Кое-что никогда не меняется (рабочее)

   Начать, наверное, стоит с какой-нибудь умной мысли. Что-нибудь, вроде: "Только когда война становится просто работой, ты можешь считать себя настоящим наемником". Не помню, кто сказал. Может, вообще сам придумал, вот только что. Да, умная мысль — то, что нужно. Так и чувствуешь себя еще не совсем озверевшим.    Конечно, хрена с два я — наемник. Тем хоть платят за беготню под пулями. Но вот в том, что здесь уже не война — попадание в самую точку. Работа.    Работа скучная и нудноватая, как бы нелепо это ни звучало.    Выстрел, удар, выстрел. Точка наша. Радоваться? Да сколько их еще таких будет. На все радости и не хватит, пожалуй.    Выстрел, удар, удар. "Язык" взят. Что напоет? А не все ли равно? Я свое дело сделал, можно пойти пожрать. Все равно ведь заняться нечем.    По крайней мере, пока отряд батаров не пожалует в гости — вышибить нас со "своей" точки. Или разведка — захватить и себе "языка".    Тогда — снова удар, выстрел, выстрел. Отступаем, вашу мать, отступаем! Фух, успели. Все, народ расслабьтесь. Злиться? Опять же — зачем? Сбежали — и ладно. Еще успеем ответить. Точек на всех хватит — вон, сколько их по планете.    Только понимаешь понемногу, что каждая стычка все слабее цепляет нервы. Каждый раз проще "отходить" от наката адреналина — дело ведь сделано, к чему тратить силы, верно?    Что подсчет убитых ведешь, только пока не закончится текущая заварушка. Всех считать? Помилуйте, мы таких цифрей в школе не изучали. Ага, вот еще парочка... Один убежал. Ну, и ладно, пока "плюс один". Скоро там они уже кончатся? А то ж я не выспамшись.    А потом уже и не вспомнишь, сколько их было. Кажется, восемнадцать... Или это не в прошлый раз, а в позапрошлый? Хотя нет, в позапрошлый было всего девять. Или одиннадцать? Ай, да кому нужны лишние числа в памяти! Забыть. Стереть, как количество фрагов в десматче, после его окончания. Да, точно — фраги. Надо же, как словечко из прошлой жизни к месту пришлось.    И так вот — изо дня в день. Задолбало. Сколько я тут вообще? Четыре дня? Пять? Можно спросить, только — смысл? Все равно ведь собьюсь. Лишние числа. Когда уже это кончится?..    О, а вот и тот, недобитый! Привет, гондон. Прощай, гондон. Плюс один и по нулям. Счетчик сброшен.    Вроде, все, можно валить в лагерь.    И в лагере — та же рутина, только на новый лад. Одинаковые фразы, одинаковые рожи. Да сэр, есть сэр, никак нет сэр, идите вы в задницу, сэр. Нет-нет, что вы. Вам просто послышалось.    В драку? О-о-о, зашибись. Снова нудятина. Драка будет большая? Круто, а не подскажете, когда у нас маленькие были? Я что-то запамятовал. Ну что вы так, лейтенант, какие пререкания? Вы мне только на карте ткните, куда пойти, и считайте, я уже там. Да и без разницы, на самом деле, там или здесь. Кругом то же самое. Выстрел, удар, выстрел.    Вот, вроде, и все. Можно валить в лагерь. Враги? По нулям. И минус четыре с нашей стороны...    Да не мог я всех вытащить! Вы, чем на меня все валить, бойцов получше бы подбирали, а то эти салаги сами на пули лезут... Да, сэр. Есть, сэр. Так точ... Ай, да идите вы в задницу, сэр! И — нет, вы не ослышались. Ну, перевод, так перевод. Напугали ежа... желтой хризантемой.    На новом месте батаров, конечно, куда больше. Ну, хоть какое-то разнообразие.    — В очередь, канальи, в очередь! — ору, когда их слишком уж много, а прятаться — поздно. И "ветераны" — те, кто прожил на пару боев больше других — одобрительно лыбятся, а новички смотрят с почти суеверным ужасом. Они думают, мне смешно. Они думают, мне весело, мля. Да мне похрен... что там они думают. Все равно большей частью все эти их думки — до первой засады со снайперами.    Ну вот, что я и говорил. Минус один с нашей стороны. Или два? Идиоты, и что вам за спинами нормальных бойцов не сиделось...    Выстрел, удар, выстрел.    Вроде бы, все. Точка наша, скоро здесь и будет новый лагерь. Счетчики по нулям. Оба. Кому нужны лишние числа.    Нудно. И ощущения, как у студента — жрать и спать, когда повседневные дела не мешают. Повседневные, мля...    А остальное — все побоку. Побоку, я сказал!    Пришло пополнение, которое здесь давно зовут "восполнением"? Меня не касается. Пока со мной в бой не пойдут.    Приехало Высокое Начальство? С проверкой? Ладно, это меня пока что касается немного.    Капрал Шепард, сэр. Да сэр, есть, сэр, никак нет, сэр.    Пошли бы вы в задницу, сэр. Медитировать ведь мешаете. Нет, не сказал, только подумал. И не надо так на меня смотреть, лейтенант.    Приперлись какие-то типы, просят принять освобожденных рабов и дать подкреплений? Меня не каса...    Так, стоп. Вот это, как раз, меня и касается.    — Пустите! Она пойдет к хозяевам! — отчаянно вопит, вырываясь, обритая наголо девчонка. Давно мне знакомых не попадалось.    — Послушай, здесь тебе ничего не сделают, успокойся... — кажется, лейтенант просто в шоке — уж успокаивать бешеных девок ему точно не приходилось. Аж самого трясет. Не то наорать на нее хочет, не то просто зрелищем впечатлился.    — Кхм, — проверяю связки. Давно что-то желающих пообщаться не находилось. — Сэр, разрешите обратиться, сэр.    — Да, — оборачивается и даже вздрагивает, вроде. Неужели так привык, что я первым не заговариваю? Так здесь я, вроде недавно, не успел бы он.    — Вы знаете, что бывает с канарейкой, выпущенной из клетки, сэр?    — Что за чушь? Ты совсем умом тронулся, Шепард?    — Она — канарейка, — киваю в сторону оглушительно вопящей девчонки. — Ее били, мучили, но она привыкла. Теперь ей от хорошего обращения только хуже. Посадите птичку в клетку, сэр. Пусть успокоится, а потом общается уже с профессиональными психологами.    — И откуда ты такой умный? — цедит. — Да ты знаешь, что со мной будет, если я так сделаю?    — Я просто посоветовал, сэр. Да, если вам нужны ее личные данные... Имя — Талита. Место рождения — Мендуар.    — Погоди, — он так офигел, что даже забыл про уставное "стой". — Откуда ты ее знаешь? Хотя, идиотский вопрос. Так, стой здесь, поговорить надо.    — Есть, сэр.    Когда лейт возвращается, уже без девчонки и ее конвоя, вид у него такой, словно кирпич головой поймал.    — Ну как, помогло? — интересуюсь.    — Как ни странно, но да, — ошарашенно встряхивается. — В "карцере" сразу же успокоилась. Знал бы ты, что я по этому поводу от врача выслушал...    — Представляю.    Карцер — это просто палатка под охраной. Но там темно и тихо, и никто не лезет в душу. Вот бы и мне так... Да не пускают — каждый боец же на счету, все такое. Скорее уж загонят в очередную за..варушку.    — Не представляешь, — возражает. — Шепард, ты точно полковника не послал?    — Точно.    — Ну, значит, он у тебя на лбу прочитал эту фразу. Завтра уходишь с этими, которые твою знакомую привели.    — А они кто?    — Штрафбат. Батальон смерти. Зови, как хочешь. Есть, что сказать?    Так, блин. Пора открывать конторку предсказаний.    — Допрыгался, — пожимаю плечами. — Что тут еще скажешь.    — Вот именно. Шепард, ну твою ж мать! Можешь ведь нормально себя вести! Неужели нельзя было сразу так?    Молчу. Лейт вздыхает:    — Честно, не ожидал, что ты с этой девчонкой поможешь. Я-то думал, ты и вправду маньяк. А оказывается, просто прикидываешься. И зачем?    — Само получается.    — "Само". Сами только варрены плодятся.    — Сколько раз меня переводили? — почему-то вдруг стало интересно.    — Вместе с этим — три. За три с половиной дня. Это рекорд, кстати. По скоростному задалбыванию начальства. Так что? Есть оправдания?    — Любите же вы в душу лезть. Прямо, как первый мой командир. А у меня там темно, кстати, и даже мне страшно.    — Ладно, не хочешь рассказывать — хрен с тобой. В конце концов, я тебе теперь не начальник. С рабыней этой поговори только, прежде, чем уходить.    — Вот это нашли психолога, — удивляюсь.    — А кроме тебя некому. Другие просто не знают, как можно успокоить эту взбесившуюся девку.    Я уж науспокаиваю... Спалюсь только зря.    — Да я тоже не очень-то знаю. Мне-то повезло не тронуться, как она.    — А как же идея с птичкой в клетке?    — Сама об этом просила. Несла чушь, да. Но иногда и чушь нужно внимательно выслушать.    — Нашел психолога, — фыркает лейт.    Он уходит — я остаюсь. И нервно прикуриваю последнюю заначенную сигарету.    Это что вообще со мной было в последнее время? Инстинкт самосохранения сдох? И совесть заодно. А ведь как Шепарду пел: "Я не собираюсь продлевать эту войну"... И что творил? Придурок. Теперь лично для меня война может закончиться очень быстро.    Так, вдох-выдох... В смысле, затяжка-дым.    — Что, боец, влип? — не то насмешливо, не то сочувствующе интересуется незнакомая личность. — Будем знакомы. Чарли, твой новый командир.    — Джон. И давно ты тут слушаешь, командир?    — Ну, про "батальон смерти" уже слышал, — усмехается. — Хотя там не батальон, так, неполная рота. Любит народ красивые названия.    — Любит.    — Да ты не гони, прорвемся. Хоть и не все. Ленга знаешь?    — Кто ж про него не знает.    — Ха, верно! Так вот, он первые офицерские лычки как раз в таком "батальоне" и получил. Редкий был отморозок, да. У нас про него до сих пор страшилки рассказывают.    — Есть, про что, — усмехаюсь, вспомнив сэнсэя в бою. — И за что его так сурово?    — Награду у какого-то батара снял. Ну, а в Альянсе же так не принято, им нужно, чтобы все было честь по чести. Ну, или хотя бы выглядело.    Вот-вот. Чтобы так выглядело...    И я, конечно, влип. Но! Когда уже поймали и подковали, поздно доказывать, что ты не лошадь, это раз.    И этот самый "штрафбат" уж точно засунут как можно глубже в за..дания. Так что есть возможность пройти по стопам сэнсэя и выбиться в офицеры, это два.    — Понятно. Так что: куда идти, кого мочить?    По дороге к палатке "смертников" вижу, как этот самый полковник воодушевляет народ. На нас, нагло прошедших мимо, покосился только и промолчал.    Что ж, вот тебе и "три", как говаривал старина Мюллер, кидаясь кирпичами. Можно теперь не слушать патриотические бредни штабных. Меня это больше не касается.