и, щекотно-о! — звонко восклицает молодой папочка, совершенно забывая о пойманной гармонии и, как ни странно, о спящем в соседней комнате Тэгыки, что миленько свернувшись калачиком и обняв своего любимого плюшевого зайчика Куки, сладко спал чутким сном, готовый в любой момент устроить своим папочкам сольный концерт под многообещающим названием «Дикая сирена или наш Тэгыки проснулся». — Тише, ребенка разбудишь! — Чонгук прикладывает масляный палец к губам Тэ, смотря на того с неким укором, ведь оба отца достаточно осведомлены в том, что их чадо порой бывает очень громким и вредным, а особенно в те моменты, когда определенные обстоятельства мешают его полноценному и сладкому сну. — И вообще, заставлять меня делать подобное — было твоей идеей! — А нечего мне было говорить, что у меня ноги шершавые, сам ты шершавый! — Тэхен возмущенно охает, хмуря свои густые бровки, будто говоря своим взглядом: «Чон Чонгук, научись любить мои пяточки такими, какие они есть!». — Ты разве не чувствуешь? — Чонгук интенсивно трется своей ногой о ступню Тэхена, вызывая у того на лице совершенно непонятную для себя эмоцию. — Чон Чонгук, ты идиот! Если я это чувствую, то ступни должны быть неухоженными именно у тебя! — Худенькие пальчики тыкают в широкую грудь, дабы доказать, что это именно мужчине нужно привести свои ноги в порядок, а не жаловаться на розовенькие пяточки своего возлюбленного! — Зато ты получил эксклюзивный массаж от самого Чон Чонгука! — Брюнет игриво улыбается, хватая КимТэ за руку и заставляя забраться на собственные колени, обнимает своего возлюбленного, пачкая его бесформенную серую футболку в ярких темных пятнах от ароматического масла. — Ох, какая честь. Должно быть, фортуна повернулась ко мне лицом! — саркастично произносит Тэхен и мечтательно смотрит в потолок, сцепляя руки в крепкий замочек и крепко прижимая к собственной груди, подыгрывая своему любимому мужчине. — Эй! Тебе ведь действительно понравилось! — Чонгук пихает КимТэ в бок, соприкасаясь кончиками носов, на которых у обоих неприметные на первый взгляд родинки, которыми так любит хвастаться Тэхен своим друзьям, заявляя, что это безусловный показатель настоящей истинности. — Ты так мило хрюкал. Тэхен морщит свой обонятельный орган, ладошками надавливая на широкие плечи мужчины, будто бы высказывая свое недовольство и вселенскую обиду. — Так значит я свинка, да? — Скорее, хитрая обидчивая лиса с пушистым хвостиком, который хочется задрать кверху. — Чонгук усмехается, чмокая своего возлюбленного в губы, пока тот, впечатленный подобными сравнениями, удивленно выпучил глаза и губки. — А ты мой кролик-мутант, который, скорее, съест меня, нежели даст себя поймать, — шепчет Тэхен на ухо, опаляя ушную раковину горячим дыханием, и прижимается румяной щечкой к чонгуковой щеке. — Вот как, — хрупкое тело тут же оказывается слегка приподнято за ягодицы, что приятно сжимают теплые ладошки, оглаживая упругие полушария огромными ладошками, — разве мы не идеальная пара? — Мы одно целое, Чонгуки, — нежно произносит Тэхен, накрывая горячие уста своими, затягивая своего мужчину в сладостный поцелуй, позволяя сполна насытиться своим теплом и телом, отзываясь на приятные поглаживания в районе поясницы и легкий шлепок по упругой пятой точке. — Ты не представляешь, как я жду завтрашнего дня, — Чонгук покрывает оголенную шею мокрыми поцелуями, шепча в выпирающие ключицы, — неужели я смогу сполна насытиться тобой? — Чтобы насытиться друг другом, нам как минимум придется не покидать мягкое ложе до скрипящих в старости косточек, — с умным видом шепчет Тэхен, плотнее прижимая к себе мужчину, ощущая приятное тепло чужого тела, готовый в сию же секунду раствориться от горячих ласк и мокрых поцелуев. — И то верно. — Чонгук поднимается с мягкой поверхности, подавая руку Тэхену, который незамедлительно хватается за протянутую ладонь, удивленно охая, когда его неожиданно подхватывают на руки. — А теперь давай спать, ведь завтра нас ожидает весьма насыщенный и энергичный день, — специально выделяя предпоследнее слово, произносит Чонгук, аккуратно опуская свою легкую ношу на холодные простыни голубоватого оттенка, пристраиваясь рядом и уже представляя их завтрашние «приключения» буквально в каждом уголке их просторной и уютной квартирки. — Спокойной ночи, Тэхени. — Сладких снов, любимый. — Горячие уста накрывают впалую щеку, даря приятное тепло и залог хорошего и крепкого сна на всю долгую ночь. Насыщенный четверг заканчивается умиротворённым сопением в подушку, крепкими объятиями и неразборчивым лепетом в сладком и крепком сне.