Последний из рода Блэк

Первый учебный день в Хогвартсе начинался суетно. Гермиона, например, разбудив мальчишек раньше подъёма на целый час, носилась по гостиной и отчитывал всех, кто попадался ей под руку. Ещё бы, сегодня ведь были первые занятия по всем её самым любимым предметам. Арифмантика, чары, трансфигурация и зелья, а вечером она планировала пойти на вводный курс рун. Гриффиндорка уже перечитала почти всю учебную литературу и горела желанием посетить все занятия как можно скорее и познакомиться с новыми преподавателями. — Ну, руны это ты без нас, Гермиона, — отмахнулся Рон, входя в Большой Зал следом за взволнованной подругой. — Делать больше нечего, как мертвый язык учить. — Между прочим, Рональд, даже магглы учат мертвые языки, а иначе многие знания были бы недоступны. Разве это не удивительно, уметь прочесть то, что писали люди сотни, а то и тысячи лет назад? Рон без энтузиазма пожал плечами и Грейнджер повернулась к Гарри, который поглядывал на стол слизерина в попытке разглядеть темную макушку Джеймса. — А у тебя какие планы на завтрашний вечер? Поттер тоже пожал плечами, но ответил: — Ещё не знаю. Наверное, пойду на дополнительные занятия по зельям. Две пары глаз уставились на него, будто у Гарри внезапно волосы в зеленый цвет перекрасились. Парень почти виновато развел руками и помрачнел. Воспоминания о вчерашнем вечере снова заставили его занервничать. — Ну, а чего? Мне нужна хорошая успеваемость, поэтому я попросил профессора Дэмиса позаниматься со мной. — Ты что, будешь совсем как Гермиона? А с тобой можно? — хором спросили друзья. Гарри отрицательно покачал головой, слабо улыбаясь. — Это будут индивидуальные занятия и они на определенных условиях, о которых я рассказать пока не могу, Гермиона. И нет, Рон. Я же все равно буду играть в квиддич, так что в любом случае не буду Гермионой, — Гарри мученически посмотрел на учительский стол и вздрогнул, заметив, что директор Демис пристально на него смотрит. Рон пробурчал под нос что-то невнятное, Гермиона задумчиво прищурилась, явно что-то обдумывая, парочка переглянулась и принялась за еду, а Поттер, отвернувшись, заметил, что Джеймс с Малфоем выходят из Зала. Поэтому он поднялся, взял с тарелки тост и, сунув его в рот, помчался следом за слизеринцами, сказав, что сейчас вернется. — Какой-то он чудной стал, — донеслись вслед слова Уизли. — Привет, — сказал Гарри, когда Малфой повернулся, услышав его шаги за спиной. — Привет, Потти, — беззлобно поприветствовал его Драко. Джеймс промолчал. Он, казалось, был ещё более смущенным, чем обычно, а Гарри, заметив припухшие веки, понял, что вчерашняя ссора этой парочки явно закончилась слезами. — Ты как? — мягко спросил юноша, делая шаг к Джеймсу. — Нормально себя чувствуешь? Блэк опасливо кивнул. — Все хорошо, Гарри. — Очень даже хорошо, — вклинился в их разговор Малфой, от чего Джеймс едва заметно порозовел. — О, — только и смог ответить Поттер, а потом вдруг расплылся в широкой улыбке, — Не распускай свои чары, вейла, мне ещё хочется пообщаться со своим родственником в трезвом состоянии. Джеймс засмущался ещё больше, а Малфой только фыркнул: — А ты, русалочка, сети свои не плети. И вообще, твой дружок Уизли уже позеленел, смотри как бы не проклял нас всех. Гарри махнул рукой и вернулся обратно к друзьям, едва заметно выдохнув. Вроде бы как Малфой не знал о том, что за договор вчера подписал его отец. А если и знал, то болтать не собирался, что тоже хорошо. Золотое Трио задумчиво, каждый о своем, доели завтрак, и друзья поспешили на уроки. Признаться, до конца продумать систему новые преподаватели явно не успели. К концу занятий весь седьмой курс валился с ног и только ленивый не пожаловался на распухающую от тонны информации голову. Даже Гермиона, которая с маниакальной страстью сидела на вводных лекциях, вечером не взяла в руки книгу, а просто устало гладила рыжую макушку Рона, а другой рукой не менее рыжую гриву Живоглота. Уизли мирно похрапывал у девушки на коленях, Грейнджер, казалось, тоже вот-вот уснет, и только Гарри, глядя на живописную парочку и улыбаясь, внезапно почувствовал, насколько он одинок. Почему-то ему тоскливо думалось, что Драко с Джеймсом так быстро нашли друг друга. Что у Люциуса Малфоя есть его красавец Дэмис. А он будет им всего-то младшим супругом. По расчету. Малфой. Статный блондин, такой эффектный, что даже похорошевший за лето Драко был неуклюжим птенцом на его фоне. Гарри, как и прошлой ночью, вспоминал горящие энтузиазмом серые глаза спокойного внешне Лорда, его небрежные с виду движения, очередной раз доказывающие, что перед тобой истинный аристократ. И прошлой неприязни не осталось, Люциус был чрезвычайно искренним на судебном процессе, не бахвалясь и не стесняясь поблагодарить Гарри Поттера на глазах Визенгамота и журналистов за то, что тот за него ручался. А Дэмис… Такой красивый мужчина, что дух захватывало, но его карие глаза на воображаемом Гарри лице внезапно стали черными. Он вздрогнул, хмуро глядя в огонь камина. Мысли снова вернулись к тому, что парень так и не смог уловить ранее. Почерк. Движения. Едкие фразы и интонации, которыми Дэмис их произносит. За восемь лет Поттер научился замечать это лучше, чем кто-либо. Но два таких похожих и разных образа совершенно не сходились в его голове. В груди шевельнулся неприятный червячок, Гарри, потакая неведомому чувству, поднялся с кресла, прошел мимо дремлющих на диване друзей и, набрав в ладонь летучего пороха, бросил его в уютный огонь, прошептав «кабинет директора». И, к его удивлению, связь открылась.

