Последний из рода Блэк

Черный Замок не зря носил такое зловещее название. В Аду он занимал гордое место среди горящего адским пламенем озера, на крошечном неприступном острове. Создавалось впечатление, что непроглядно-черные стены, которые даже не отражали бликов языков пламени, возвышались прямиком из этого марева острыми шпилями и колебались, словно мираж в пустыне. Резиденция Герцога. Данталион любил свой дом, насколько вообще кровожадный демон может любить. Сейчас роскошные залы и башни пустовали, но зловещую тишину разбавляли чьи-то невесомые шаги. Беловолосый юноша с любопытством бродил по комнатам, касался тонкими пальцами изысканных тканей портьер, листал некоторые книги, а потом и вовсе завалился на огромную кровать в хозяйской спальне. Люцифер скучал по названному сыну, по самому сильному из своих легионеров, но тот должен был отправиться туда. Данталион постепенно креп, набирался сил и пускай его сущность металась в человеческом пристанище, демон уже успел повстречать свой якорь в людском мире. Дьявол перевернулся на живот, болтая изящными босыми ступнями. Кристалл, зажатый в его пальцах, продемонстрировал ясную картинку: Данти, в образе смертного мальчика, удивленно осознает, что магия слушается его без волшебной палочки. Вот темная макушка упрямо встряхивается, и юноша снова заставляет какую-то книжку совершить в воздухе пируэт, потом уменьшиться, а затем и вовсе исчезнуть просто от его взгляда. Люцифер заливисто смеется. Стоило отправить могучего Герцога в тот мир, чтобы посмотреть, как он открывает для себя собственные силы. Рядом с мальчишкой появляется другой молодой волшебник. Люциферу уже не так интересно, но он почему-то приглядывается. Обычный маг. Юн, красив, изыскан. Тонкий профиль вдруг что-то неуловимо напоминает, Дьявол садится, берет кристалл в обе руки и внимательно вглядывается. Вот блондин что-то отвечает, изящно достает «из воздуха» ту самую книгу и возвращает Данталиону. А потом словно смотрит светлым взглядом в глаза Люцифера целое мгновение и того обжигает невероятной догадкой, словно все пламя вокруг Черного замка вдруг оказалось внутри. Изящный блондин некрасиво кривит губы в ухмылке. Теперь стало ясно, что за якорь нашел себе Данталион. Почему последовал именно за этим юношей. Ведь Данти с рождения тянулся к Дьяволу, а теперь нашел его в мнимом смертном. Осталось только самому Люциферу подняться в тот мир и проверить свою догадку. Он почти ласково гладит прохладную поверхность кристалла и растворяется в воздухе, вновь оставляя Черный Замок тоскливо ждать хозяина.

***

Учеба в Хогвартсе была в той же мере тяжелой, что и увлекательной. Сложная программа устоялась уже к первой неделе, ученики хоть и сбивались с ног, но успевали не только зубрить уроки, но и шалить, устраивая невозмутимому директору Дэвису лишнюю головную боль. Абсолютно каждый ученик определился с любимчиками среди учителей. Лидировали в количестве фанатов директор школы, по совместительству профессор архимагии, и профессор Малфой, который преподавал Защиту и взял на себя дуэльный клуб. Особенно произвела фурор показательная дуэль этих двух мужчин, после которой даже самые незаинтересованные ребята пожелали освоить тонкое мастерство магического сражения. Так же нравились ученикам новые профессора чар и истории. Первый, потому что на своих уроках помогал обращаться к наследственной магии и учил полезным каждому волшебнику премудростям, а второй, потому что представлял из себя молодую рыжеволосую ведьму с экстравагантными нарядами и потрясающими формами, в эти самые наряды утянутыми. Ведьмочка азартно рассказывала обо всем, что должен знать волшебник о своем историческом прошлом, подшучивала и ругалась наравне с учениками, но почему-то в головах ребят действительно оставались ценные знания, а не только горячие фантазии с профессором в главной роли. Даже Рон, которого поначалу интересовало только улучшение хогвартского питания, после первого похода на вводный курс артефакторики побежал напрашиваться на подмастерье к улыбчивому и не менее рыжему мастеру-ирландцу, который демонстрировал воистину волшебные артефакты на первом уроке. Жизнь в Хогвартсе слаженно кипела, каждый день помогала волшебникам обретать наследия, а кого-то только готовила к этому волнительному шагу. Восторженные дети хвастались друг другу новыми способностями, старинный замок питался от возросшей в нем магии, а просвещенные родители искали подходящих магических