Последний из рода Блэк

Утро в Хогвартсе началось непривычно шумно. Гарри и Рон, которые теперь жили в своей комнате на двоих, до последнего не хотели вылезать из новых роскошных кроватей, но шум в гриффиндорской гостиной заставил их спуститься вниз. Стоило признаться, что их башня тоже здорово изменилась. Красный потертый бархат на стенах сменился на бордовое сукно, которое не резало глаза. Камин перестала огораживать решетка, и на полке рядом стояла пузатая баночка летучего пороха. Правда, переместиться можно было только в больничное крыло и (с личного разрешения, разумеется) в кабинет директора, но это нововведение все посчитали очень полезным. Но основной фурор произвела огромная картина над камином. Под ней, на золотистой дощечке красовалась надпись: «Годрик Гриффиндор». И если вчера, когда ученики пришли в башню, портрет пустовал, то сейчас великий основатель предстал перед сонными гриффиндорцами во всей своей красе. И они, дорвавшись до такого источника знаний, закидывали его вопросами. — Да, в каждой гостиной факультетов висят наши портреты, — отвечал Годрик с довольной улыбкой. — И вы можете пойти к Слизерину и подслушать, что они обсуждают в своей гостиной? — восхищенно пропищал третьекурсник. — Нет, на картины гостиных мы ходить не можем. В Большом Зале и кабинете директора — наши общие. Но я могу прийти к Сэлу на его портрет в кабинете Зелий, а он ко мне в кабинет Трансфигурации. К Кандиде в кабинет Чар, а к Пенни — в главную оранжерею. Гриффиндору явно льстило такое внимание. — Расскажите, сэр, а какие подвиги вы совершили своим мечом? Гарри и Рон с удовольствие послушали пару баек про драконов, гоблинов и троллей, узнали несколько занимательных фактов из истории, поймали выходящую из комнаты для старосты Гермиону и отправились на завтрак. Пришли они довольно поздно и на выходе из Большого Зала столкнулись с Джеймсом. Гарри тут же отволок его и друзей в сторону и представил. — Гермиона, Рон — Джеймс. Джеймс — Гермиона и Рон. Они смотрели друг на друга с опаской, когда пожимали руки, но вроде бы ни у кого из друзей Поттера не сложилось неприятного впечатления от сына Сириуса. Гермиона даже немного застеснялась, но парень был младше её почти на два года и Рон не стал ревновать. Они с рыжим тактично удалились, а Гарри остался напротив смущенного слизеринца. — Ну чего? Как среди змеек? — беззлобно поинтересовался гриффиндориц. — Хорошо. Мы с Драко поселились вместе. Знаешь, мне казалось, что не приживусь, после его рассказов о Слизерине, но из-за того, что я с ним общаюсь… — Нет. Это из-за того, что ты — Блэк. За спиной Джеймса появился Малфой. Он встал сзади, властно опуская ладонь с фамильным перстнем на плечо нового друга, и тот даже приосанился, явно чувствуя себя немного спокойнее. — Представляешь. Он вчера случайно столкнулся на лестнице с Забини и извинился! Понимаешь? Поттер, он попросил прощения и смущенно опустил глаза. Чистокровный Блэк. Слизеринец! Тот аж задохнулся. Наверное, Джеймс себе нового поклонника нашел. Драко рассказывал это так воодушевленно, будто перед ним не стоял его самый злющий враг. Гарри даже засмеялся вместе с ним, пока Блэк краснел и смущался. Мимо прошел Забини, и Поттер с Малфоем вновь разразились хохотом. — Ладно, пойду догоню своих, — с улыбкой попрощался Поттер, приятно удивленный переменой в их общении с Драко. Джеймс скромно пожелал ему приятного аппетита, а Малфой, на секунду запнувшись, так же повторил пожелание, щуря светлые глаза, как кот. Ловя взгляды окружающих, Гарри добрался до своего места и только сунул в рот тост, как к нему подошла Минерва МакГонагалл. Она хлопнула увесистой стопкой пергаментов рядом с его тарелкой и парень чуть не подавился, с трудом пережевывая тост, чтобы поздороваться с деканом. — Доброе утро, профессор. — Доброе утро, мистер Поттер. Женщина деловито перебирала пергаменты и бормотала непрерывно «Поттер… Поттер… Поттерпоттерпоттер… Где же оно? Так. Ага.» Гарри получил свое расписание первым, потом Гермиона, а затем и хихикающий Рон. Они принялись внимательно изучать листочки и Гарри нахмурился. Почерк показался ему странно знакомым, хотя расписание явно писал новый директор. Но от размышлений его отвлек Уизли, заведя привычную песню. — Зачем нам столько новых предметов? Арифмантика? Невербальное колдовство! Защита?! Мы что, будем драться на мечах, как маглы? О нет! Сдвоенные зелья со Слизерином в четверг! А я раньше так любил четверга… — Гарри, — привлекла внимание друга Гермиона, убрав в карман расписание, — Что ты думаешь насчет Джеймса Блэка? Вчера они не успели поговорить об этом, потому что Рон и Гермиона укладывали первокурсников, как старосты Гриффиндора, а Гарри быстро уснул. Парень пожал плечами. — Он ничего не знал о том, что творилось тут. Ведет себя скромно, хоть и Малфой взял его под свою опеку. Столкнулся вчера с Забини и извинился перед ним. Но при этом я уверен, что он — темная лошадка. Что-то есть такое, что он тщательно скрывает. Гермиона взволнованно смотрела на друга, предвкушая новую интересную загадку, а Рон беззаботно махнул рукой. — Лучше давайте о другом подумаем. В расписании написано, что сегодня перед ужином тест. Нас будут проверять, какая волшебная сила и какие существа были в наших родах? — Наверное, — ответила подруга, отвлекаясь от темы сына Сириуса. Рон мечтательно прикрыл глаза. — Вот здорово будет, если я окажусь каким-нибудь потомком Дракулы! Или Короля Драконов! — Ага. Или гордым носителем гена корнуэльского пикси. Гарри засмеялся, уворачиваясь от чайной ложки, которая прилетела с места Рона.

