Последний из рода Блэк

— А почему я раньше Вас не видел, сэр? Ну, как вчера. Мы же ещё общались после подписания договора и утром я на Вас смотрел, — Гарри немного смутился от последнего признания. Хогвартс уже накрыло вечером, парень сидел в кабинете зельеварения и крутил в руках баночку с какими-то сушеными цветочками. А Снейп, сказав, что пока немного занят, предложил ученику подождать в кабинете или идти в гостиную. Поттер, конечно, остался, наблюдая, как профессор что-то сосредоточенно помешивает в котелке. К его, Гарри, разочарованию, перед ним опять был директор Дэмис, и хотя мужчина настоятельно советовал ему не мешать, юноша от вопроса не удержался. А Северус вдруг ответил: — Амулет, который зачаровал Люциус, — профессор вытащил из-под воротника странный серебристый круг, в центре которого мерцал голубоватый камушек, а вокруг плелась целая сеть рун, — Это не просто вещичка, которая меняет мою внешность. Обычно зачарованные украшения быстро теряют магию, а тут — настоящий артефакт. Дэмис — образ, который, по мнению магии, подходит мне максимально точно. — Согласен, — перебил Гарри, очередной раз думая, что красивее мужчины он ещё не встречал. А это, оказывается, внутренняя красота. Тут же поняв, что он ляпнул, юноша опасливо поднял смущенный взгляд, но вместо раздражения на лице мужчины было только любопытство. — Почему, Поттер? — Просто… Продолжайте, профессор, пожалуйста. Северус прищурился, кажется, догадываясь о мыслях ученика, а затем подошел к нему, показывая амулет ближе. — Вот эти руны и защитные, и поисковые, все они завязаны на меня, как на супруга лорда Малфоя. Будущего, разумеется. И когда создавался амулет, я клялся носить его, не снимая, чтобы в случае чего Люциус всегда мог найти меня. Ко всему прочему, это ещё и ключ-портал в Мэнор. Понимаете, что вещь ценная и снимать его мне не приходится даже ночью? Гарри начал понимать, к чему клонит зельевар. — А Люциус… Лорд Малфой, он хотел хоть иногда видеть Вас таким, каким привык? — Таким, какой он есть. Но все верно, — похвалил его насмешливый голос, от которого по спине Поттера поползли мурашки. — Думаю, Гарри, в уединенной обстановке ты вполне можешь называть меня Люциусом. Теперь, когда рядом оказались оба его потенциальных супруга, храбрый гриффиндорец вновь мучительно смутился. Воспоминание о сегодняшнем его пробуждении снова заставили парня краснеть. Когда он, проснувшись после самой спокойной ночи в его жизни, оказался в объятиях двух мужчин, и мало того, что по-юношески возбужденный, так ещё и ощущая сзади и спереди такое!.. Гарри, окутанный чудесными запахами, млеющий под сонными прикосновениями губ к его коже, просто сбежал, схватив с кресла одежду и одеваясь по пути в гиффиндорскую гостиную. И вот теперь, оставшись с будущими супругами наедине, он вновь почувствовал неловкость, а вместе с ней — острое удовольствие. Ко всему прочему, никто из мужчин, очевидно, поднимать щекотливую тему не собирался, чему Гарри был несказанно рад. — Так как у профессора Дэмиса срочный заказ для больничного крыла, то, думаю, мы вполне можем позаниматься анимагией, Гарри, — мягко предложил Люциус. Юноша зачарованно кивнул. — Идите в мой класс, — негромко предложил Северус, по капле вливая что-то белое в будущий костерост. В классе зельеварения Гарри всегда робел и чувствовал себя не в своей тарелке. Темные стены, отсутствие окон, подозрительные скляночки и сотня неприятных ситуаций — все заставляло Поттера вечно теряться в этом месте, что, как ему казалось, так же влияло на плохую успеваемость в зельях. Но сейчас атмосфера была иной. Люциус сдвинул парты к стенам класса, погасил ровный свет и оставил только парящие, как в Большом Зале, свечи вокруг небольшого