партнеров для своих отпрысков, дабы те помогли им принять наследие. А бедный герой магической Британии Гарри Поттер таял на глазах. Он отсчитывал оставшиеся дни до новолуния, все больше замыкался в себе и чересчур усердно учился. На вопросы друзей отмалчивался или неубедительно говорил, что все в порядке, старался не пересекаться с Блэком, ведь там, где Джеймс, там и Драко, а Гарри все время казалось, что тот знает о его страшной тайне. На занятиях с профессором Снейпом и с Люциусом парень просто выкладывался в полную силу, неутомимо выполняя нужные для анимагии упражнения и усердно изготавливая несложные пока зелья, которые у него вполне неплохо получались. И его будущим супругам порадоваться бы, да только мужчины взволнованно переглядывались и по очереди пытались поговорить с Поттером. Разговоров мальчишка старательно избегал. — Гарри, — пускал в ход все очарование Люциус, — послушай, мы с Северусом переживаем за тебя, и, если хочешь, можем отложить все до следующего новолуния… Парень сосредоточенно мотал головой и сбегал. — Поттер, — цедил Северус в своем истинном обличие, пытаясь призвать к инстинктам мальчишки робеть перед зельеваром, — Вы себя раньше в могилу сведете с таким безалаберным отношением к собственному здоровью. Не забывайте, что принесли клятву, и, будьте добры, с сегодняшнего дня заходите за зельями. Гарри кивал, послушно глотал зелья и, не поднимая глаз, снова сбегал. На семейном совете Люциуса и Северуса было решено что-то менять. За четыре дня до обряда Поттера официально позвали в кабинет директора и он, с замиранием сердца шагая в камин, неуклюже из него вывалился, чтобы тут же оказаться в надежных крепких объятиях. Гарри мгновенно окутало теплой магией Люциуса Малфоя, и он с трепетом вдохнул знакомый запах бледной кожи. Но гриффиндорское упрямство победило, он ужиком выкрутился из сильных рук, чтобы, попятившись, уткнуться спиной в грудь второго потенциального супруга, чья властная магия заставила юношу замереть, чуть дыша. — Перестань бегать… Гарри, — непривычное обращение хрипловатого голоса Северуса Снейпа пустило рой мурашек по спине храброго гриффиндорца. Люциус сделал к нему два шага, и Поттер оказался надежно зажат между двумя мужчинами. — Ну чего же ты так боишься? — ласково спросил Малфой, кончиками пальцев поглаживая скулу парня и вынуждая его поднять низко опущенную голову. Мальчишка сглотнул и в панике посмотрел на камин, чувствуя на загривке дыхание зельевара. — Не глупи, — раздался сзади предупреждающий голос. От такой наглости Гарри нахмурился и вдруг рассерженно топнул ногой. Мужчины замерли. — А вы обо мне подумали?! — отчаянно спросил парень, а его юношеский взволнованный голос, казалось, вот-вот сорвется. — Я, конечно, выполню свой долг, я приму наследие, я помогу вам скрепить союз, но… мне так страшно! У меня же нет никакого опыта, я понятия не имею, что делать и спросить некого! Видите ли, пока я бегал по лесам и убивал Волдеморта, некогда было поинтересоваться всеми премудростями таких вот… отношений. А потом тащить целый род, я к такому совсем не готов, — и последний, самый весомый по мнению Гарри аргумент, прозвучал значительно тише. — К тому же, вы так любите друг друга, а я все это время буду чувствовать себя лишним… Запал иссяк. Плечи гриффиндорца поникли, но он чувствовал некоторое облегчение от того, что наконец выговорился. Но стоило только почувствовать на талии руки зельевара, снова напрягся, кусая губу. — Глупый мальчишка, — опалило теплое дыхание шею парня. — Неужели не понимаешь, что если уж сама магия распорядилась сделать тебя нашим равным супругом, то никуда мы от этого не денемся? — Мы поможем тебе с родом, — заговорил у другого уха Люциус, так же обнимая разомлевшего Поттера за талию. — Неужели ты подумал, что твой супруг, лорд Малфой, бросит тебя в этом деле на произвол судьбы? — К тому же, тебе абсолютно не стоит переживать насчёт обряда. Гарри, не произойдет ничего неправильного, тебе не будет больно, наоборот, мы позаботимся о том, чтобы тебе было очень и очень хорошо. Северус договорил и накрыл чувствительную шейку юноши губами, а Люциус, привлекая мальчишку к себе, закончил: — И кто сказал, что молодой очаровательный любовник будет третьим лишним в наших постели и жизни, Гарри? Знакомые уже губы накрыли поцелуем приоткрытый рот гриффиндорца. Он нервно выдохнул и, набравшись решимости, обнял подрагивающими руками Малфоя за шею, податливо отвечая на поцелуй искусанными