Марс охуеет!

Главное — улыбаться. Одноклассники мой отъезд год назад восприняли практически как предательство. Правда, это не мешало им три вечера подряд на даче моих родителей уничтожать алкоголь и хавчик. Но я же вернулся, правильно?  — Опа! — Возглас Димона прозвучал особенно громко на фоне резко заткнувшихся одноклассников, стоило мне открыть дверь класса. — Родной, ты дверью ошибся. И страной. Мы не шпрехаем по дойч…  — Никита? Савельев? — Настя все же решила уточнить. Эти всегда нужные и актуальные уточнения, будто бы не очевидно.  — Нет, тебе кажется. — Ах да, улыбнуться. Хотя бы напоследок.  — Никитос, — заорал Федя, и все наконец оживились. Поняли. Осознали тот факт, что я приехал. Даже несмотря на «вы охуели, что ли, это учеба за границей, я хуй оттуда уеду». Конечно, я в жизни бы не запомнил эту цитату в точности, если бы не Кир. Мне когда все в комментах ВК писали счастливого пути, он каждому отвечал моей фразой. На девяносто седьмом сообщении даже я запомнил.  — А где Кир? — Я уже забыл, кого обнимал. Эти ублюдки рады меня видеть. Еще бы, я же сам сказал: если вернусь, гулять будем неделю и за мой счет. Федя и Димон переглянулись.  — Скоро придет, — Дима указал на дверь, — звонка ведь еще не было. И все замолчали.  — Что за хуйня? — спросил я у Феди через тридцать секунд. Ровно столько всем потребовалось, чтобы забыть свою радость относительно моего приезда и пока не вспомнить, что с меня поляна.  — Ты о чем?  — О Кире, бля. Странички отовсюду поудалял. Я вчера ему написал СМС, он вроде ответил, что что-то как-то пиздец. Даже уточнил, что это я…  — Чувак, — Федя постучал кулаком по парте, — ну Кир вроде как изменился.  — В смысле?  — Не знаю. Вы же были лучшими друзьями, должен бы знать. А мы не знаем, нас объяснениями не почтили.  — В чем это вообще… Ответ не потребовался. Дверь класса открылась, впустив гомон коридоров и второй звонок. Кир изменился. То есть он похудел, стал одеваться как хипстер и даже какого-то хуя нацепил очки в красной оправе. Но суть не в этом. Похуй на шмот, когда он тут же, с порога, нашел глазами меня, кивнул и, втянув голову в плечи, пошел и сел на последнюю парту. Все молчали.  — Вы стебаетесь? — Все смотрели на меня, я смотрел на всех. — Кир, привет!  — Привет, — кивнул друг и уткнулся в тетрадку. Я посмотрел на Федю, но тот лишь пожал плечами.  — Кир, алё, я приехал.  — Я вижу. — Снова короткий взгляд на меня и все внимание на тетрадку.  — Что за хуйня у нас тут происходит? — протянул я. Настя отвела глаза и хотела что-то сказать, но зашла Лидия Владимировна:  — Ну что, Савельев, не забыл физику в Берлине?  — Подзабыл, Лидия Владимировна, подзабыл. Я поэтому и приехал, что не мог больше выносить отсутствие третьей теоремы Ньютона в своей жизни.  — Ты имел в в виду третьего закона Ньютона? — уточнила Лидия Владимировна, и все засмеялись.  — Его, — я ударил себя в грудь ладонью и улыбнулся. — Про яблоко вообще моя любимая часть. Люблю истории из физики про еду. И все снова смеются. Какой кайф — все как прежде. Вот только… Я оглянулся на Кира, но тот все так же сидел, уткнувшись в тетрадку, и даже не улыбался.