участка в центре класса. Там же он вдруг сотворил несколько крупных мягких подушек, взмахнув изящной палочкой. Сиятельный лорд тут же сел на одну из них, так, будто это было самым естественным местом для его аристократичной задницы. — Присаживайся, Гарри, — махнул ладонью Люциус, и Поттер послушно примостился напротив. — Что тебе известно об анимагии? Гарри немного смутился, что не успел прочесть ничего толкового к первому занятию, но постарался вспомнить хоть что-то с урока ЗОТИ, когда обсуждалась эта тема. — Ну… Анимаги — волшебники, которые по своему желанию могут, не теряя магии, превращаться в животных. Это животное определяется самой магией, но может меняться со временем и при разных обстоятельствах, как патронус. Верно, сэр? Люциус, — тут же поправил он себя. — Верно, Гарри, — поощрительно кивнул мужчина, изящно взмахивая палочкой. Тут же на её кончике появилось теплое сияние, яркий след которого оставался в воздухе ещё какое-то время, даже если убрать палочку. И, будто маггловским бенгальским огнем, Малфой принялся выводить несложные рисунки. — Магическое ядро волшебника, как ты недавно узнал, происходит от древней Силы, которая брала начало у магических существ. Те, в свою очередь, брали её из Реки Силы, неиссякаемого источника в одном очень далеком мире, — золотые фигурки самых разных животных словно окунались в нарисованную воду, выныривали и исчезали, — А потом, когда появились люди, их связи с волшебными существами рождали магов. Нет, Гарри, волшебные существа не только животные, но и демоны, вейлы, эльфы… — Сирены, — подсказал юноша и ему тут же подмигнула золотистая русалка, так же растворяясь в воздухе. — Если верить приданиям, перворожденные маги обращались в животных вместе с первыми стихийными выбросами, а в будущем легко пользовались этим даром, только если в этом был смысл. Могущественный нарисованный старец, отдаленно напоминающий Гарри Дамблдора, обратился в крошечного хомячка, и Поттер по-мальчишечьи хихикнул. Люциус непонятно тряхнул головой и продолжил. — Но со временем волшебная кровь разбавлялась, маги становились слабее, а анимагия стала редким явлением, за свою исключительность загнанной в строгие рамки правил. Поэтому сейчас мы имеем то, что имеем, — последнее изображение кошки и жука растворились в воздухе, и в классе будто потемнело. — А анимагами становятся тайно и только потомки чистокровных родов осваивают это мастерство. Гарри задумался. Он никогда не соглашался с политикой Темного-Гори-В-Аду-Лорда, да и слова о чистоте крови от бывшего Пожирателя должны были его напрячь, но только теперь, взглянув на это с другой стороны, парень вдруг сам согласился, что волшебную кровь нужно беречь, и тут же расстроился. — Значит, у меня не выйдет стать анимагом? Моя мама, она ведь… — Ну почему же, — ободряюще улыбнулся Люциус, который с опаской ждал, что ответит ему Гарри, — Именно поэтому мы с Северусом разработали эту систему. Утопическую, надо сказать. Ведь с пробуждением магического наследия волшебный потенциал повышается. У многих открываются большие способности и даже те, чья волшебная кровь совсем слаба, могут стать немного сильнее. Гарри, признаться, был восхищен. — А учитывая, что в твоем наследии есть драконы, чей волшебный облик и без того животный, да и наследственность от отца… Думаю, если хорошо постараться, нет ничего невозможного. А за спиной вдруг раздался знакомый насмешливый голос: — Особенно для Великого Гарри Поттера. Ты закончил представление, Люциус? Северус Снейп, в своем истинном обличии, стоял, скрестив руки на груди и оперевшись бедрами на парту, в полумраке своего класса вдруг показался Гарри до мурашек привлекательным, и он поспешно отвернулся. Впрочем, зельевар