***

Тест проводился так. Начиная с первокурсников, всех учеников, не деля на факультеты и статус крови, выстраивали в ровные ряды и выдавали кусочек золоченого пергамента. Ученик должен был произнести короткое незнакомое заклинание «Ратио» и прижать к бумаге указательный палец. Его колола невидимая иголка, не причиняя никакой боли, и тут же залечивала ранку, пока пергамент бесследно впитывал в себя кровь. Затем ученики сдавали листы и их по одному вызывали в кабинет. Процедура была волнительной и седьмые курсы, отлавливая малышей, с горящими глазами делившихся впечатлениями, тоже заражались атмосферой предвкушения. Один мальчик вышел из кабинета бледнее бледного и Рон клялся, что заметил у него острые ушки. Наконец, очередь дошла до Гермионы. Она, взволнованно оглянувшись, прижала к груди золоченый пергамент и зашла в кабинет. Рон сразу же утих и сверлил взглядом дверь, но долго мучиться ему не пришлось, Гермиону выпустили быстро и она, сияя, подошла к друзьям. — Ну, что тебе сказали? Девушка широко улыбнулась и, потупив глаза, протянула свой листок. На нем витиевато красовалась «Лира, 14 поколение». Парни подняли недоуменные взгляды на Гермиону и она, пожурив мальчишек, что те совсем не читаю книг, пояснила: — Лиры — духи природы. Это существа, которые умели призывать диких зверей, контролировать погоду, менять сезоны и выращивать огромные деревья за минуты. И даже несмотря на то, что я родилась в семье маглов, в моей крови есть такой ген. Достаточно слабый и пришел он из-за связи одной из лир с… С какой-то девушкой из моих предков, — Гермиона немного смутилась. — Именно поэтому у всех женщин нашего рода рождаются дочери. Рон наигранно застонал и обнял свою девушку. — Черт, а я так хотел сына! Троица заулыбалась, а из кабинета вышел Невилл. Он был бледен не меньше того первоклашки и подошел к друзьям, обнимая за талию Луну. — Ну что, Невилл, из рода каких рыцарей вышел ты? — А я... Я — Абнауаю. — Кто? — хором поинтересовались все, кроме Гермионы. — Лесной человек, — восхищенно пояснила она, с уважением глядя на друга. — Огромные мохнатые звери, которых слушается все живое, не имеющее человеческого разума. Таких из кабинета выходило много. Гермиона рассказывала интересные подробности, друзья хлопали радостных однокурсников по спине и все без исключения были довольны. Только не Драко Малфой. — Вейла?! Тихий гогот слизеринцев, веселый и сочувствующий взгляд Джеймса и даже Гарри, вновь почувствовавший себя третьим лишним в обществе милующихся Рона и Гермионы, подошел к Драко, чтобы немного его подразнить. — О, ты у нас, значит, дива, Малфой? — хмыкнул он, потрепав по волосам улыбнувшегося ему Джеймса. — В роду Малфоев были вейлы, — с достоинством ответил взявший себя в руки парень, — А ещё светлые боевые эльфы. Поттер присвистнул. Он собирался было полюбопытствовать, но тут из кабинета вышла когтевранка и седоватый мужчина громко произнес, придерживая дверь: — Поттер, Гарри. Гриффиндорец зашел в комнату, с любопытством оглядывая собравшихся. Он с удивлением посмотрел на Люциуса Малфоя, пожал руку незнакомому мужчине с сединой, приветливо кивнул мадам Помфри и, задержавшись взглядом на директоре, который вальяжно растянулся в кресле, немного смутился. Люциус и Бенджамин переглянулись и хмыкнули, чем смутили юношу ещё сильнее. — Дайте сюда Ваш лист, мистер Поттер. Получив желаемое, мужчина стукнул по нему палочкой и на пергаменте начали проявляться строки. «Гарри Джеймс Поттер. Черный Дракон, 19 поколение. Сирена, 2 поколение, не пробуждено.» Старичок как-то залихватски улыбнулся и Гарри поежился. — Черный Дракон — чудесное наследие. Оно присуще всем Поттером с начала начал, именно с Драконами ещё Певереллы заключили кровный договор, чтобы их кровь излечила больного внука, вашего дальнего родственника. Поэтому, несмотря на аристократичность рода и на бледность матерей — мальчики рождаются смуглыми. Вы можете открыть дары владения огнем, понимания речи драконов, мощной легилименции, — на это Бенджамин Дэмис странно хмыкнул, — и, возможно, очень