губами. Он не успевал соображать, чьи руки гладят его бока и поджавшийся торс, кто вплетает пальцы в растрепанные волосы. Гарри вдруг требовательно хныкнул, повернул к Северусу порозовевшее лицо и сухие губы зельевара накрыли его зацелованный рот. От этого в животе тут же завязался тугой узел, юноша застонал в губы мужчины и повернулся к нему, чувствуя, как Лорд Малфой кусает его в то место, где шея переходит в плечо. И без того острое возбуждение стало совсем невыносимым, парень потерся о колено Северуса, которое оказалось между его ног и, вскрикнув… позорно кончил, пачкая штаны. Директор с удовольствием наблюдал, как болезненное наслаждение на лице Гарри Поттера сменяется растерянностью, как Люциус, вылизывая шейку юного партнёра, пускает по его телу очищающее. Гриффиндорец вдруг мучительно покраснел и отступил, не поднимая глаз, а потом, развернувшись, бросился к камину, но никто и не подумал его останавливать. Люциус шагнул в объятия Северуса, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Во мне борются жалость и похоть, — невесело усмехнулся он, опуская ладонь на пах зельевара и мягко поглаживая пальцами. — И во мне, — откровенно признался мужчина, сглатывая и привлекая к себе Малфоя для поцелуя. Но Гарри стало немного легче. Почему-то этот постыдный инцидент помог ему поверить, что от будущих супругов не стоит ждать неприятностей. Если уж он от одной только их близости вот так… На другой вечер, когда Гарри пришел за зельями, его отловил Северус и поцеловал так, что у парня подгибались колени, пока он шел в Башню. За день до обряда его не трогали, но мужчины пожирали Поттера таким взглядом, что тот невольно возбудился и провел в душе немного дольше положенного. День, когда должен был состояться обряд, очень кстати выпал на субботу. Все собирались в Хогсмид, а Гарри виновато оправдывался перед друзьями, почему он не сможет пойти. — Гарри! — возмущалась Гермиона. — Да на тебе лица нет, ходишь, как призрак, ничего не ешь, занимаешься больше меня! Как это тебе нужно остаться в Замке? Почему? — Да, друг, ты нас пугаешь. Совсем не общаешься, бегаешь там по зельям своим. Пойдем в Хогсмид, Гарри, выпьем сливочного пива, отдохнем. Гарри покачал головой, расстроенный, что придется врать друзьям. А может, сказать правду? Кто у него есть ближе Рона с Гермионой? Почему-то юноша подумал, что Люциус и Северус уже, кажется, стали ближе. — Ребята, — набрался храбрости Поттер, тревожно оглядываясь, чтобы никто не услышал. А потом наклонился к друзьям и зашептал, — Я буду принимать наследие. Сегодня ночью. Парочка как-то синхронно хлопнула ресницами, а Гарри физически почувствовал, что ему стало легче. — О, — сказала Гермиона. — О, — вторил Рон. — Ну, дружище, давай. А с кем? Ты нам потом все расскажи обязательно. Гарри Поттер — дракон! До воскресенья, да? Ответное «да» прозвучало не очень уверенно. А к вечеру Гарри был на грани нервного срыва. Он до треска оттирал себя в душе, плескал в лицо холодной водичкой и пил зелья, которые вчера дал Северус. Ровно в шесть, кутаясь в мантию поверх выданного Люциусом странного наряда (что-то вроде белой длинной рубахи с вышитыми рунами по подолу, рукавам и воротнику, а ещё было велено надеть её на голое тело, и юноша чувствовал себя очень неуютно в таком прикиде), Гарри Поттер спустился в ещё пустую гостиную, набрал летучего пороха и бросил в огонь. Кабинет директора встретил его приятным полумраком и внимательными взглядами серых и черных глаз. И если было какое-то напряжение, то оно тут же исчезло, стоило директору фыркнуть. — На поцелуй дементора с более радостным лицом идут, Поттер. Будущим супругам нельзя было касаться друг друга, и поэтому Люциус протянул Гарри потрепанного вида трость, за которую уже держался Северус. И как только юноша схватился за изогнутую рукоять, мир знакомо завертелся и троицу выплюнуло на какую-то неприветливого вида полянку среди высоченных деревьев. — Не вставай, — посоветовал Люциус приземлившемуся на пятую точку Поттеру и чарами согрел под ним землю. Юноша поплотнее запахнул мантию вокруг босых ног и стал наблюдать. Двое магов ходили по кромке леса и нараспев читали сложные заклинания. Это чем-то напоминало то, как они с Гермионой оберегали палатку в войну, но кроме чар погоды и отпугивания диких зверей Гарри ничего не узнал. Просто смотрел, как поляну окутывает серебристый кокон магии, и немного пожухлая уже трава наливается новой силой. И сразу стало тепло, как в