***

Лорд Малфой устало перебирал бумаги брачного договора. Сегодня он провел первые занятия у второго и шестого курсов и теперь был вымотанным до ужаса. Пожалуй, разминающие его плечи умелые пальцы лучшего в мире зельевара — то, что нужно после насыщенного дня. Пальцы сменились теплыми губами, темноволосый мужчина урчал что-то, как ласковый зверь, целуя выступающие позвонки на загривке тонкокостного Малфоя, а тот повернулся к нему и нежно улыбнулся. Наконец-то тот позволил себе быть в своем привычном обличии. Черные глаза, бледная кожа, рассыпающиеся по плечам смоляные пряди. То, что так любил Люциус, ещё со школьных годов проникаясь щемящей страстью к нескладному пареньку, который превратился в такого потрясающего мужчину. — Я люблю тебя, — доверительно шепнул блондин. — А я тебя. Твердо, несокрушимо. Этой паре вовсе не нужен третий, только ради того, чтобы узаконить эти многолетние отношения. И никакой вездесущий Гарри Поттер… Коснуться губами губ возлюбленного Люциус не успел. От камина раздалось характерное потрескивание и пораженный вздох. Мужчины замерли, как шкодливые сорванцы, а взъерошенный гриффиндорец, с перепачканным в саже кончиком носа, ломанулся обратно в камин. — Петрификус тоталус! Заклятие стекло с плеч Поттера, как вода с гусиных перьев, и директор, подскочив, просто-напросто перехватил парня за талию, втаскивая обратно в кабинет и завешивая его всеми возможными невербальными защитными. Люциус рассеяно застегивал рубашку, глядя на перепуганного Гарри, которого силком усадили в кресло. А в следующую секунду оба замерли. — Вы же… Вы же погибли! Директор и профессор переглянулись, а через минуту в кабинете уже стоял и недобро ухмылялся следящий за родом Малфоев банковский гоблин. — Вы же сами зачаровали амулет на то, чтобы в присутствии супруга проявлялось истинное лицо директора, — явно злорадствовал коротышка. — Да. В присутствии меня, — чеканил разъярённый Малфой, пока Гарри загнанно вжимал голову в плечи, неверяще разглядывая почти до боли знакомое лицо. — Поттер ещё не стал нашим супругом, а если и стал бы, то младшим, он не должен был узнать! — Ну-с, — продолжал приторно вежливо издеваться гоблин, — Магия решила иначе. И кстати, в той версии документов, что вы прислали, есть некоторые несостыковки. Для того, чтобы брачный контракт был действительным, мистер Поттер должен, — драматичная пауза, — должен быть Лордом Поттером. А магия пойдет на это только в том случае, если Гарри Поттер, сэр, примет свое магическое наследие. Вы уже рассказали ему, как пробудить сирену? Юноша, казалось, был на грани обморока, или, в лучшем случае, нервного срыва. Гоблин даже внутренне ему посочувствовал. — И я бы не советовал пытаться стереть мальчику память или даже брать Непреложный Обет. Такая магия на равного по правам супруга не сработает. А на этом попрошу прощения, мне пора. Зловредное создание исчезло в камине, а Гарри, спрятав лицо в ладонях, нервно мотал головой. Первое. Он, какого-то черта, если гоблин не ошибся, из вчерашнего младшего сегодня выбился в равного супруга. Второе. Как пробудить сирену Гарри знал весьма приблизительно и даже не дослушал того неприятного мужичка, поскольку пугало это Поттера сильнее, чем очередное пришествие Темного Лорда. Третье. У камина, с лицом самого на свете зверского и неукротимого цербера, стоял, скрестив руки, живой и невредимый Северус Снейп собственной персоной. — Мерлина ради, Поттер, только не орите. Снейп выглядел иначе, совсем не так, как тот одряхлевший старик, которому Гарри зажимал рваную рану на шее. Он был подтянутым, стройным, со здорового цвета лицом и поразительно чистыми волосами. И, наверное, даже не уступал по красоте Люциусу, хотя они и были абсолютно разными. Только через минуту Гарри осознал, что пялится на профессора, открыв рот. — Вы же… — И не пытайтесь совершать такие потуги, как мыслительный процесс, Поттер, ваш слабый разум такого варварства не позволит. Секунда — и вот уже парень стискивает профессора в крепких объятиях, мелко подрагивая, будто от слез. И снова мужчины пораженно переглядываются поверх взъерошенной макушки, а Снейп неловко опускает ладонь на чужой