сомнительно, но это может стать вашей анимагической формой. Но такого не было уже несколько столетий. Гарри потрясенно слушал, чувствуя странное волнение. — А что насчет сирены? Я о таком не слышал. Люциус и Бенджамин переглянулись снова, и Малфой подался вперед. — Сирена? — Да, — ответил за Гарри мужчина, снова бросая на парня масленый взгляд, — Самая что ни на есть настоящая сирена. Второе поколение, не разбужено. Видимо, Ваш отец повстречал где-то на своем пути сирену и влюбил её в себя, и будет забавно, если мистеру Поттеру удастся пробудить этот ген. Вы будете очаровательно красивы, привлекать и очаровывать всех, кого пожелаете привлечь и очаровать. — А как его пробудить? — настороженно поинтересовался Поттер, опасливо покосившись на Малфоя и Дэмиса, которые смотрели на него, как хищники на добычу. — Ну… Из кабинета Гарри вылетел возмущенный и пылающий до кончиков ушей. Он запрятал лист пергамента поглубже в карман брюк и тихо ответил друзьям, что унаследовал ген драконов. Следующим пошел Рон и, довольно улыбаясь, сообщил потом, что он в каком-то там колене Светлый Дверг. Толпа перед кабинетом совсем поредела, и кроме Золотого Трио остались только Драко, Блэк и Забини. — Вы идите, а я догоню, — отправил друзей Гарри, подходя к слизеринцам. Забини сразу недовольно нахмурился, а Малфой тихо фыркнул под нос «русалочка» — отец, видимо, уже ему рассказал. — Иди, Забини. Нечего тебе ошиваться тут, — холодно сказал Малфой другу. Тот недовольно фыркнул, но спорить со слизеринским принцем не стал, бросив на Джеймса печальный взгляд, прежде чем уйти. — Блэк, Джеймс. Парнишка посмотрел на Драко, словно ища поддержки, и тот улыбнулся ему, ободряя. Гарри задумчиво отметил это про себя, но ничего не сказал. В кабинете на Джеймса внимательно смотрели все. Особенно внимательно и даже с легким подозрением — серые глаза Лорда Малфоя — ему Блэк вежливо поклонился, — и черные глаза директора, на которого юноша покосился с опаской. На листе пергамента надписи появлялись одна за одной, и седоволосый мужчина их устало зачитывал. — Так, Джеймс Сириус Блэк. Ого, тут у нас Оракул. Слабый, конечно, седьмое поколение. И, надо же, Валасти. Большая редкость, знаете, эти удивительной красоты создания, говорят, бессмертны, но никто их уже не видел, да и их потомков я раньше не встреч… Мерлинова борода! Все, кто был в кабинете, вздрогнули. Гарри и Драко за дверью навострили уши. — Что такое?.. — севшим голосом спросил юноша. — Вы, — мужчина ещё раз для достоверности стукнул кончиком палочки по пергаменту, а потом наставил её на ученика, от чего директор напрягся, Малфой поднялся с кресла, а мадам Помфри схватилась за сердце. — Вы — демон! Первое поколение! Изыди, нечистый! Ничего не произошло. Джеймс сглотнул и посмотрел испуганно на директора. Тот встал с кресла. — Я считаю, произошло недоразумение, — спокойно проговорил он, — Демона пробудить в волшебнике трудно, почти невозможно. Даже если мы пожелаем, это займет несколько лет. Вот, смотрите. Дэмис направил на Блэка палочку и, выведя руну заклинания в воздухе, произнес тихо: — Vade exiit daemonium. Парень распахнул глаза. Зрачки на мгновение расширились, а затем сжались в две узкие щели, как у кошки. Джеймс закричал от боли и рухнул на колени. По разрастающимся плечам поползли языки пламени, сжигая одежду мальчишки. Помфри закричала, мужчина, забившись в угол, крестился, Демис и Малфой старший выставили палочки и отступали к стенам, а за спиной Блэка распахнулась дверь, где бледные парни с палочками в руках наблюдали, как ревущий Джеймс становится крупнее раза в два, обрастая мускулами. Черные ребристые рога вырастали и закручивались по вискам, из лопаток на спине прорастали горящие и покрытые кровавыми ошметками черные крылья, а по полу метался длинный гибкий хвост с острой пикой на кончике. На полу кабинета, тяжело дыша и гортанно порыкивая, фырчал и пылал огнем двухметровый демон. Он медленно поднял голову и распахнул золотые глаза. По стенам старинного замка прошла дрожь. Демон пробудился.