подошел и тоже опустился на подушки рядом с Малфоем, и оба едва заметно потянулись друг к другу. Юноша с легкой завистью улыбнулся и тут же снова заробел. — Со следующего занятия перейдем к практической части, — ответил обоим Люциус. — Физическая нагрузка, упражнения на дыхание и медитация. Я не владею анимагической формой, но с радостью освоил бы это дело. Ты с нами, Сев? — Северус, — раздраженно поправил мужчина в присутствии Поттера. — Посмотрим, будет ли у меня время на эти глупости. Гарри вдруг захотелось узнать о наследии директора, но спросить он не решился. Зато, порозовев, поинтересовался другим вопросом, который волновал его куда больше. — А Вы бы не могли… Расскажите, пожалуйста, о обряде принятия наследия для сирен? Люциус как-то нервно улыбнулся, а Северус вдруг занялся тщательным изучением своих черных манжетов. — Что ты знаешь, Гарри? — осторожно спросил блондин, с тайным удовольствием наблюдая за смущением будущего супруга. — Ну… Тот мужчина, кто определял наше наследие, он тогда сказал, что требуется провести ритуал… С сильным магическим партнером… — Или партнерами, — негромко добавил Северус, подняв голову и прожигая смущенного героя темным взглядом. Тот затравленно сглотнул и опустил глаза. Люциус вздохнул и принялся рассказывать, на этот раз, слава Мерлину, не прибегая к живым иллюстрациям. — Сирены — не самые обычные магические существа. Они могут оставить наследие в том волшебнике, который сплетет с ними магию. И только от большой любви. Раз у тебя это второе поколение, очевидно, где-то твой отец такую сирену «подхватил». — Как болезнь какую-то, — пожаловался Гарри. Северус фыркнул. — Чтобы пробудить это наследие, действительно требуется обряд. Весьма, надо сказать, своеобразный. Обряд проводится в первую ночь растущей луны. Необходимо разыскать место силы Сирены, но приняв нужное зелье чуть раньше, волшебник сам почувствует, куда ему нужно. На том месте нужно расчертить правильную фигуру, дать земле немного крови, зажечь благовония и облачить наследника в нужные одежды. Когда его кожи коснется отблеск невидимой луны, в нем пробудится Сирена, но чтобы удержать этот дар, необходимо закрепить его. Делается это сильным магом, который в состоянии напитать наследника достаточным количеством магии, а учитывая, что Сирены ещё и не в меру любвеобильны… Да, происходит то, что происходит. Гарри снова сглотнул. В животе отчего-то приятно потяжелело. — Следующее новолуние будет двадцатого сентября, Гарри. Только ничего не бойся, ладно? За неделю Северус начнет давать тебе нужные зелья, ты будешь полностью готов принять… наследие. Юноша почему-то подумал, что сказать Люциус хотел что-то другое. Что принимать ему, Гарри Поттеру, придется совсем другое и другим местом. А он ведь даже об ориентации своей не задумывался! Опять он во что-то влез, ну зачем надо было так поспешно подписывать тот договор?.. Но, с другой стороны… Мужчины внимательно наблюдали за тем, как меняются эмоции на лице будущего супруга и молча ждали ответа. Наконец Гарри встряхнулся, будто отогнал тревожные мысли, и поднялся. — Ох, мне, наверное, уже пора в башню, — засуетился парень. — Темпус. Ого! Почти десять. — Я провожу, а то вдруг местный завхоз попадется, — поднялся следом Люциус, а Снейп, в свою очередь, убрал подушки и согласно кивнул, добавляя: — Приходите завтра, Поттер, к семи. Зелья или окклюменция — на Ваш выбор. Лорд Малфой и Гарри покинули кабинет и неторопливо шли по подземельям. Юноша иногда бросал взгляды на тонкий профиль и белые волосы своего сопровождающего, а тот если и замечал это, то виду не подавал. — Скажите, сэр… Люциус, — парень первым нарушил тишину и гул их шагов в подземельях, — директор Снейп был очень