Кое-что никогда не меняется (рабочее)

   Под равнодушным светом синих ламп, в пустом и слишком долгом коридоре, минуты протянулись, как века. И слишком явно ощущалось горе...    Моргнув поочередно всеми глазами, ссутулившийся на жесткой скамейке приемного коридора Танак с сожалением констатировал, что отогнать сонливость уже вряд ли выйдет.    За каким варреном его вызвали прямо с очередного задания, полицейский не знал. Но можно было вычислить... если бы не болела так голова от постоянного бодрствования.    Пока вариант был один — таинственное нечто, умыкнутое из-под носа Гегемонии. По крайней мере, офицер не припоминал других своих дел, которыми высшие инстанции могли бы настолько заинтересоваться, чтобы повторно привлечь его к расследованию уже после того, как материалы благополучно ушли в контрразведку. И, если это оно... то назревала большая задница. Потому что полицейского, начавшего дело, но сдавшего его "наверх", возвращали к расследованию ровно в одном случае. Когда грозила утечка, и круг посвященных начальство стремилось сделать как можно уже, привлекая только тех, кто уже хоть что-то знал.    Второе таинственное происшествие — с неизвестным, так заинтересовавшим Балака, — у Танака тоже отняли, но уже благополучно сдали в архив, так ничего и не обнаружив. Хотя, возможно, и это было лишь дезой для возможного "молотильщика", зарывшегося в полицейской структуре.    Дверь, наконец, хлопнула, и офицер тут же вскочил "смирно" перед небрежно махнувшим ему входить батарианцем. Раз Танак уже почти влип, обманутый неофициальными манерами начальства и простой военной формой. Даже едва не протянул руку для пожатия... Вовремя рассмотрел знаки различия Церкви на груди — эта новая мода всегда нешуточно сбивала привычного к наплечным знакам офицера. Впрочем, Церкви всегда и все было сугубо до лампочки, в том числе Устав и удобство окружающих заодно.    Вот и сейчас, войдя в кабинет, Танак вытянул руки по швам, но голову склонил влево — дикая смесь военных и гражданских знаков уважительного приветствия. Так же поступил уже находившийся в помещении представитель контрразведки, хотя в воинской иерархии явно стоял выше представителя Церкви. Танаку стало его даже жаль — незнакомый офицер явно не знал, как себя вести. С одной стороны, как старший по званию, он не мог бегать приглашать посетителей в присутствии теоретически подчиненного. С другой — не мог не выразить почтения духовнику, которого за каким-то варреном принесло на военную службу. За каким именно — вопрос отдельный. Сам Танак не рискнул бы задать его напрямую, и никто не рискнул бы. Ну служит брахман и служит. Кто ж ему запретит? Он ведь брахман.    Тот как раз уселся в кресло, не потрудившись отдать команду "вольно"... на которую в теории, собственно, и не имел права. Танак помотал гудящей головой, решив что такие сложности не для сегодняшнего его состояния, и, подождав, пока разместятся старшие офицеры, тоже занял свободное место.    — Мы собрались по поводу вашего дела, Танак, — начал брахман без предисловий. — Обоих дел. Есть новая информация. Нарат.    Офицер контрразведки, шрамы которого явно свидетельствовали о боевом армейском прошлом, доложил коротко:    — Мы исследовали каньон. Там был корабль.    Танак едва не окосел на обе пары глаз, пытаясь разом определить отношение к инициативе с его стороны брахмана и не упустить ни слова из ответа на вырвавшийся вопрос:    — Вы уверены, офицер? Корабль в полторы лиги...    — Из лагеря пропало некоторое характерное оборудование, — разъяснил тот. — В основном, навигационное. Наземная версия, некомпактная, но для корабля такого класса это несущественно. Сейсмописцы в отдаленных районах долины зафиксировали вибрации под землей, незадолго до мощного удара. Другого вывода быть не может. Это корабль, и ученые его, по непонятной пока причине, активировали.    — А потом на нем кто-то улетел, — заключил духовник. — Еще что-нибудь?    — Да. Судя по результатам глубокого сканирования, каньон образовался в результате удара. Этот корабль потерпел крушение, отчего и зарылся в землю. Затем его взлет раскидал отложения, что и помешало совершить сразу верные выводы. Не так уж долго он там лежал, так что версия о судне протеан отпадает.    Танак почувствовал себя остолопом. Данные буквально под носом лежали... да что теперь горевать, шанс уже упущен. Или нет. Не зря ведь разведчик все это рассказывает, причем, вероятно, не в первый раз. Скорее всего, они с церковником уже все обговорили, а то, что теперь происходит — небольшое представление для плавного введения новичка в курс дела. Но было еще кое-что...    — То есть, он рухнул прямо с орбиты... и после такого смог взлететь?    — Церкви, — подчеркнул брахман, — этот корабль очень интересен. Если расчеты его возможностей верны, такая мощь неплохо впишется в военную доктрину Гегемонии.    Полицейский поморщился — отвык уже от манеры духовников гнать речь сплошными лозунгами. С вояками проще. У них там своя атмосфера, даже на социальное положение внимания почти не обращают — каста одна, да и ладно.    — Вероятнее всего, угон совершили наемники, — продолжал разглагольствовать духовник. — Независимо от того, будут они его использовать сами, или же попытаются сбыть, машина таких масштабов привлечет внимание. Отследите каждый подозрительный файл на неофициальных рынках, но выясните, кому она теперь принадлежит. Приказ Церкви. Офицер полиции вам поможет, частично он уже в курсе, так что осталось лишь ознакомить его с вашими данными. Теперь к вам, Танак. Нарат ведет и второе ваше дело, якобы списанное. И вот по его поводу будут отдельные указания... PS Полторы батарианские лиги - примерно два километра. (Придумано автором, ибо информации такой не нашел)    — Что не спим, сержант?    Голос Ленга раздался как всегда, неожиданно. Подавив желание схватиться за сердце, сержант неторопливо развернулся в кресле. Какое еще "смирно"? Отбой уже был, как говорит нахальный Шепард.    — Бойцам нужно дать отдохнуть. Ходят уже, как кролики, с красными глазами. И можно просто Джим, коммандер. Джим Хоксон.    — Вы уже говорили, — кивнул тот, присаживаясь в соседнее кресло. — Я слышал, у вас тут есть электроплитка...    — Никак нет, коммандер.    — Просто Кай, — усмехнулся тот. — Я не "канально орать" пришел. Просто у меня тут напиток, который нельзя пить холодным. Это было бы, знаете ли, кощунством.    — А плитка тоже кощунство. По отношению к технике пожарной безопасности, — хохотнул Хоксон.    — Вот если я ее сам найду, тогда хана вам, Джим, — с ухмылкой пообещал Ленг. — А так... будем считать, я не знал, где вы ее взяли. Случайно попалась.    С усмешкой сержант сунул руку в ящик стола и вынул искомое. Простейшая конструкция — металлическая пружина, проложенная по канавке, продолбленной в обычном кирпиче, с самопальным штекером для подключения в обход розетки. Ленг изучил с интересом.    — Раритет, однако... Сами делали?    — Нет, это местные склепали, еще когда колония только начиналась. Там поставщики что-то намудрили, вот и пришлось им недели две выкручиваться без духовых шкафов. Сначала чуть ли не на костре готовили, потом глину нашли. Ну, как обычно бывает - голь на выдумки хитра.    — Советую добавить какой-никакой корпус, — предложил коммандер. — У меня как раз завалялся лишний ящик от несгораемого сейфа, только ножки приделать нужно. А то ведь и в самом деле искать приду.    — Завтра же зашлю бойца, — согласился сержант. — Я этот ваш ящик давно заметил. Не знал только, как обосновать.    — А что, отмазка "свой посеял" уже не работает?    — Для этого пришлось бы целиком посеять сейф, — заржал сержант, кивая на стальную тумбу с навесным замком. — Он сплошной.    Помолчав, Хоксон добавил:    — А я думал, вы и спите с осознанием собственного превосходства над остальным быдлом.    — Так и есть, — невозмутимо кивнул Ленг. — Вы плитку-то подключайте.    Пока слегка офонаревший сержант возился с проводами, коммандер установил на кирпич небольшую емкость, смахивавшую на чайный заварник. Затем глубокомысленно добавил:    — Другое дело, что людей быдлом я не считаю. Даже тех, кто заслуживает.    — А батаров, значит, поголовно? — понимающе уточнил сержант.    — Так и знал, что вы о них спросите. У глазастых интересная философия, Джим. Они сами друг друга держат за дерьмо. Слышали о "неприкасаемых?"    — Гм... Нет.    — Это каста. Те, кто выполняет самую грязную работу.    — А рабы?    — Рабы, в основном, предмет торговли. С точки зрения батаров — просто вещи. Причем, дорогие, их не все могут себе позволить. Разве что крупные корпорации или администрация целого города... Их ведь еще и содержать надо — кому же хочется терять ценный ресурс только потому, что он сдох от голода? А неприкасаемые... на них всем плевать. Есть — хорошо. Будут пахать за кусок. Нет — тоже неплохо, хоть не воняет.    Сержант посмотрел в непроницаемые черные глаза. Словно сводки новостей рассказывает... Причем биржевых, самых нудных.    — Как-то это... цинично.    — Не больше, чем их милая манера периодически "чистить" собственные трущобы от "мусора". Это просто их природа, Джим. И вот к таким я не могу относиться, как к разумным. К тем, кто готов назвать дерьмом всякого, стоящего на ступеньку ниже. И самому признать себя таким же по отношению к вышестоящему. Они считают, это нормально. Я считаю их пауками в банке.    — Ну, а другие ксены? — сержанту стало уже интересно.    — Другие... — Ленг мрачно усмехнулся. — Другие точно так же за дерьмо держат чужие виды. Такая же банка, только пауки разные. Вспомнить хоть кроганов. Мило, не правда ли? — одни почти уничтожают целый вид. Другие, те самые недобитые, мечтают ответить взаимностью. Но и те и другие мило общаются при встрече, на всякий случай держа за спиной нож.    — И вот в эту яму мы влезли, — подсказал сержант.    — Влипли, я бы сказал. По уши. Раз уж пошли образные сравнения... Это еще можно сравнить с детдомом. Вам ведь это знакомо, Джим?    Тот лишь кивнул. Знакомо не понаслышке, да. Что ж, можно было и не сомневаться, что лейтенант прочитал дело.    — Так вот. Представьте комнату, в которой живут воспитанники. Кто-то ходит королем, потому что вовремя догадался объединиться с парой таких же продвинутых. Кто-то молчит в тряпочку, чтоб не схватить. Кого-то выжили окончательно, и он пустился в бега.    — Если вы о рахни, то скорее забили совсем, — мрачно хмыкнул Хоксон.    — Да, это более верно, — согласился Ленг. — Ну, а мы в положении новичка. Что бывает с новичком, Джим?    — Его бьют. Все. Чтобы не скатиться ниже самим, унижают другого.    — И таким продуманным нужно крепко дать в зубы, чтобы успокоились. Очень крепко, — заключил коммандер. — Мой напиток готов. У вас найдется чайная чашка?    К полному офонарению сержанта, из заварника полился далеко не чай...    — Спиртное, коммандер? — изумился он. — Вы решили окончательно порвать мне шаблон?    — Сакэ, — с удовольствием вдыхая пар от чашки. — Завтра выходной, Джим. Легендам тоже иногда нужно идти вразнос. Это все равно неизбежно, так что лучше контролировать процесс. И вы снова забыли. В неофициальной обстановке — Кай. Просто Кай.