Марс охуеет!

Но Кир слушать не дал, оседлав меня сверху и сняв футболку.  — Думаешь, ребра — это сексуально? — предпринял я жалкую попытку отшутиться. На самом деле близость пьянила. Кир усмехнулся и сместившись вниз, начал расстегивать мне джинсы.  — Нет, стой. Давай это обсудим? — И на этом мое сопротивление снова ограничилось. Кир понимал, что я сильнее его, а значит, могу прекратить в любой момент. Но раз уж я выбрал словесное решение, значит не очень-то хочу. Кир и не стал обсуждать, стянув с меня белье. А потом он наклонился и… И…  — Бля, — я откинулся на подушку и запрокинул голову. Все казалось нереальным, но это мне не мешало запустить ладонь в волосы Кира и слегка замедлить ритм. Можно было бы в последний раз попытаться включить заднюю, сказать, что я не из таких и секса между нами не будет, но этот уебок реально мог тормознуть, а этого сейчас не хотелось вообще.  — Подожди немного… — Сладкая пытка прекратилась. Я повернул голову и наблюдал, как Кир вытаскивает из рюкзака прозрачную бутылочку с розовым гелем внутри. Сука, он подготовился. И презервативы. А что, только три? Купил бы сразу большую упаковку. Мудак. Впрочем, хорошо, что у меня не было ни сил, ни желания это озвучивать. Зато член стоял, а Кир тупил.  — Бля, дай! — Я сел на кровати и забрал у него презервативы.  — Ты живой. — Кир гладил меня по щеке, пока я надевал презерватив.  — Не умничай и говори, что дальше. — Я притянул его к себе и поцеловал в живот, расстегивая ему джинсы. — Даже не ожидай, что я буду хоть сколько-то хорош в этом. Противно не было. Оказалось, когда у тебя во рту член — это скорее чувство ответственности, нежели брезгливости. Зубы там не показывать, языком шевелить. Кир опять издавал эти свои стоны, от которых сносило крышу, что делало процесс даже приятным, а не чисто механическим. Но потом Кир дотронулся до моей щеки, я отстранился, и он взял смазку, слегка нахмурившись. А потом повалил меня на постель, сел на меня и вставил мой член в себя. И бля. Что я так долго этого избегал? Чистейший кайф. Я блуждал взглядом по его телу, а потом как-то вдруг остановился на глазах. Может, это какая-то фишка гейского секса — рано или поздно раствориться во взгляде партнера и желать никогда не прекращать смотреть? Кир начал двигаться быстрее, но я все так же не прерывал контакта, пока тот не закрыл глаза и не кончил. А я молодец, что продержался дольше. Впрочем, последующее продолжение минета от Кира очень быстро сократило нашу разницу во времени.  — Ты скажи хоть что-нибудь? — Я повернулся на бок и уставился на спину Кира.  — Например?  — Типа, что не ненавидешь меня.  — За что мне тебя ненавидеть? — Кир продолжал говорить приглушенным голосом. Чувство вины за содеянное начало возвращаться. И Кир своим поведением не помогал.  — А что ты тогда так лежишь?  — Удобно устроился, — объяснил Кир.  — А. Ну хорошо. Тогда я тоже удобно устроюсь рядышком. Я приблизился к нему и обнял, а Кир прильнул ко мне.  — Точно все нормуль?  — Да. — Кир взял мою ладонь и переплел наши пальцы. Я хотел пошутить про «повторить», потому что это было охуительно. Но сейчас нужно было молчать. Я хуй знает откуда это знал — из нашей прошлой дружбы, из нынешних отношений. Но сейчас нужно было молчать. И надеяться, что однажды мне все же объяснят, где я накосячил.