затылок. — Ну, тише, Поттер... — бормочет он. — Я думал, Вы мертвы, — глухо отзывается парень, стискивая в пальцах плотную ткань на спине зельевара. — Я приходил на вашу могилу. Северус нервно облизнул пересохшие вмиг губы и осторожно похлопал Поттера по плечу. Если минуту назад он планировал варить зелье, которое запрет мальчишке воспоминание об истинном лице директора Хогвартса, то сейчас он осторожно приманивал с полки пузырек успокоительного, чтобы отстранить от себя парня, влить в приоткрытый рот ароматную жидкость, а затем снова прижать его к груди. А Люциус, который наблюдал за этой парочкой, к своему удивлению почувствовал лишь тепло и гордость за своего супруга, нежели недовольство, глядя, как по-деловому сосредоточенное лицо Северуса становится почти заботливым. Очень скоро, усталый и переживший эмоциональный всплеск юноша, к тому же получивший свою дозу довольно сильного зелья, уже дремал на узком диване, уютно посапывая на плече директора. Мужчины тихим шепотом переговаривались, Люциус стремился закончить разбираться с бумагами, Северус просто рассеянно обнимал Гарри, не желая его будить. Ему было странно. Он чувствовал за собой вину, когда герой, бледнее мела, стоял над гробом своего профессора, что-то шептал, едва шевеля губами. У Северуса щемило в груди, до чертиков хотелось шепнуть мальчишке: «Не раскисайте, мистер Поттер», чтобы он знал, что Снейп тут, жив, под пологом сильных чар. Но по их с Люциусом плану Северус собрался скрыться. Вот только он не смог оставить Хогвартс, и потом, став директором Дэмисом и предложив позвать на последний курс тех, кто пропустил учебу из-за войны, вручную выводил «Мистеру Поттеру» приглашение. После всего, что пережил мальчишка, в душе мастера зелий не осталось злобы. Он больше не видел в юноше его отца, не видел вскормленного Дамблдором избалованного мальчишку, так и не видел в нем Золотого Мальчика или сына Лили Поттер. Он видел в нем Гарри, просто Гарри, и тот, несомненно, вызывал в его душе что-то такое, что заставляло мужчину невольно улыбаться, наблюдая за своим бывшим врагом. — Как думаешь, если я принесу Поттера в его спальню, это подпортит мальчишке репутацию? — Его зовут Гарри, Северус, — с улыбкой откликнулся Малфой. — И нет, думаю, все будут ему завидовать. Люциус устало откинул бумажки и, поднявшись, потянулся, прежде чем подойти и наклониться к парочке. Он коротко поцеловал Снейпа и оба посмотрели на Гарри. Почему-то, когда мальчишка был рядом, идея брать его в супруги только грела мужчин, а вовсе и не отталкивала. — Пусть поспит с нами, — неожиданно предложил блондин. Северус приподнял брови, но, представляя завтрашнюю реакцию Поттера, растянул губы в ухмылке. Да и провести ночь в кровати с гриффиндорцем… Наплевав на нормы преподавательской этики, он отнес его на руках в директорскую спальню, а Люциус раздел юношу, одобрительно похвалив его за занятие квиддичем. Малфой с удовольствием обнял парня, Снейп зарылся кончиком носа в его макушку и, потянувшись через Гарри, устроил ладонь на талии Люциуса. Гарри сонно завозился и трогательно ткнулся приоткрытым ртом в шею блондина, от чего мужчина голодно сглотнул, а черные глаза Северуса, казалось, потемнели ещё больше. — Несносный мальчишка. — Согласен.

***

А тем временем, в подземельях Слизерина неторопливо тлел изумрудный полог над кроватью Драко Малфоя. Он мирно дремал на груди обнаженного демона, убаюканный утробным рычанием и шелковистой мохнатой лапой, которая гладила белоснежную макушку. Уснул Драко, прижимая к себе смущенного донельзя Блэка, который попросился к нему на кровать, а Данталион не отказал себе в удовольствии побыть самим собой с этим маленьким человеком, к которому его так влекло. Его запах, его кровь, его магия, демон тяжело сглатывал, мечтая с ног до головы вылизать мальчишку, сделать его своим. Но пока это будет работой сопляка-Блэка, да и «ангелочку» ещё предстояло многое о себе узнать. Демон взмахом руки привел в порядок постель, которая уже почти разгорелась от его огненных крыльев, закрыл золотые глаза и, напоследок вдохнув запах Драко Малфоя, провалился в сон, зная, что проснется Малфой с Джеймсом, а не с ним.