против этого союза? Просто… Он ведь всегда так относился ко мне… Малфой немного подумал, прежде чем ответить. — Видишь ли, Гарри. Когда я буквально вытащил своего партнера с того света, сам едва не лишившись жизни, я очень тесно сплел с ним свою магию. Вскоре это обернулось сложным последствием. Нам стало необходимо закрепить магический брак, что сейчас просто невозможно из-за моего положения. Сильный магически младший супруг должен был привести магию к гармонии и позволить союзу состояться. Но судьба распорядилась иначе и теперь он состоится только при равном супруге, а конкретно — при тебе в нашем браке, Гарри. Тогда и Северус сможет принять род Принцев. — А он не может, как я? Просто принять магическое наследие. — И стать кровожадным вампиром, от коих и произошел древний род Принцев? По коже Гарри пошли мурашки. Он-то никогда не сомневался, что есть в его профессоре зелий что-то этакое. И вообще он иногда на летучую мышь смахивал. Раньше. — Да уж, лучше через брак, — ответил он наконец. Странная парочка уже дошла до башни Гриффиндора и Гарри, бросив взгляд на пустующую раму Полной Дамы, повернулся к Люциусу. — И все же, как профессор принял мою кандидатуру? — Когда я лечил его, то обнаружил, что на Северуса много лет накладывались чары убеждения и внушаемости. Подозреваю, что помимо врожденной ненависти к Джеймсу Поттеру, одна из сторон, на которую он играл, настраивала его против всего мира и в частности против тебя, Гарри. Люциус говорил негромко, бархатно, изучая лицо юноши, на котором отражалось настоящее изумление. Видимо, в его голове не укладывалось, что кто-то мог влиять на сознание такого великого мага и окклюмента, как Северус Снейп. — Сейчас он несомненно относится к тебе лучше. Наследие сирен — большая редкость, ты сильный и достойный партнер, занимаешь не последнее место в волшебном мире. Ко всему прочему, когда мы подписывали договор, ты ещё не знал, что это он. Гарри насупился, а Люциус виновато улыбнулся, тем самым мгновенно отвлекая парня от неприятных мыслей. Тот вообще заметил, что улыбка и голос Малфоя будто околдовывают. — Магия решает за нас все, против неё не пойдешь. Мы ещё не в браке, но уже связаны клятвой, а это означает, что твой союз с Северусом она благословляет. И, помолчав, добавил: — Как и со мной. Гарри зачарованно кивнул, не в силах отвести взгляда от серых глаз Люциуса. Непонятно откуда на подбородке юноши появились теплые сильные пальцы. Он податливо приподнял лицо, зажмурился и под тихий смешок выдохнул прямо в губы Малфоя. А через мгновение тот мягко, но властно смял его губы поцелуем, от чего Гарри невольно вцепился в запястье мужчины и буквально застонал, так это было горячо, волнительно и… правильно? Низ живота мгновенно опалило огнем, и крайне смущенный Поттер быстро отстранился, одергивая мантию. Обитательница портрета за спиной вежливо кашлянула. — Увидимся завтра на Защите, мистер Поттер, — мужчина снова превратился в спокойного, как монолит, Лорда Малфоя, и только потемневшие глаза выдавали его истинные эмоции. — Не опаздывайте. Люциус отправился восвояси, а Полная Дама, явившаяся в самый неподходящий момент, только заговорщицки улыбалась, как фанатичная девчонка. — Крыло мантикоры, — сконфуженно произнес пароль Гарри. — Верно, мой сладенький, — пропела мадам, а юноша скорее помчался в башню, в спальню. И быстро забрался в постель, избегая разговора с сонным Роном. Как бы Гарри Поттер не боялся обряда, как бы не злился на свои необдуманные поступки, но если ему перед Магией гарантируют такие вот поцелуи… Юноша завозился, невольно потянувшись к резинке пижамных штанов, и быстро повесил на полог кровати заглушающее. В своей ориентации он теперь, кажется, не сомневался.