жаркую летнюю ночь. Затем, под выверенные взмахи двух волшебных палочек, на траве в самом центре поляны начали расползаться огненные язычки пламени. Они закручивались, соединялись и вскоре появилась пылающая пентаграмма. И пока Люциус продолжал вливать в фигуру магию, Северус начал вручную поджигать пучки ароматных трав, лить в разные углы подозрительно напоминающие кровь субстанции из крошечных флаконов, а ещё устилать центр звезды чудного вида белоснежными мехами. Гарри словно впал в транс. Его окутывал дурманящий запах пряного дыма, огонь манил, словно мотылька. Юноша поднялся на ноги, сбросил с плеч тяжелую мантию и зашагал к свету, как зачарованный. Прошел по огненным рисункам, не замечая пламени, плавно опустился на меха и с счастливым вздохом лег, раскидывая руки. Мужчины, уже несколько вымотанные приготовлением, переглянулись и сели рядом, по обе стороны от мальчишки. И принялись ждать, молча разглядывая затухающую пентаграмму, друг друга, но больше всего — словно уснувшего юношу, их будущего супруга. Никто из них не знал, сколько прошло времени, но через какое-то время Гарри вдруг вздрогнул и хныкнул. Тонко прогнулся в спине, вплел пальцы в белый пушистый мех и заметался. Полночь настала. Мужчины бросились к юноше, без волшебства избавляясь от одежды. Люциус мгновенно запустил пятерню в волосы Гарри, успокаивающе бормоча что-то во влажные приоткрытые губы, Северус же справлялся с ритуальной рубахой. Гарри, не открывая глаз, податливо приподнялся, помогая снять с себя одежду, обхватил Малфоя за шею и тихонько застонал, притираясь к мужчине. Тот зашипел сквозь зубы, пытаясь унять желание немедленно завладеть мальчишкой. — Люци, надо вместе, — хрипловато напомнил Северус, целуя блондина в висок. — Помоги мне. Гарри сам податливо раздвинул узкие бедра, когда Люциус накрыл их ладонями. Северус, чертыхнувшись, вылил на пальцы ароматного масла и, не сводя голодного взгляда с юного податливого тела, легко надавил на подрагивающее колечко мышц. Гарри все так же метался, кривя рот в негромких стонах, и сжимал в себе палец мужчины, от чего у того темнело в глазах. Вскоре он добавил второй, мягко разводя их в стороны, затем третий. Поттер уже скулил, сам подаваясь навстречу пальцам. Юноша вряд ли хоть немного осознавал происходящее, но магия сама готовила его к обряду, как и составы, которые варил Северус, и сама природа сирен. Снейп кивнул Люциусу и тот, не выдерживая, растянулся рядом с парнем, привлекая его к себе. Мальчишка доверчиво прижался к белой груди и со стоном потерся губами о губы Малфоя, выпрашивая поцелуй. И тот поцеловал. Горячо, нежно, переворачиваясь на спину и увлекая Гарри за собой, вынуждая улечься прямо на себе. Бесстыдник сразу же потерся твердой влажной головкой о крепкий торс Люциуса и тот сам не выдержал, застонав в желанные губы. Малфой почувствовал влажные пальцы зельевара на своем члене. Тот смазывал его и себя, расставляя бедра вьющегося Гарри, впился губами в хрупкое плечо, оставляя красноватый след. И почувствовал, как любовник под ним начинает осторожно толкаться в юношу. Мальчик вскрикнул, наконец замирая и шумно дыша, а когда Люциус толкнулся до конца, настала очередь Северуса. — Он такой узкий, я боюсь, мы его пораним, — сквозь зубы лепетал Малфой. Северус покачал головой и тоже приставил головку к тугому входу. Толчок — и вот уже он наполовину внутри. Немного, ещё… Магия хлынула в хрупкое тело кристальным потоком. Гарри тонко прогнулся в спине и сам подался навстречу мужчинам. Одно робкое движение в напряженных руках, ещё одно. И вот уже, тихо и восхищенно выдохнув, юноша красиво опускается сразу на два крупных члена, производя на любовников настоящий фурор. Даже темпераментный Северус не перенимает инициативу, а только хрипловато постанывает под звонкие стоны юного любовника. Этот магический транс заражает всех в чудесной триаде. Они движутся идеально, правильно, создавая невидимые лучи магии, пробуждающие весь лес кругом. Все сливается в один белый шум, несколько томительных мгновений и мужчины синхронно замирают внутри, не замечая метаморфоз, происходящих с их возлюбленным. А потом опускаются по обе стороны от него, окружают, словно в кокон прячут от всех невзгод, а наполненный во всех смыслах Гарри Поттер, с перепачканным в семени животом и растрепанными длинными волосами, проводит кончиком языка по заострившимся клычкам и распахивает мерцающие в темноте счастливые зеленые глаза. Сирена пробудилась.