Марс охуеет!

Ну что тут скажешь? Я зря отказывался от секса так долго. Очень-очень зря.  — Сегодня ко мне или к тебе?  — Ты, смотрю, во вкус вошел? — Кир убрал мою руку со своего колена. Вообще разумно, ибо это блядская перемена и куча народа вокруг. Но как же мне было на это сейчас пофиг.  — Оказалось круто. А ты боялся, — улыбнулся я. — Скажи, а вот я тебе могу доверять как старому другу?  — Если это не пошлость с моим участием, то конечно.  — Минет в туалете — это не пошлость, это искусство. Можно сказать, воплощение мечт. — Собственно, я ни на что не надеялся, но Кир улыбнулся — не как хорошей шутке, а соблазнительно, со всеми своими штучками.  — В общем-то, да, — согласился Кир.  — Да ладно?  — А почему нет? Действительно, почему? И так было каждый раз. Охуенно. Круто. Горячо. Но потом — после горячего, охуенного и крутого — Кир становился совершенно неразговорчивым.  — Я себя чувствую насильником, — попробовал сопротивляться я, пока Кир целовал мою шею. Мы были у него, потому что его родители уехали в театр до позднего вечера.  — Расслабься, хорошо? — сказал Кир и продолжил. И на этом наши разговоры прекращались. Очень сложно сопротивляться, когда ты уже попробовал. Потом меня начнет мучить совесть, я продолжу выяснять, что не так, но Кир будет молчать и тонуть в моих объятиях. Замкнутый круг длился ровно неделю. А потом я собрал всю воль в кулак и подошел к Киру в школе, чтоб он точно не ушел от разговора с этими своими штучками. Мы стояли в актовом зале и были готовы вникать в речь директора относительно важности проверочных работ в конце года. Благо до самих работ была одна весна и половинка зимы, но кого и когда это волновало? Меня вот волновали совершенно другие вещи.